Katsuki schaut zu

Кацуки смотрел на Шото. Нет, не так. Кацуки смотрел на Шото. Всегда начиная со шрама. Обожжённая кожа первой бросалась в глаза, привлекая внимания. Хотелось потрогать, хотелось коснуться. Хотелось узнать — еще больно? Даже если знает, что уже нет. Смотрел на волосы. Не крашеные, как у Киришимы, а подверженные странному влиянию генетики. Умные докторишки в халатах обозвали бы такое химера. У Кацуки волосы жесткие и непослушные, сбивающиеся в колтуны — Бакуго не расчесывает их, а отрезает не глядя. Пожалуй, последнее, что его волнует, это внешний вид. Волосы Шото мягкие и гладкие, как будто бы на них каждый день выживают по литру бальзама с приятной отдушкой мяты. Кацуки смотрел на Шото и видел руки в ожогах — и грубая кожа чужих рук напоминает его собственные. Кожа на правой руке сухая и потрескавшаяся, на левой — вся в мелких шрамах. Дурные последствия все той же генетики. Кацуки смотрит на Шото и пропадает, глядя ему в глаза. Кацуки смотрит на Шото, когда они в школе — на то, как он отвечает у доски, на то, как он болтает с Деку и Ураракой — и на то, как на его вечно безразличном лице мелькает улыбка. Шото смотрит на друзей — не на Кацуки, и улыбается он им. Он никогда не улыбался так для Кацуки. Для Кацуки у него были хмурые взгляды, полные непонимания, и рваные вздохи от боли во время драки. Он сплевывал кровь и не смотрел на Кацуки. Никогда этой искренности и нежности. Кацуки что-то громко кричит, прерывая беседу друзей. Айзава рассаживает их по местам, начиная урок. Если не улыбаются ему, то лучше уж пусть никому не достанется. Кацуки смотрит на Шото, когда они на задании. То, как он бежит, как вздымается его грудная клетка. Как он падает, сдирая ладони в кровь, как без страха идет напролом — и никогда не делает ничего безрассудно. Его тело горит огнем, его разум закован в льды Антарктики. Кацуки слушает команды Шото на задании и говорит, чтобы тот не указывал ему, что делать. Но ослушаться приказа не смеет. Как идеальный солдат, но строго следует за ним — нога в ногу, лишь бы не отставать, лишь бы смотреть. Вперед, назад, пригнись, атакуй — главное, чтобы они были лишь вместе. Кацуки смотрит на Шото всегда со стороны, никогда напрямую. Даже когда они рядом, Тодороки никогда не смотрит на Бакуго. Он всегда смотрит на кого-то другого. Он всегда думает о ком-то другом. Об одноклассниках, о злодеях, о гражданских — никогда о себе. Никогда о Кацуки. Только об Кацуки-однокласснике, 17 ученик класса А в ЮЭЙ, победитель спортивного фестиваля, герой на стажировке у Бест Джинса, взрывоубийственный бог Динамит. Никогда не Кацуки Бакуго. Они постоянно вдвоем — и никогда не вместе. Они вдвоем на спортивном фестивале, они вдвоем на тренировках — только потому что причуды похожи. Мина пристает к ним с просьбой научить управлять причудой, как они — и снова они не вместе. Они вдвоем в тренировочном лагере, вдвоем на пересдаче геройской лицензии, вдвоем на стажировке у Старателя — спасибо Шото, что пригласил еще и Деку, вечно пытающегося под ногами. Они постоянно вдвоем. Шото всегда готов прикрыть спину Кацуки, а Кацуки — Шото. Киришима говорит, что у они классные напарники — Бакуго орет ему, что он дерьмоволосый идиот. Шото смотрит на Киришиму. Не на Кацуки. У Кацуки внутри взрывы мощнее, чем заряд Гаубицы — его разрывает изнутри. Шото, кажется, снова отринул сторону своего отца. По крайней мере, Кацуки чувствует от него только ледяную стену. Кацуки готов взорвать эту преграду. Только вот лед Тодороки будто бы прочнее стали. У Кацуки внутри не сталь — у него внутри мякоть. И его разрывает. Кацуки похож на свою причуду. Он не умеет быть медленным, мягким, плавным — его движения быстрые, а голос громкий. Он сам выглядит как один большой взрыв атомной бомбы. Только вот после взрыва остается только пустота — безжизненный кратер на земле. Кацуки хотел бы быть мягче — но получалось только грубо. Хотел, чтобы люди видели его — но получалось только слать всех куда подальше. Как будто бы вокруг Кацуки минное поле. Один неверный шаг и разорвет на клочки. Кацуки наступает на свои же мины. Шото тоже похож на свою причуду. Он может быть теплым — как те улыбки, что он дарит проклятому Деку. Может быть смертельно опасным — и сжечь одним лишь взглядом. Кацуки сжигало каждый раз, когда Шото наносил ему удары — холодные, расчетливые. После температуры в тысячу градусов резко окунает в вечную мерзлоту. Кацуки смотрел на Шото так, будто бы он герой номер один. Шото на Кацуки не смотрел. Когда Шото побеждает Даби, Кацуки искренне рад — и думает, что он обязан победить Шигараки. Он должен идти нога в ногу, он должен смотреть на Тодороки, как на равного себе — и тогда Шото взглянет в ответ. Он идет вперед, мелькает, как вспышка — и нитроглицерин на его ладонях взрывается. Он делает все — и этого оказывается недостаточно. Если бы Шото сейчас смотрел на него, каким был бы его взгляд? Но Шото не смотрит. И сердце Кацуки Бакуго останавливается.

***

Сердце Кацуки Бакуго бьется вновь в больничной палате. И Шото смотрит. Кацуки не приходил в себя уже несколько дней и врачи гоняли всех, кто приходил не в часы приема, особенно маму Кацуки, направляя бедную женщину назад в убежище ЮЭЙ. Сердце бьется, поддерживаемого кучей странных проводов вокруг тела, сердце пьется, пока в его кровь вливается раствор из капельницы, сердце, разорванное на кусочки, бьется Тодороки смотрел на аппарат — то, как на экране пьется пульс. И пульс забился сильнее. Руки сами находят кнопку вызова врачей, в спешке его тоже выводят из палаты — и он ждет под дверью. Вокруг крутятся люди в халатах, снуют туда-сюда с медикаментами и бумажками, и все что видит Шото — бьющееся сердце Кацуки Бакуго. Он тяжело вздыхает — и сжимает руки в кулак. Как будто бы он снова в тренировочном лагере — и Даби уводит Кацуки прямо в него из-под носа. Шото хочет смотреть на Кацуки — взгляд упирается в закрытую дверь больничной палаты. Где-то там бьется сшитое сердце. Шото всегда смотрел на Кацуки — когда он не видел. Когда он занял первое место на спортивном фестивале — Шото смотрел. И когда они сражались со злодеями на острове — только на Кацуки. И даже тогда, когда они провалили экзамен — он смотрел только на Кацуки. Кацуки — его герой номер один. Он же так хотел им стать. Он так хотел обойти и его, и Деку, спихнуть с первого места что Всемогущего, что Старателя — и Ястреба со второго на своем пути к герою номер один. Он так хотел им стать — а стал лишь небьющимся сердцем на выжженной земле. И Шото не смотрел на него. Если бы Шото смотрел — его сердце тоже бы остановилось. — Можете зайти завтра, пациент уснул. Шото хочет взглянуть хотя бы еще раз на него. Тодороки отправляют домой. Он обязательно придет — и посмотрит так, как не смотрел никогда раньше.

***

И Шото приходит. Ближе к часам окончания приема, когда рыдающую Мицуки уже увели, он стоял под дверью и не решался войти. Чтобы увидеть. Руки подрагивают, как тогда — с Даби. Кажется, что он откроет эту треклятую дверь и наткнется на пустоту за ней. Вот-вот, он почти здесь, рядом, вместе — но в кулаке остается только пустота. Судьба решает за него все сама, когда медсестра просит не толпиться в коридоре и Тодороки вынужден зайти. Он смотрит. Он смотрит и сердце Кацуки бьется так сильно, как никогда раньше. — Привет. — Привет. Они молчат — только смотрят. И взгляд, пожалуй, говорит куда больше, чем могли бы слова. Шото говорит. — Прости меня. И Кацуки отвечает. — За что? — Я должен был быть рядом. Я должен был смотреть. Я должен был помочь. Я уже потерял тебя однажды. — Не должен. Кацуки опирается на изголовье кровати, приподнимаясь. Ему все еще тяжело, он потерял много крови и проспал несколько дней. Но его сердце бьется. — Можно я? Кацуки смотрит. Рука Шото касается его щеки — тепло, нежно. Оглаживает края рваной раны. — Как взрыв. — Теперь мы с тобой похожи, двумордый. Шото смотрит. Шото улыбается так, как никогда не улыбался ни для Деку, ни для Урараки или других. Он улыбается для Кацуки. Шото смотрит на его шрам, на его опаленные взрывами волосы, на его руки, все в шрамах и ожогах. Шото смотрит и хочет коснуться. Одним лишь взглядом. Можно? — Как думаешь, с такой рожей я смогу занимать главные страницы обложек журналов? Шото моргает. Смеется. — Конечно. Это будет твоя рабочая сторона, взрывоубийственный бог Динамит.

***

Шото извиняется бесчисленное количество раз. Шото смотрит — и извиняется. Прости меня. Я должен был быть рядом. Если бы я был — твое сердце не разорвало бы на кусочки. Кацуки смотрит, Кацуки молчит. Кацуки думает — мое сердце - граната в твоей руке. Дерни за чеку и я взорвусь. Я разорвусь на тысячу клочков и только ты сможешь сшить меня назад. Ты - мой герой номер один. — Шото. Тодороки молчит. — Ты мой герой номер один. И Шото смотрит.

***

Если Шото — номер один, то Кацуки готов быть номером два. Только если они будут не вдвоем — если они будут вместе. Смотреть друг на друга.