Разные

Роланд замечает его сразу. Не потому что он шумный — Аарон, в отличие от своего брата, умеет теряться в толпе. А потому что он сидит на том же барном стуле, на котором раньше сидел Эндрю. Руки так же сцеплены в замок, взгляд упрямый, почти вызывающий. Только глаза другие — теплее, смятеннее, менее выжженные. Роланд подает ему выпивку без просьбы. Просто ставит стакан на стойку и опирается локтем о поверхность, наклоняясь ближе. — Ты выглядишь так, будто хочешь забыться. — Может, и так, — бурчит Аарон. — А может, просто хочу сидеть в тишине. Роланд усмехается, привычным движением протирает стакан. — У тебя его голос. Его лицо Но ты — не он, да? Аарон сдавленно фыркает. — Надеешься, что я забуду, как ты трахался с моим братом? В голосе — не столько злость, сколько усталость. Роланд не отвечает сразу. Он только смотрит. Он хорошо умеет смотреть — так, чтобы ты чувствовал себя раздетым до костей. — А ты надеешься, что я забуду, что ты пьешь здесь, где всегда был он? — Роланд берет другой стакан и наливает снова. — Или ты просто хочешь, чтобы тебя спутали? Тишина. Потом — звук выпиваемого залпом алкоголя. * * * Позже, в полумраке комнаты, где пахнет перегаром и чем-то горьким, вроде сожаления, Роланд проводит пальцами по линии челюсти Аарона. Он не говорит ни слова, просто дышит слишком близко. — Я не он, — шепчет Аарон, будто предупреждает. — Я знаю. Но ты... похож. Очень. — Роланд касается губами его ключицы. — Иногда мне не нужно, чтобы ты был им. Только чтобы ты не отталкивал. Аарон не отталкивает. Он думает о брате. О том, как Эндрю всегда держал людей на расстоянии, даже Роланда. И сейчас, в чужом объятии, Аарон чувствует себя так, будто крадет нечто запретное — но не у брата, а у самого себя. Утром он уйдёт. С головной болью и запахом дешёвого алкоголя на коже. С чужими следами на шее. А Роланд останется — за барной стойкой, с ещё одним призраком в памяти. Не Эндрю. Не Аарон. А чем-то средним.