Arrest me.

Противный, резкий писк будильника вонзился в мозг Намгю, вырывая его из беспокойного, липкого сна. Комната была пропитана сырым, пробирающим до костей холодом, который словно поселился в каждой щели, в каждом уголке. Тонкое одеяло не спасало, постель казалась ледяной глыбой, к которой он примерз всем телом. Тело ломило, словно его переехал грузовик, голова гудела, виски сдавливало тупой, пульсирующей болью. Во рту пересохло. Намгю проснулся в ужасном настроении, мир вокруг казался серым и безрадостным. Рука, затекшая за ночь, отказывалась слушаться, пальцы немели. Поза была до невозможности неудобной, шея затекла, спина ныла. Он с трудом, превозмогая боль, сел на кровати, матрас жалобно скрипнул под его весом. Спина и шея отозвались ноющей, тянущей болью. Хрустнув шеей, пытаясь разогнать застывшую кровь, он посидел еще несколько секунд, тупо глядя в стену, пытаясь прийти в себя, собрать воедино разрозненные мысли. Затем, пошатываясь, словно пьяный, побрел в ванную, ноги заплетались, тело казалось ватным. Холодный паркет обжигал босые ступни, посылая волны ледяного холода по всему телу. Его било мелкой, нервной дрожью. В ванной, подойдя к зеркалу, он увидел свое отражение: бледное, изможденное лицо с темными, синими кругами под глазами, которые казались провалами в другой мир. Задержав взгляд на своем жалком виде еще на пару секунд, Намгю с отвращением стянул с себя белье и шагнул под душ. Горячая вода, почти кипяток, обрушилась на него, словно водопад, кожа мгновенно покраснела, покалывая тысячами иголок. Пар заполнил небольшое помещение, зеркало и стены запотели, покрывшись капельками влаги. Кипяток стекал по лицу и волосам, обжигая и одновременно согревая замерзшее тело, расслабляя напряженные мышцы. Намгю провел рукой по лицу, пытаясь окончательно проснуться, стряхнуть с себя остатки сна, которые все еще цеплялись за него, как липкая паутина. Еще несколько минут он стоял под обжигающими струями, закрыв глаза, пытаясь отогреться и собраться с мыслями, подготовиться к новому дню, который обещал быть таким же серым и безрадостным, как и все предыдущие. Разум был затуманен, тело не слушалось, словно отказывалось подчиняться его воле. Не было ни сил, ни желания куда-либо идти, что-либо делать. Хотелось остаться в этом горячем коконе, в этом маленьком, замкнутом пространстве, навсегда. Но Намгю понимал, что у него нет выбора. Жизнь продолжается, и он должен идти дальше, несмотря ни на что. Выбравшись из душа, он небрежно вытерся полотенцем, жесткая ткань царапала кожу, и кое-как высушил волосы, не особо заботясь о результате. Белье отправилось в стиральную машинку, а на себя он накинул первую попавшуюся футболку – мятую, с застиранным принтом, и, судя по всему, давно не стиранную. Капли воды, стекающие по спине, впитывались в ткань, и футболка противно липла к телу. Выйдя в коридор, Намгю поежился от холода мокрой ткани, которая неприятно холодила кожу. На кухне он щелкнул выключателем, тусклый свет лампочки осветил небольшое помещение, и поставил чайник. Кофе. Одна ложка, вторая, третья. Засыпав гранулы в кружку, он залил их кипятком. Комнату заполнил бодрящий, терпкий кофейный аромат. Горячий, почти обжигающий напиток приятно разливался по телу, прогоняя остатки сна и согревая изнутри, даря ощущение тепла и комфорта. Допив кофе, Намгю сполоснул кружку под струей холодной воды и пошел в спальню одеваться. У шкафа он достал первую попавшуюся одежду: трусы, серые брюки, черную рубашку, не особо заботясь о сочетаемости цветов и стиля. Взглянув в зеркало, он еще раз убедился в том, как ужасно выглядит. Он быстро оделся. Сунув в карман брюк телефон и наушники, он бегло осмотрел комнату и поплелся в прихожую. Накинул ветровку, натянул белые кроссовки, которые давно потеряли свою первоначальную белизну. Засунув руки в карманы, проверил наличие остальных необходимых вещей: документы, кошелек, сигареты. Выключив свет, Намгю вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. В нос ударил сырой, затхлый запах подъезда. Лифт, как обычно, не работал, табличка с надписью "Ремонт" уже давно стала привычной частью интерьера. Быстро спустившись по лестнице, перескакивая через ступеньки, он выскочил на улицу. Воздух был свежим, бодрящим, но солнце скрывалось за тучами, лишь изредка проглядывая сквозь них, словно робко выглядывая из-за занавеса. Намгю не обрадовался – холодный, пронизывающий ветер пронизывал насквозь, забираясь под одежду, до самых костей. На парковке, кутаясь в куртку и ёжась от ветра, он подошел к своей старенькой черной Hyundai Solaris, краска на которой местами облупилась, а на бампере красовалась внушительная вмятина. Открыл дверь, сел внутрь и лениво повернул ключ зажигания. Машина чихнула пару раз, словно нехотя просыпаясь, прежде чем двигатель наконец заурчал, нарушая утреннюю тишину. Он приехал на работу вовремя, как и всегда. Следственный комитет, отдел по борьбе с наркотиками. Как бы иронично это не было. Запах застоявшегося кофе, бумаги и чего-то неуловимо казенного, специфического, ударил в нос, как только Намгю переступил порог. Он прошел к своему рабочему месту, ноги словно налитые свинцом, каждое движение давалось с трудом. С глухим стуком опустился в жесткое черное кресло, сгорбившись, и включил компьютер. Монитор ожил, заливая лицо бледным, холодным свечением. Намгю открыл папку с отчетами – бесконечные строки цифр и текста расплывались перед глазами, сливаясь в бессмысленный набор символов. Он потер переносицу, пытаясь сфокусировать взгляд, прогнать туман, который застилал глаза. Внезапно тишину кабинета нарушили быстрые, цокающие шаги. К нему подбежала молодая девушка, ее каблуки звонко цокали по кафельному полу, отбивая нервный ритм. — Тебя шеф зовет, — сказала она ровным, деловым голосом, бросая на стол Намгю небольшую серебристую флешку. — Это тебе передали, — добавила она, указывая на флешку. Намгю тяжело вздохнул, чувствуя, как напряжение сжимает грудь, словно тиски. Он поднялся, разминая затекшую шею, и направился в кабинет начальника, предчувствуя очередной неприятный разговор. За массивным дубовым столом, отполированным до блеска, сидел полноватый мужчина с проседью на висках и усталыми глазами, которые, казалось, видели слишком много за свою долгую карьеру в полиции. Он поднял взгляд на Намгю, медленно, словно с усилием, протягивая толстую синюю папку. Папка выглядела старой, потертой, края ее были загнуты, а обложка исписана неразборчивыми пометками. — Займись этим, — сказал он спокойным, ровным, но властным тоном, не терпящим возражений. — Что это? — спросил Намгю, принимая папку. Пальцы скользнули по шершавой обложке, ощущая под ними неровности картона. — Знаешь этот клуб? — начальник постучал пальцем по фотографии на первой странице – на снимке была неоновая вывеска, название клуба, написанное витиеватым шрифтом, отражалось в мокром асфальте, создавая иллюзию глубины и таинственности. — Последнее время смерти от передоза участились и мы выяснили, что туда идут крупные поставки наркотиков. Потом они распространяют их по всему городу за хорошую цену. Там замешаны серьезные люди, крупные дилеры, — голос начальника стал тише, серьезнее. — Разберись, выясни все, что сможешь. На счет расположения и подозреваемых это не точная информация. — Но… мне одному ехать? Дело то серьезное, — Намгю чувствовал неприятный холодок в груди, предчувствие чего-то плохого. Перспектива в одиночку соваться в такое место, кишащее преступниками, его совсем не радовала. — Да, ты особо не выделяешься. Поэтому, пока что поедешь туда один. К тому же, ты один из лучших наших детективов. Справишься – будет повышение, — начальник откинулся в кресле, с хрустом потянулся, в его взгляде читалось непоколебимое решение. Это не было просьбой, это был приказ. Намгю молча кивнул, сглотнув ком, застрявший в горле, и вернулся на свое место. Сердце билось в груди, как пойманная птица. Он открыл папку. Поставки, доходы, подозреваемые… Информация была сухой, безликой, состоящей из цифр, графиков и фотографий. На первой странице – фотография парня с яркими, вызывающе-фиолетовыми волосами, пирсингом на лице и татуировками на руках, которые, казалось. Под фотографией – имя и дата рождения: «Чхве Субон 04.11.1990». Один из главных подозреваемых. Лицо Субона было холодным, непроницаемым. Что-то в этом взгляде заставило Намгю вздрогнуть. Намгю просидел за документами до самого вечера, вчитываясь в каждую строчку, изучая информацию о клубе и его посетителях. Время тянулось медленно, как патока, секунды превращались в минуты, минуты в часы. Когда за окном стемнело, городские огни замерцали, отражаясь в стеклах небоскребов, Намгю, наконец, решил отправиться в клуб, чтобы лично осмотреть место преступления, почувствовать атмосферу, попытаться понять, что могло произойти. Клуб находился в обшарпанном, неблагополучном районе, в подвальном помещении старого, полуразрушенного здания – отвратительное место, полное теней и неприятных запахов. Спустившись по облупившейся, замызганной лестнице, ступени которой прогибались под ногами с жалобным скрипом, Намгю с удивлением обнаружил, что вход свободен. Ни охраны, ни фейсконтроля, ни вышибал, охраняющих вход, – ничего. Странно, подумал он, для клуба с такой репутацией. Внутри было темно, воздух густой, пропитанный запахом пота, алкоголя и дешевых духов, лишь тусклая, пульсирующая синяя подсветка озаряла мрачное помещение, создавая иллюзию движения, превращая людей в призрачные, размытые фигуры. Громкая, пульсирующая музыка отдавала в висках, заставляя голову гудеть. Людей было много, они толпились у бара, танцевали, разговаривали, смеялись, но они казались какими-то безликими, однотипными, словно массовка в дешевом фильме, лицами, которые он забудет через минуту. Намгю подошел к бару, стойка которого была липкой от пролитых напитков, заказал виски с колой, чтобы не выделяться, не привлекать к себе внимания, и, прислонившись к барной стойке, начал незаметно осматриваться, изучая публику, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку. В центре зала – небольшая сцена с шестом, где несколько девушек в откровенных, блестящих нарядах изгибались под тяжелые, пульсирующие басы, их движения были механическими, лишенными эмоций. Вокруг – диванчики, обтянутые кожзаменителем, столики, заваленные пустыми бутылками и стаканами, и темный коридор, уходящий в глубину клуба, что в нем – не разобрать, мрак скрывал его содержимое. Он направился туда, пробираясь сквозь толпу танцующих людей. Внезапно он замер, его внимание привлек тот самый парень с яркими, фиолетовыми волосами. Уверенной, почти развязной походкой он направился к двери в самом конце коридора, в самом темном углу, сжимая что-то в руках, какой-то небольшой предмет, который он пытался скрыть от посторонних глаз. Намгю, решив проследить за ним, ускорил шаг. Громкая музыка заглушала все остальные звуки, создавая ощущение вакуума, изолируя его от окружающего мира. Фиолетоволосый ловко открыл дверь ключом и быстро скрылся внутри, словно испарился в воздухе. Намгю, боясь, что тот запрётся, почти бегом бросился следом, сердце его колотилось в груди, а в голове пульсировала только одна мысль: "Не упустить его". Дверь оказалась незапертой. Он толкнул ее и вошел, оказавшись в темном, душном помещении. Это был какой-то склад, захламленный и пыльный. Высокие металлические стеллажи, забитые доверху картонными коробками с непонятным содержимым, тянулись до самого потолка, отбрасывая длинные, причудливые тени. В углу, словно огромный, безмолвный страж, стоял массивный сейф, его темная, металлическая поверхность поблескивала в тусклом свете. Тусклая лампочка под потолком, покрытая толстым слоем пыли, едва освещала помещение, создавая полумрак, в котором все предметы казались расплывчатыми, нереальными. Воздух был тяжелым, спертым, пропитанным запахом пыли и чего-то еще, неуловимого, но неприятного. Достав пистолет, Намгю, стараясь двигаться как можно тише, ступая осторожно, словно кошка, двинулся вперед, пробираясь между стеллажами, которые образовывали лабиринт узких проходов. Между стеллажами, в глубине склада, он увидел фиолетоволосого. Тот стоял к нему спиной, полностью поглощенный своим занятием, нервно копаясь в… сейфе. Дверца сейфа приоткрыта. Намгю тихо, стараясь не шуметь, ступая по пыльному бетонному полу, начал подкрадываться к нему, сердце его учащенно билось в груди. Внезапно фиолетоволосый замер, словно почувствовав на себе чей-то взгляд. Он застыл на месте, словно статуя, все его тело напряглось, как натянутая струна. Он почувствовал, как что-то твердое и холодное уперлось ему в затылок. Дыхание перехватило, сердце заколотилось в бешеном ритме, словно отбойный молоток. Он застыл, боясь пошевелиться, боясь даже дышать, словно любое движение могло привести к катастрофе. — Руки за голову, — раздался сзади холодный, грубый голос, который прорезал тишину, как нож. Фиолетоволосый не отреагировал, продолжая стоять неподвижно, словно парализованный. — Сука, руки за голову! — голос стал жестче, давление пистолета на затылке усилилось, холодный металл впился в кожу. Не поворачиваясь, парень, наконец, подчинился, медленно, словно нехотя, раскрыл ладони. На пыльный бетонный пол упали несколько прозрачных зип-пакетиков с белым, кристаллическим порошком и толстая пачка денег, перетянутая резинкой. Затем, очень медленно, он начал поднимать руки. Быстро сориентировавшись, поняв, что его застали врасплох, фиолетоволосый резко развернулся и попытался выбить пистолет из рук Намгю. Движение его было быстрым, отчаянным, как у загнанного зверя. Но брюнет был настороже, ожидая подобной реакции. Реакция следователя оказалась быстрее, словно он предвидел этот маневр. Одним резким, точным движением он перехватил руку парня, завел ее за спину, услышав при этом отчетливый хруст кости, и с силой прижал его лицом к холодной, пыльной бетонной стене. Фиолетоволосый издал глухой стон от боли, тело его содрогнулось. — Какого хуя, мужик?! — прохрипел тот, слова вырывались с трудом, сквозь стиснутые зубы. В его агрессивном, вызывающем тоне отчетливо проскальзывали нотки страха, дыхание сбилось, стало прерывистым, частым. Намгю, не отвечая, еще сильнее вывернул чужую руку, причиняя ему нестерпимую, жгучую боль, которая волнами расходилась по всему телу. Кости затрещали, мышцы напряглись до предела. Хриплый, надрывный стон, разнесся по складу, эхом отражаясь от стен, теряясь в лабиринте стеллажей. — Ты же Чхве Субон? — спросил Намгю холодным, ровным голосом, не обращая внимания на крики, словно он задавал самый обычный, ничего не значащий вопрос. — Чувак, че происходит? Отпусти меня, нахуй! — прошипел парень, с трудом выговаривая слова сквозь боль, которая застилала все вокруг, пульсировала в висках. В ответ на неповиновение, на дерзкий тон, Намгю лишь усилил хватку, еще сильнее выкручивая руку, заставляя того кричать еще громче. — Бля, да, я, — выкрикнул Субон, задыхаясь от боли, которая пронзала его насквозь, как электрический разряд. — Ты арестован, — спокойно, почти равнодушно констатировал Намгю. — Че, нахуй? За что?! — выкрикнул Субон, в его голосе смешались боль, страх и недоумение. — За распространение наркотических веществ, — ответил Намгю, все тем же холодным, ровным голосом. Субон ничего не ответил, лишь продолжал стонать от боли, которая пульсировала в его вывернутой руке, отдаваясь во всем теле. В следующий миг, Намгю, видимо, на секунду потерял концентрацию, отвлекся – Субон слишком сильно изворачивался, корчился от боли, пытаясь освободиться. Воспользовавшись этой слабостью, этой секундной потерей бдительности, фиолетоволосый резким, конвульсивным движением вырвался из захвата. Развернувшись, он со всей силы, вложив в удар всю свою ярость и отчаяние, ударил Намгю в живот. Удар пришелся ниже ребер, выбивая воздух из легких. Брюнет вскрикнул, согнувшись пополам, и выронил пистолет, который с глухим стуком упал на бетонный пол. Субон, тяжело дыша, не дал ему опомниться, не дал ему времени прийти в себя, и тут же развернул его, добавляя удар ногой, впечатывая Намгю в стену. Из бетонной стены торчали несколько обломков арматуры, ржавые, острые. Намгю почувствовал резкую, жгучую боль – один из прутьев вонзился ему в бок, разрывая мышцы и ткани. Кровь хлынула ручьем, горячая, липкая, окрашивая рубашку в багровый цвет, расползаясь по ткани. Она быстро стекала по ногам, пачкая серые брюки, расплываясь на полу. Субон отшвырнул пистолет ногой, подальше от Намгю, и, подойдя вплотную к нему, с силой надавил ему на живот, вгоняя арматуру глубже, заставляя его кричать от боли. Из груди Намгю вырвался сдавленный, полный боли стон, который тут же потонул в гулкой тишине склада. Субон смотрел прямо в его черные, полные боли и ярости глаза, на губах играла самодовольная, жестокая ухмылка. Казалось, он наслаждался страданиями Намгю, смаковал их, как изысканное вино. Но в этом взгляде, в этих глазах, тлел огонек, который Субон не заметил, огонек упрямства. Собрав последние силы, из последних сил цепляясь за жизнь, Намгю, превозмогая жгучую, разрывающую боль, резким движением обхватил горло Субона и начал сжимать, его пальцы впились в кожу, перекрывая доступ воздуха. Субон отшатнулся, захрипел, он жадно хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Ухмылка быстро исчезла с его лица. Намгю еле как нанес несколько коротких, резких ударов в челюсть и живот Субона. Удары, хоть и ослабленные болью и потерей крови, были точными и жестокими. Субон захрипел, тело его обмякло, он упал на пол. Намгю тут же навалился на него сверху, не давая ему опомниться, продолжая душить, его пальцы с нечеловеческой силой сжимали горло Субона. Фиолетоволосый, захлебываясь воздухом, отчаянно боровшийся за жизнь, пытался освободиться, вцепился в руки Намгю, царапая их ногтями, пытаясь оторвать их от своей шеи. Краем глаза он заметил валяющийся рядом пистолет. Сделав отчаянную, судорожную попытку, он дотянулся до оружия и, не целясь, выстрелил. Раздался оглушительный грохот, в складе запахло порохом. Пуля попала Намгю в плечо. Намгю, с пронзительным криком боли, отпустил горло Субона и схватился за рану. Они поменялись местами. Теперь Намгю лежал на полу, корчась от боли и истекая кровью, а Субон, кашляя и жадно хватая воздух, сидел на нем сверху. Упершись коленом в рану на животе брюнета, причиняя ему невыносимую боль, Субон сжал его горло и начал осматривать. Рубашка Намгю расстегнулась, а рукава небрежно задрались наверх, оголяя руки. На них – россыпь синяков и следы от инъекций, маленькие, красные точки, словно зловещие метки. Увидев это, Субон взбесился, ярость захлестнула его. — Ты… мразь ебаная… — прошипел он, слова вырывались сквозь стиснутые зубы, голос дрожал от гнева. Намгю закашлялся, сгусток крови брызнул на пыльный бетонный пол. Ярость, дикая, безудержная, захлестнула Субона. Он не мог поверить, что человек, сам зависящий от наркотиков, следы от инъекций были тому неоспоримым доказательством, работал в отделе по борьбе с ними. Пальцы сжались на горле Намгю еще сильнее, перекрывая доступ кислорода. Еще немного, еще чуть-чуть, и все было бы кончено. Жизнь Намгю висела на волоске, буквально ускользала из его ослабевшего тела. Но что-то внутри, какой-то невидимый барьер, заставило Субона остановиться. Он разжал хватку, словно отбросив от себя ядовитую змею, и уставился в глаза Намгю, пытаясь понять, что же он увидел в этих глазах – боль, отчаяние, или что-то еще, что-то неуловимое, что заставило его остановиться. Его собственная одежда и руки были в крови Намгю, липкая, теплая кровь покрывала его, как вторая кожа. Намгю, потеряв сознание от нестерпимой боли и большой потери крови, обмяк, тело его стало безвольным, тяжелым. Субон, все еще сидя на нем, тяжело дыша, тихо, почти шепотом, с какой-то странной смесью презрения произнес: — Хуевый из тебя коп. Намгю очнулся в больничной палате. Резкая, пульсирующая боль пронзила все тело, словно тысячи раскаленных игл впивались в его плоть. Он лежал на неудобной, жесткой койке, пахнущей дезинфицирующими средствами. Рядом стоял начальник, лицо его выражало смесь беспокойства и раздражения. Намгю с трудом осмотрелся, белые стены палаты, капельница, подключенная к его руке, все казалось каким-то размытым, нереальным. Он попытался сесть, преодолевая слабость, и тут же поморщился от резкой боли, которая пронзила его бок. Воспоминания нахлынули обрывками, фрагментами, словно кадры из плохо смонтированного фильма: клуб, мерцающий синий свет, Субон, вспышка боли… а дальше – туман, пустота. Тело ныло, каждая мышца горела огнем, голова кружилась. — Не вставай, — сказал начальник, его голос был строгим, но в нем слышалась забота. — У тебя могут открыться раны. Лежи спокойно. — Как я тут оказался? — голос Намгю был хриплым, слабым, язык словно распух. — Тебя притащил какой-то парень, — ответил мужчина, — Но лица его не было видно – капюшон, кепка… Сказал, что нашел тебя на улице без сознания. Не слушая начальника, Намгю резко сел на кровати, игнорируя острую боль, которая разрывала его тело, и выдернул капельницы из руки. — Идиот, стой! Ты куда?! — крикнул генерал, но Намгю уже, пошатываясь, судорожно шел к двери. Он выбежал из палаты, и осмотревшись по сторонам, направился в сторону лестницы. Спустившись на первый этаж, брюнет подошел к стойке регистрации, где сидела молодая девушка с усталым, равнодушным взглядом. — Можно посмотреть записи с камер видеонаблюдения? — спросил Намгю, стараясь говорить спокойно, ровно, но голос дрожал от едва сдерживаемого возбуждения. — Это конфиденциальная информация, — ответила девушка, не поднимая глаз от монитора. — Я не могу показывать записи кому попало. — Но я из следственного комитета! Это срочно! — Намгю старался говорить убедительно, но его больничная пижама и бледный вид явно не внушали доверия. — Покажите удостоверение. Намгю опустил взгляд на себя. Больничная пижама… Документов при нем, конечно же, не было. Он тяжело вздохнул и закатил глаза, чувствуя, как нарастает раздражение. В этот момент рядом появился генерал. — Какого хрена ты делаешь?! — рявкнул он, обращаясь к Намгю. — Тебе лежать положено! — Мне нужно посмотреть записи с камер! – повторил Намгю, игнорируя вопрос начальника. Увидев генерала в форме, девушка тут же испуганно засуетилась. — Вот, пожалуйста, — пролепетала она, открывая нужную папку на компьютере. — Архив записей с камер видеонаблюдения. — Когда я сюда попал? — спросил Намгю, вглядываясь в экран. — Два дня назад. Все это время ты был без сознания, — добавил мужчина. Они нашли нужную запись. Черно-белое изображение, не очень четкое, зернистое. Высокий парень в кепке и капюшоне, скрывающих лицо, затаскивает Намгю в больницу, поддерживая его под руки. Лица действительно не видно. Но на секунду, когда незнакомец поправлял Намгю на руках, камера запечатлела его кисти. — Стоп, — резко сказал Намгю. — Можете приблизить? На экране увеличилось изображение кистей рук незнакомца. Перстень, неаккуратно накрашенные разноцветным лаком ногти и несколько маленьких, но отчетливых татуировок на фалангах пальцев… Эти детали показались Намгю до боли знакомыми. В голове что-то щелкнуло, словно пазл сложился. Он вспомнил. Субон. Сердце забилось чаще, пульс участился. Намгю быстро сделал фото экрана телефона и, поблагодарив девушку, побрел обратно в палату. Ноги были ватными, в голове роились вопросы, словно потревоженный улей. Какого хрена? Зачем ему это нужно было? Почему он меня не убил?