Ты тронул не ту

Дверь распахнулась, и Ясенька остолбенела. На пороге стоял Максим. Он не изменился — тот же взгляд, тот же самодовольный оскал, от которого у неё внутри всё сжалось. — Привет, красавица, — сказал он, делая шаг вперёд. — Скучала? — Уходи, — прошептала она, шагнув назад, но наткнулась спиной на косяк. Максим не слушал. Его рука потянулась к ней, он попытался притянуть её к себе, дыша слишком близко к шее. Ясенька замерла. Руки задрожали. — Отвали! — выдохнула она, оттолкнув его. Но он не отступал, он ухмылялся. — Я так скучал по тебе… — Его губы уже потянулись к её шее, и тут она рванула прочь, выскочила из дома, почти упала на ступеньках. Он побежал за ней. — Я же просто хотел поговорить! Ясенька! Она обернулась только у стены дома, прижавшись к холодному камню. Сердце колотилось как безумное. Максим снова приближался, шаг за шагом. — Не бойся меня, — говорил он, словно не замечая её страха. — Ты же раньше была моей… Она закрыла глаза. Хотела исчезнуть. Хотела, чтобы он исчез. И в этот момент — — Отойди от неё. — Голос Торина раздался как удар молота. Громкий, яростный, полный ледяной угрозы. Максим обернулся, но не успел и слова вымолвить — Торин подлетел к нему с такой яростью, которую Ясенька никогда не видела. УДАР. Кулак Торина врезался в лицо Максима, кровь брызнула на землю. — Ты посмел прикоснуться к ней, мерзавец?! Ясенька села на землю, ноги не держали. Руки сами закрыли рот. Глаза — полные ужаса, она дрожала, как котёнок, прижавшийся к стене. Торин снова ударил. Его кулак был в крови. Лицо искажено гневом. — Кили! Фили! — рявкнул он. — Уведите Ясеньку в спальню. Немедленно! Братья мгновенно подбежали, подняли Ясеньку осторожно, как раненого птенца. Она не сопротивлялась, не говорила ни слова. Лишь дрожала. Торин схватил Максима за шкирку, тащил по коридорам, как мешок. Двери темницы распахнулись. Стражники увидели окровавленного мужчину и лишь молча кивнули, приняв его. — Он не выйдет, — сказал Торин глухо. — Никогда.

***

Когда Торин вернулся в спальню, Кили и Фили уже вышли. Свет был приглушён. Ясенька сидела на кровати, обняв колени, укутанная в плед, как в щит. Услышав шаги, она вздрогнула. — Ясенька… — Торин шагнул к ней, осторожно, почти неслышно. — Это я. Всё хорошо. Он больше не приблизится к тебе. Но как только он потянулся рукой, чтобы коснуться её плеча, она прижалась к спинке кровати и испуганно заскулила, как раненый зверёк. — Не надо… пожалуйста… — прошептала она, едва слышно. Торин замер. Сердце сжалось. Он медленно опустился на колени перед ней, опираясь руками о край кровати. — Ясенька… это я, Торин. Я не причиню тебе зла. Прости. Ты не должна была это видеть… — Его голос стал тише. — Но я не мог иначе. Он тронул тебя. Я видел твоё лицо. Ты была напугана… Ясенька всхлипнула. Её губы дрожали. Глаза — красные от слёз. — Я не… не видела тебя таким… никогда… — еле выговорила она. — Я думала, ты… убьёшь его… — Если бы он сделал ещё шаг — возможно, да, — ответил Торин честно. — Но я поклялся защищать тебя. Любой ценой. Ты — моя королева, моя любовь, моя жизнь. Он не приближался. Он просто сидел у её ног, в ожидании. — Я больше не отпущу тебя. Никому. Ни на шаг. Ни на миг. Только скажи мне — что ты чувствуешь? Что мне сделать? Ясенька смотрела на него долго. Потом, слабо всхлипнув, вытянула руку, коснулась его волос, осторожно, словно боялась, что он исчезнет. — Просто… будь рядом… и не злись… я так испугалась… Торин взял её руку и прижал к своему лицу. — Я здесь. Ясенька. И больше ты не будешь бояться. Никогда.

***

Ночь опустилась тихо, будто боясь потревожить покой, только что восстановленный. В спальне горела одна лампа, отбрасывая мягкий свет на стены. Ясенька всё ещё лежала, укутавшись в плед, спиной к двери, спиной к нему. Но её дыхание стало ровнее — не спокойное, но уже не прерывистое, как раньше. Торин сидел в кресле, не сводя с неё взгляда. Он не мог уснуть, пока не будет уверен, что она чувствует себя в безопасности. Наконец, он тихо сказал: — Ясенька… можно я… лягу рядом? Ответа не было сразу. Он даже не был уверен, услышала ли она. Но потом она кивнула едва заметно. — Только… тихо… — её голос был слабым, почти неуловимым. Он медленно лёг рядом, стараясь не тревожить тишину. Она не обернулась, но как только почувствовала его рядом, её рука нащупала его — осторожно, нерешительно — и взяла за запястье. — Дай руку… — прошептала она. Он протянул руку, и она положила её себе на бок, поверх пледа. Её пальчики начали медленно гладить его ладонь, проводя по шершавой коже, по пальцам, по косточкам. — У тебя… тёплые руки, — сказала она чуть тише, словно себе. — Когда они рядом… мне не страшно. Он чуть придвинулся, не обнимая её, просто был рядом. Пальцы его руки мягко сжались, обвивая её талию сквозь ткань. — Ясенька… Я бы никогда не позволил, чтобы тебе причинили боль. Никогда. И если ты боишься — я рядом. Я дышу с тобой. И если нужно, я буду стражем у двери. Всю ночь. Она чуть заметно улыбнулась, сквозь слёзы. Она не оборачивалась, но он знал — она услышала, она почувствовала. — Я просто хочу, чтобы ты был рядом. Не как воин. Не как король. Просто… как Торин. Мой Торин. — Я с тобой. Какой бы ты ни увидела меня — я всё тот же. И если ты боишься моего гнева… знай, он никогда не обернётся на тебя. Он почувствовал, как её тело чуть-чуть расслабилось, и она ещё крепче прижала его ладонь к себе. Потом прошептала: — Спой мне что-нибудь. Тихо. Как раньше… Он слегка улыбнулся и начал шептать на ухо старую песню на кхуздул, которую пел ей в самые трудные ночи. Его голос был низкий, мягкий, как шелест воды в пещерах Эребора. И она засыпала медленно, всё ещё держа его за руку. Словно якорь, словно спасение. А он лежал рядом, не сомкнув глаз, слушая её дыхание. И клялся себе в сотый раз, что никто и никогда больше не заставит её дрожать от страха.