Вьюга

      Снег плотными слоями укрывал холодную серую почву, ровными рядами стелился вдоль берега озера, прятал от взора край толстого прозрачного льда. Кейтлин шагает неторопливо, поднимает ноги высоко, оставляет в снегу глубокие следы. Чёрные сапоги плотно обтягивают голень, в них не должно быть холодно. Нигде поблизости не разглядеть других протоптанных дорожек: кажется, в этом году она станет первой, кто выйдет на этот лёд.       Коньки в чехле за спиной звенят бьющимися друг о друга лезвиями. Мелодия вторит шагам и отражается в пространстве неестественно гулким эхом. Кейтлин чувствует, что провалившаяся в снег ступня немного скользит — под ногами глубокой бездной простираются замёрзшие толщи воды. Расчищая лёд от мелких сугробов носком сапога, она откидывает лишние вещи в сторону берега и опускается на колени. Варежки мгновенно намокают от налипающих снежинок, и когда промокшие насквозь рукавички становятся совсем бесполезными — Кейтлин откидывает и их тоже, совершенно не беспокоясь о том, что они легко затеряются в снегу.       Ближе к центру озера снега уже не было. Расчистив себе путь к сердцу своего некогда любимого катка, она лёгкими движениями шнурует коньки, крепко стискивая ступни. Плавное скольжение сопровождается давно знакомым звуком соприкосновения льда и металла. Её движения уверенные и твёрдые. Любой сторонний наблюдатель, лишь заметив мельком её статную фигуру, проезжающую вдоль берега, сказал бы, что она рождена была стать фигуристкой. Тогда, пожалуй, Кейтлин бы лишь возразила, что её всегда больше интересовал хоккей. Его понять было проще.       Там, где лёд не был укутан плотным снежным покровом, можно было разглядеть его чистоту и прозрачность. Сияющий в солнечных бликах, он, однако, хранил под собой непроглядную тьму глубоких вод. Рассматривать в ней было нечего, но когда-то у Него всё равно получалось. Он красными от мороза пальцами очерчивал силуэты рыб, пиратских сундуков и утерянных древними цивилизациями сокровищ. Затем Он зарисовывал их в альбоме вечно оказывающимися под рукой цветными ручками. Кейтлин считала это самым непрактичным средством рисования из всех возможных, но Он только смеялся и оставлял на её щеке тонкую линию цветной пасты. Она легко стиралась снегом или влажными салфетками, но ощущение её на коже не пропадало ещё следующие полчаса. Возможно, поэтому она так легко позволяла Ему рисовать на ней. Притворялась спящей, чтобы Он, прикусывая губу в попытке сдержать смех, делал это тайком, расписывал узорами её лицо, а потом с довольством наблюдал за тем, как она будто бы ничего не подозревает. Это было… как-то. Кейтлин уже не помнит, каково это в действительности было, а врать ни себе, ни Ему не хочет.       Она проезжает чуть дальше, туда, где лёд становится тоньше. Здесь он издавал громкий скрип, когда расходился в стороны трещинами — это она помнит очень отчётливо. Лёд трещит громко, как иногда слышится электричество, трещит угрожающе и преследует каждый твой последующий шаг. Если разозлишь — от него не спрячешься и не убежишь. Кейтлин пришлось запомнить это на всю жизнь, даже когда чувство страха остыло в ней окончательно. Шторм сказала, что это хороший знак, потому что страх, на самом деле, не исчезает никогда, его просто нужно найти и разбудить в себе. Страх заседает внутри такой глубокой занозой, что даже заледеневшему сердцу от него не спастись. Ты можешь легко забыть счастье, можешь, приложив пару усилий, оставить позади грусть, но ни за что и никогда не сможешь позабыть свой страх. Даже преодолевший его знает, что он глубокими рубцами оставляет шрамы. Кейтлин тоже их чувствовала. Она хотела их найти.       Приметив то самое место, оставившее холодный отпечаток в глубинах её памяти, она несколько раз объехала его по кругу, неторопливо собираясь с мыслями, а затем вновь вернулась к берегу, где оставила чехол от коньков, варежки и сумку с выпавшим из неё телефоном. В беззвучном режиме от приходящих уведомлений лишь едва подсвечивался экран, легко привлекающий взгляд своим голубым сиянием. Там, словно в совершенно другом мире, непринуждёнными сообщениями обменивались остальные птенцы. DJ: сёдня в семь, норм не норм? Металли: Лучше полвосьмого Роза: Я могу в любое время! (* ^ ω ^) Ультра: Если без голоса, то можно и в полвосьмого~ Шторм: ваще без б       На мгновение задержав пальцы над экраном, Кейтлин немного пролистывает переписку вверх и, убедившись, что речь идёт о предложении посмотреть фильм всей компанией, своевременно печатает и свой ответ: Вы: Да, хорошо, давайте в полвосьмого. DJ: забились! Ворон: а моё мнение уже не учитывается? DJ: ой да ты всегда в онлайне Шторм: и всё равно отрубаешься каждый раз Роза: Ворон, тебе удобно в полвосьмого? Ворон: да. Ворон: спасибо, Роза.       Придя к выводу, что дальнейший диалог больше не требует её вмешательства, она убирает телефон обратно в сумку и скидывает с плеч пуховик, на который позже аккуратно укладывает и свитер, и тяжёлые утеплённые штаны. Оголённые плечи, усыпанные бледными веснушками и каштановыми с медным отливом волосами, расправляются под дуновением свежего морозного ветра. Коньки, вновь зашнурованные на бледных ступнях, теперь кажутся излишне тяжёлыми, но всё ещё не замедляют её грациозных движений. Она скользит прямиком к сердцу озера, туда, где было утоплено и её собственное сердце.       Лёд кажется гораздо более прочным, чем в тот год. В этот раз её веса не хватает, чтобы его пробудить, и некоторое время она лишь задумчиво нарезает круги, затем останавливаясь и бросая тяжёлый взгляд под ноги. Первым делом она усаживается на том самом месте, вновь стягивая с себя коньки. Глаз цепляется за цветочный узор и разукрашенные шнурки, которые, должно быть, всё ещё хранили запах Его рук и красок. Левый отъезжает по льду в сторону, правый же она крепче сжимает в руках и пересаживается на раскрасневшиеся колени. Минутная заминка сменяется уверенным ударом лезвия, впившегося в лёд. Знакомый треск, пронёсшийся гулким эхом по округе, спугивает стайку ворон, засевших на высокой ели неподалёку.       Плавным движением она поднимается на ноги и отталкивает второй конёк в ту же сторону, безучастными светло-голубыми глазами наблюдая за расползающейся под ступнёй трещиной. Трещина останавливается и замирает точно так же, как и девушка, будто её отражение, замурованное в зимней стуже. Кейтлин пытается вспомнить тот самый день, восстанавливая перед глазами дрожащий пейзаж смолкшего в ужасе озера. Стоя на разъезжающихся коньках ещё совсем нетвёрдо, она долго смотрела себе под ноги, пока не услышала чей-то оклик, призывающий её поднять голову. Голос сказал ей сделать глубокий вдох и успокоиться. Однако вместе с её дыханием вновь задышал и лёд. Коньки вновь начали разъезжаться в разные стороны, в панике она нелепо взмахнула руками и попыталась сделать шаг вперёд, но провалилась вниз. Во тьму. В глубокую и до ужаса холодную бездну.       Кейтлин повторила каждое своё движение с точностью, и в моменте, когда лёд наконец должен был надломиться с оглушающим треском, сильнее надавила ногой на трещину. Твёрдая поверхность тут же ушла из-под ног, и в следующее мгновение она разом погрузилась в уже знакомую ей пучину. Вода объяла конечности, живот, грудь, плечи и голову, взвились вихрем сияющие в солнечном отблеске волосы.       Но она всё ещё ничего не чувствовала.       Кислород пузырями устремился к поверхности воды, пока девушка, застывшая в неподвижности ожидания, ещё не планировала всплывать. В тот раз она падала глубже, тьмы вокруг становилось всё больше, а сердце всё сильнее сжималось в непередаваемом ужасе. Получится ли отыскать тот самый страх на дне озера? Она опустила мутный взгляд вниз, сталкиваясь лицом к лицу с всматривающейся в неё бездной. Она не давала никаких ответов. Она была такой же холодной и безучастной, как и сама Кейтлин. Она бы не смогла помочь даже при всём желании.       Через десять секунд она вновь оказывается на поверхности, шумно вдыхая морозный воздух. Вода выталкивает её сама, поторапливая ползком вылезти на лёд. Добравшись до твёрдой поверхности, она широкой дугой огибает образованную ею самой лунку и, подбирая коньки, неторопливо возвращается обратно к берегу. Под порывами хлёсткого ветра кожа белеет так, будто в действительности покрывается инеем. В любой другой ситуации Кейтлин бы призналась, что такое зрелище её завораживает.       Предусмотрительно оставленное в сумке махровое полотенце ложится на плечи и голову, давая ей время принять и обдумать очередную провальную попытку вернуться к нормальной жизни. Идея, случайно или специально подсказанная Шторм, раньше казалась последним светочем надежды, но сейчас окончательно угасла в не стихающей вьюге её Силы. Быть может, оно было к лучшему. Воспоминания о Нём останутся всего лишь воспоминаниями, альбомом с картинками, цветными ручками, завалявшимися в одном из карманов сумки, и старым плейлистом, сохранённом на телефоне. Ей не будет ни радостно, ни грустно, ни больно. Ей будет всё равно. Но тогда почему же она не перестаёт вспоминать? Бездна под её ногами тоже не знает ответа. Зато, быть может, его знает вновь загоревшийся экран телефона. Ультра: Вью, ты здесь? Нам нужно твоё экспертное мнение Металли: Как эталон непредвзятости, что бы ты выбрала: мелодраму или комедию? Ворон: детектив, вью, скажи детектив. Роза: Почему вы все считаете, что мультики это для детей??? (┳◇┳) Ультра: Если аниме считается, то я полностью на стороне нашей принцессы DJ: мюзикл, говорю вам мюзикл!!! Шторм: похуй лишь бы пиздились       Кейтлин вздохнула, всего на мгновение почувствовав странный импульс чего-то родного и знакомого. Вы: При таком разбросе во вкусах угодить всем сможет только индийское кино. Металли: О боже… Шторм: БЛЯ ВЬЮ ЛУЧШАЯ ДАВАЙТЕ Ультра: Понятно, хорошего вам просмотра, ребята Ворон: какой ужас. DJ: не понял, что за вайб неуважения к болливуду??? Роза: Давайте просто пересмотрим первый сезон очень странных дел! Ультра: Опять?..       Удивительно, как несколько сообщений на пару минут вновь дали ей ощутить себя живой.