Mea culpa

Андрей не отходит от компьютера уже неделю, новый альбом забирает все его время и силы. В последние дни это слишком трудно дается. То проблемы с рифмой, то проблемы со студиями. В одной студии дала аппаратура сбой, еще и ручки у дверей сломались, когда собирался уходить оттуда. В другой – противные люди, которым на качество их работы было абсолютно плевать, лишь бы получить больше денег в свой карман. Андрея это, естественно, не устроило, пришлось послать всех и пытаться делать что-то самому. Дома ситуация не лучше. Постоянная работа над треками заставляет парня сидеть в своей комнате, практически не выходя из нее. Сейчас эта комната больше походила на место, где недавно взорвалась бомба или где просто долгое время не делали уборку. Одежда лежала где попало. На столе были собраны горы контейнеров от вермишели быстрого приготовления, банки от энергетиков, кружки, заметки к текстам. Так же появились кофейные кольца в разных участках стола. В комнате творился полный хаос, как и в голове самого Андрея. С каждым днем его глубже и сильнее затягивают собственные мысли. В последнее время он практически не выходил из комнаты, что уж говорить про улицу. Все должно быть идеально. Хотелось, чтобы альбом донес смысл, который Андрей вкладывал в свои текста. Все должно быть понятно и гармонично, музыка должна быть продолжением текста, то, что дает больше погружения в смысл слов. Как бы ни пытался Андрей, ничего из этого хорошего не выходило, что сильно раздражает его. Мысли о том, что он не может достичь лучшего, уже пускают свои корни в голове. В замочной скважине были попытки провернуть ключ. Дверь оказалась открыта, и в квартиру зашел, ворча Серафим с целым пакетом продуктов. – Тебя когда-нибудь крысы утащат, – на пути оказалась банка из-под энергетика, которая улетела несильнымпинком в сторону мусорки, – если, конечно, пройти смогут. Андрей не услышал, что дома оказался Серафим. Парень был в двухнедельном туре, поэтому Андрюше пришлось быть все это время одному. – Ну, и ты попросту не заметишь, – подошел к Андрюше и наклонился перед его лицом, чтобы привлечь его внимание к себе. – Великий мыслитель, отвлекитесь на минутку. Андрей явно не ожидал, что кто-то появится перед ним, поэтому дернулся от неожиданности. – Зачем так пугать?.. – снял наушники и поцеловал Сидорина. – Привет... Я приду к тебе сейчас, только нужно дописать кое-что. В комнате было душно, Серафиму в худи было совсем жарко. – Как ты тут не задохнулся еще? – с этими словами направился к окну и открыл его нараспашку. Порыв ветра сдул старательно выложенные в определенном порядке записки к песням. — Блин, ты бы хотя бы предупредил, что ты окна открывать собираешься, — пробубнел Фёдорович. Еще и листы нужно собирать снова в нужном порядке. Да только эти листы были разложены по всему столу в хаотичном порядке. Сидорин оглядел комнату, восхищения она не вызвала. — Вот и раскопали тебя из этих завалов, теперь до пола добраться бы. Под ногами была огромная куча мусора, сдвинув ее в сторону, задел какую-то банку, которая следом упала. Остатки напитка вылились на лист, слетевший со стола. Андрей обернулся на шум и, увидев это, сразу ринулся спасать несчастный листок. Какие-то записи уже размылись, что-то всё же можно было еще разглядеть. Досадно, ведь текст осталось только отредактировать. Несколько ночей практически не спал, чтобы строчки сложились воедино, а теперь половину нужно восстанавливать. Лист пришлось положить на батарею. Серафим заметил на бледном и измученном лице: — Заканчивай давай, мы идем тебя выгуливать. — Мне надо дописать и разобрать листы. — Учти, я не собираюсь повторять подвиги Елены Булгаковой. Если ты тут помрёшь, то считай, вся работа напрасна. — Но думаю, ты сохранишь мои письмена и явишь их в свет, а так, я пока не собираюсь на тот свет. Наконец собрав листы, Андрей вернулся за стол. Пока он раскладывал листы, Серафиму показалось интересным узнать, что же такое придумал Андрей. Взяв один из них, пробормотал: «mea maxima culpa». — Так, великая моя проблема, мне кажется, ты перетрудился. Хватит тут, вылезай из-за стола. Или свет случайно выключится? — Я сказал же, сейчас разложу все и приду. Он протянул руку к листу, который Серафим все еще держал у себя в руках: — Отдай. — Выползешь из своей берлоги, отдам. Андрюша устал, но нужно хотя бы упорядочить этот хаос в виде листов. Иначе он позднее совсем запутается. Разноцветные глаза уставились на парня перед ним. Серафим проиграл в гляделки. Кинув лист на стол, он стал собирать крупный мусор. — Даю час, после Ваши отговорки приниматься не будут. В ответ последовало бормотание: «да, да, хорошо», и Андрей снова погрузился с головой в работу. За этот час Сидорин прибрал в комнате Андрея и даже убрался на кухне. Он уехал всего лишь на несколько недель, что же было, если бы он уехал еще на более продолжительное время? Телефон Серафима подал сигнал. Сработал таймер, значит, прошел уже час. Андрюша же снова ничего не услышал, он слишком был занят работой. Парень с трезвонящим таймером зашел в комнату, у него уже звенело в ушах, в то время как у Андрея снова были надеты наушники. — Андюшенька, ты ничего не слышишь?– подойдя к нему, стянул гарнитуру с головы заработавшегося парня. – Время вышло, тик-так. Он еще указал на свою руку пальцем, будто показывая на часы. Прошел час, Андрюша ничего не сделал толком. Как же так? Сбавляем обороты, Андрей? Нужно было вписать несколько строчек и какие-то пометки. Сидорину не понравилось то, что его проигнорировали. Больше всего то, что Андрюша тут сидит неизвестно сколько долго, выбесило уже темноволосого парня. Серафим выхватил листы из-под рук Андрея. – Хватит. – Отдай, – пришлось встать из-за стола, чтобы дотянуться до листов, но Серафим оказался быстрее и успел переложить бумаги в другую руку и отставить ее дальше от Андрея. – Мне дописать надо немного! – У тебя скоро что-то загорится, если ты просто не проветришься. Потом успеешь дописать, отдохнешь и напишешь. – Пару слов написать, и я весь ваш. – Андрей. – Отдай листы. Но, поняв, что Серафим не собирается отдавать бумаги, на столе нашел первое попавшееся предмет, на котором можно что-то записать. Сидорин снова выхватил записи из-под его рук. Оказалось, это была какая-то картонка, и то она была порвана. – Ты пишешь уже не пойми на чем. Перестань, Андрей! Ты как одержимый с этим альбомом! Ты сам на себя не похож. Серафим повысил тон, хотя он крайне редко это делал по отношению к Андрею. – Со мной все нормально, я хочу, чтобы этот альбом был полностью раскрыт, – Андрей тоже перешел на повышенные тона. – Ты сидишь здесь, не поднимая головы, уже неизвестно сколько времени. По твоей комнате можно понять, что чуть ли не с того дня, когда я уехал... – Со следующего дня. – Не важно. Ты совсем не отдыхаешь, это не сделает твою работу лучше. Оставь Христа хотя бы на день. Тебе нужен перерыв! – Допишу и, возможно, пойду. Снова заиграла старая пластинка. Серафиму было плевать с высокой колокольни на то, что Андрей старался отдать все силы в новый релиз. Парень всегда выкладывался на максимум в треках. Всю душу отдавал в свои треки, но сейчас уже перегибает палку. Отдых нужен ему, как и любому человеку. В этот раз он слишком загорелся идеей о «великой вине». – Ты сообщения вообще проверял? – Да. Отчасти это было правдой. Он видел сообщения, которые присылал ему Сидорин, но настолько занят был работой, что откладывал это на потом или вовсе отключал телефон, чтобы ему не мешали постоянные уведомления. – Ни одного ответа и ни одного прочитанного сообщения. Ты бы даже не заметил, если бы я пропал. – В смысле бы не заметил? Я бы понял, что что-то не так! Сероглазый посмотрел на Андрея так, что во взгляде можно прочитать: «Ну да, конечно, а как ты бы узнал, если не брал телефон?». Если бы светловолосый заглядывал в телефон почаще, то узнал бы, что Сидорин вернулся домой еще вчера. Сейчас же телефон валялся где-то на столе с включённым режимом «не беспокоить» под листами. – Только это бы ты и заметил. Вожусь с тобой, как с маленьким – Серафиму обидно. Как будто его ни во что не ставят. Убирается, следит, чтобы его ненаглядный Андрюша с голоду не помер, а взамен получает психи Андрея. – Не надо со мной возиться, как с маленьким тогда, – снова перебил Серафима. – Я сам в состоянии убрать здесь все. Если не сейчас, то позже это сделал бы. Я не понимаю, что ты хочешь? Мне дописать 2 слова осталось, я сказал, что допишу и пойду с тобой! Серафим смотрел просто на Андрея, хотел помочь, а вышло все наоборот. – Дописывай. Точки не забудь расставить, – листы были брошены на стол. Серафим вышел из квартиры, сильно хлопнув дверью, после чего последовал звенящий звук по всей квартире. В скором времени в квартире оказалась абсолютная тишина. В душе Андрея бушевала буря. «Сложно подождать немного?» Он нашел нужный лист, дописал те недостающие слова и отложил его в сторону. Сидорин пообижается и вернется, Федорович уверен в этом. Надо хотя бы проверить, что писали ему. Открыв мессенджер, он увидел много разных сообщений, но самое большое количество было в диалоге с Серафимом. Более двухсот сообщений послал адресант Андрею. Сообщения были разного содержания: от того, чем он занимается, и до каких-то угарных историй. Сообщения, которые уловил разноглазый среди этого огромного монолога: Сима: «Еще один из концертов прошёл. Вроде нормально». Сима: «Ты там живой?» Сима: «Тебя завалило мусором?» Сима: «Крысы утащили?» Сима: «Андрюх, с тараканами дружить не надо». Сима: «Буду надеяться, что ты жив». «Утром приеду». Андрею стыдно. Серафим беспокоился о нем, а он что? Он не ответил ни на одно сообщение за все время, пока того не было дома. Что, если бы с Сидориным что-то случилось? Андрей бы даже не узнал этого. Поселилось в груди еще странное чувство. Что же это могло быть? В комнате Андрея стало больше свободного пространства, в комнате просто разобрали весь бардак. Светловолосому стало не по себе, он остался один в квартире. Слишком много свободного места. Глазу не за что даже толком зацепиться. Одиноко. Пусто. Андрей выполз из своего укромного уголка на кухню. Тоже все убрано. Будто тут никого не было долгое время. На столе привлек внимание пакет с продуктами. Андрей в магазин не ходил, заказывал доставки. Значит, купил еду Серафим. Снова забота от Сидорина, а Федорович даже не удосужился сказать ему спасибо за помощь. Стыд, вина, ненависть к себе. Теперь неизвестно, вернется ли Серафим? Сейчас он ушел, оставив пустоту и чат в телефоне Андрея. Они пережили слишком много за это время чтобы просто отпустить его. Порывы вдохновения или выгорания, которые приносили с собой хаос, после которого следовали тихие, мирные вечера после выпуска альбома. Только они вдвоем в этой квартире. Совместные концерты, где они ждали на разных сторонах сцены выхода друг друга, как маленькие дети иливлюбленные дураки. И не важно, что они в гримерке виделись меньше десяти минут назад. И в один миг все испарилось. Андрей мог просто послушать Серафима и провести время с любимым, и просто дать себе время на отдых, но он решил, что извести себя до самого пика и пока не начнет огрызаться на всех, будет отличной идеей. Точнее, на человека, который безумно любил его и старался дать лучшее ему и помочь. Андрей вернулся в комнату и сполз по стене вниз. Он пялился в одну точку, пока поток ветра опять не сбросил со стола листы на пол. Устремив взгляд на свои заметки, он прочел слова, написанные на них: «Не слышу сам себя, Как ни пою. Я не слышу тех, кто не любил меня, Не слышу тех, кого люблю». Он знает, что он должен был взять перерыв, чтобы не сорваться на Серафима. Он знал, что это на нем плохо скажется. Он знал, но делал все по-своему. Взгляд зацепился за другие строчки: «Между нами с тобой точка» Серафим сказал: «Расставить точки не забудь». Неужели это конец? Слезы наворачивались на глазах, это правда конец? Может, оно к лучшему? Серафим сможет найти того, кто будет лучше Андрея, кто не будет доставлятьпроблем, того, кто будет отвечать на все сообщения и звонки, того, от кого не придется терпеть такие выходки, как у Андрея. Глаза снова уловили в тексте какие-то: «Мне казалось, я что-то мог изменить» Андрей мог что-то изменить? Определенно мог попытаться. Надо позвонить ему. Найдя свой телефон в кармане кофты и нажав по экрану несколько раз, послышались гудки. Федорович практически сразу услышал знакомую мелодию в комнате. Обернувшись, он увидел телефон Серафима на диване. Похоже, Сидорин ушел из квартиры, даже не подумав, взял ли он телефон. Он же вернется обратно за ним? Что, если нет? Он может купить себе новый, так ведь? Или вернется, но даже не станет говорить с Андреем. Решив, что всё же нужно вернуть телефон владельцу, он спешно начал собираться. Вдруг получится еще с ним поговорить? Надевая худи, он услышал звук открытия входной двери. Застыв на полпути к выходу, он понял, кто должен был появиться за дверью. Сердце бешено начало колотиться. В квартиру зашел Серафим и сразу направился в комнату. Андрей какое-то время находился в ступоре, но уже через несколько секунд он прижался к Серафиму, многократно извиняясь: — Сим, Сим, прости, пожалуйста. Я идиот. Ты как лучше хотел... — Я тоже был не прав, — прервал его Серафим и заключил наконец Андрея в объятия. — Этот альбом важен для тебя. —Для меня ты важнее. Парни больше ничего не говорили, просто остались в объятиях: они скучали друг по другу и так извинялись друг перед другом.