На перекрёстках

Самыми тёмными ночами не смыкает глаз Паллады юный Гипнос. И тогда, сковав рукой привычное копьё и накинув на плечи короткую хламиду, становится она Полиадой, ибо сандалии её исхаживают тропы спящих городов. Тяжкими думами полнится светла голова: Крылатая Победа сопутствует ей днями, Но что до справедливости-Астреи? Последняя богиня, с ней неразлучная В лицах Олимпа, На деле была с ней не всегда. Причиной ведала Афина, Так что уразуменье это В самый тусклый час овладевало тут же Совоокою богиней. Вот и шла та в города. Ночь тиха, один лишь звук шагов. Вот круглый диск Селены Призрачно плывёт под сферой, Сиянием своим печальным Скрашивает он ночную мглу. Впереди пустыня, а пред нею Всех выборов нелёгких верна веха – Трёхдорожье; он же перекрёсток. Кричащим сонмом разногласий ведомая, Становится богиня на узле. Бледный лик её пустеет, а алые глаза Смотрят уж куда-то в никуда. Но вот блеснула темень: Там, у леса, треснул грот И из-под его тоскливых сводов Могильным холодом повеяло. Афина глядь из-под кудрей сребрых Озирается вокруг – нет никого. Копьём медным сотрясая, Хотела бы богиня Уж дальше в путь отправиться Под златом своего блистания. Но вдруг вспомнила она, что эта малая земля Вовсе не ничьей была. Точно зову мыслиям являясь, Шелестнули ткани мрачных роб. К средокрестию медленно ступая И полупрозрачную вуаль тихонько обнажая Походкой призрачной, плывущей Приближалась к ней Триодия, Придорожная, подземная Богиня колдовства. Замерла тогда Паллада. Уж не предвратная Геката Прогулку одиночную Дополнить ей решила? А молчаливая богиня Лишь длань ей протянула. В ней – две трости костяные С выщербленными дырами. Нахмурилась воительница, Ведь трубки эти плотные Из-под её руки ушли теперь давно, И, брошенные в чаще заповедной, Навеки прокляты они: То авлос двойной был. – Зачем подняла ты ущербное творение моё Из пыльных рощ земли? Не ведаешь ли ты – обругано оно: Несчастен будь всяк подобравший. Изящные черты блеском луны подхваченные Усмешкой малой разлились в ответ: – Не гневайся, прекрасная Афина. На суше ли, на море, иль в подземелье мрачном Проклятья нет чернее моего; Чиста уж флейта, И чистый звук звучания её Знакомые напели голоса Средь тех бесчисленных теней мертвевших В полях бледных Асфодель. Потемнел уж лик Паллады. Как могла царица всех теней В Аиде мрачном свист двух флейт Расслышать? Столетие мертва уже Горгона… При мысли этой дрогнуло воинственное сердце, Богиня подняла свой взгляд И трубки костяные авлоса из рук чужих Враз выхватила. – Откуда ведаешь же ты, Ключи хранящая, Скорбь и уныние одной из трёх? – Вопрошала пасмурно стратегии богиня. В ответ ей – тишина. Глухо стукнули пустые трости. – Сыграй. Быть может, Я ошиблась.