Сладкий плен

Тени шевелились. Они струились по стенам, как густой патока, сливаясь с узорами из сахарной паутины на потолке. Shadow Milk Cookie сидел, скрючившись, на краю кровати, его пальцы впивались в карамельное покрывало, оставляя рваные дыры. Голубой и синий зрачки сузились в точки, бешено метались по комнате, выискивая *его*. — Где... где он? — его голос сорвался на скрип, словно не смазанные шестерни в механизме. Он поднес дрожащую ладонь к лицу — кожа под ногтями была изодрана в кровь. Опять. Вчерашние царапины на предплечьях уже затянулись липким чернильным джемом, но новые появлялись каждую минуту. Его не было три часа. Три. Чертова. Часа. Shadow Milk вскочил, опрокинув столик с пузырьками джема. Стекло разбилось с хрустальным звоном, а фиолетовая жидкость растеклась по полу, пузырясь, как кислота. — Выходи! Я знаю, ты здесь! — он зарычал в пустоту, и тени ответили ему — взметнулись к потолку, сформировав десятки рук, которые принялись яростно шарить по углам, швырять мебель, срывать шторы из паутины. Обрывки воспоминаний пронзили сознание: • Теплые пальцы Pure Vanilla, запутавшиеся в его волосах... • Золотые ресницы, слипшиеся от слез... • Сладкий, душащий аромат ванили, смешанный с железным привкусом крови... — ЧЕРТ! Его кулак врезался в зеркало — осколки брызнули во все стороны, один вонзился в щеку. Shadow Milk даже не моргнул. Чернильный джем медленно стекал по стеклу, затягивая трещины. Дверь скрипнула. — Я же просил не разрушать комнату. Pure Vanilla стоял на пороге, залитый лунным светом, пробивавшимся сквозь витражи. Его белый плащ был сброшен на одно плечо, обнажая шею — там, под ключицей, алел свежий синяк. Shadow Milk замер. Он пришел. Он всегда приходит. — Три часа... — прошипел Shadow Milk, его голос дрожал, как натянутая струна. — Три часа ты... ты... Он бросился вперед, но Pure Vanilla ловко уклонился, прижавшись спиной к стене. — Я сказал — только если ты успокоишься. — Я СПОКОЕН! Тени взревели, сбивая со стен картины, и Pure Vanilla вздохнул. Его пальцы медленно потянулись к воротнику рубашки — расстегнули первую пуговицу... вторую... Shadow Milk задышал чаще. — Только на минуту. Он не заставил себя ждать. Его руки впились в плечи Pure Vanilla, швырнув его на кровать. Тени обвили лодыжки, запястья, прижали к матрасу. Shadow Milk приник к шее, вдыхая знакомый аромат — ваниль, мед, слегка приправленный страхом. — Ты пахнешь... как в тот день... — его язык скользнул по пульсирующей вене. Pure Vanilla сжал зубы. — Shadow Milk... хватит... Но тот уже не слушал. Его зубы впились в кожу — сначала нежно, потом все глубже, пока не почувствовал под языком солоноватый вкус. Золотой сироп. Он застонал, прижимаясь всем телом, впитывая тепло, жизнь, свет... — А-а-ах... еще... Его пальцы вцепились в волосы Pure Vanilla, откидывая голову назад, открывая больше кожи. — Я... я не могу... — Pure Vanilla попытался вырваться, но тени сжали его еще туже. Shadow Milk оторвался, его губы блестели золотом. — Ты можешь. Ты должен. И снова впился

***

Утро застало их в переплетенных позах. Pure Vanilla лежал на боку, его спина была исчерчена царапинами, а запястья — в синяках от веревок теней. Shadow Milk прижимался к нему сзади, его руки все еще сжимали край плаща, как ребенок, боящийся потерять одеяло. На полу валялись осколки зеркала. В одном из них отражалось лицо Shadow Milk — спокойное, почти невинное. Сытое. Но где-то в глубине, за голубым зрачком, уже шевелился голод.