Отвергая финал

— Я люблю тебя, — прошептал Волдеморт, скользя губами по лбу Гарри. — Прости, я буду стараться. Я стану лучше, я… я люблю тебя. Он опустил голову, тянясь за поцелуем, и Гарри почти позволил ему. Он жаждал этих губ перед сном, но остановил Тёмного Лорда в последнюю секунду. — Погоди, — с глубоким вдохом Гарри растёр свободные от оков запястья. Голая кожа, магия без ограничений. — Я… должен кое-что тебе рассказать. Волдеморт замер и внимательно на него посмотрел. Гарри старательно игнорировал вопящий в голове голос, подозрительно похожий на Снейпа: «Нет, не вздумай, болван!» Но Гарри должен был, иначе не видать ему спокойного сна. — Когда я шёл сюда, — осторожно начал он, — я… не знал, чего ждать. Волдеморт молча слушал. — Нет, не так, — исправился Гарри. — Я думал, будто знаю, что меня ждёт. Мы все так думали, но мы… мы ошиблись, — он звучно сглотнул. — Сильно ошиблись. Тёмный Лорд поглаживал его бок; мягко и осторожно. — Я верил, что ты… принудишь меня к тому, чего я не хочу, — откровенно продолжил Гарри. — И мы… эм… кое-что придумали. Просто на всякий случай. Понимаешь, чтобы защитить меня. Рука замерла. Гарри ощутил укол страха. Не своего. — …о чём ты? — тихо спросил Волдеморт. Гарри снова сглотнул. Зря он так рано коснулся этой темы. Надо было подождать. «Чёрт бы побрал мою мягкотелость и воспалённое чувство справедливости». — Ммм… я, вроде как, кхм, проклят. Тишина. А в следующий миг Волдеморт оказался на другом конце комнаты. Гарри вскрикнул и покачнулся, едва не свалившись с кровати, так резко его отпустили. — Проклят? — переспросил Волдеморт с горящим алым взглядом. Подрагивающие за спиной крылья расправились, отбрасывая на пол широкую тень. Это было пугающее зрелище. И восхитительное. — Объясни, Гарри. — Успокойся, я… я как раз пытаюсь! — Гарри сел, выставив перед собой ладони. — Это не то, что ты подумал… я и не собирался… это… проклятье сработало бы, если бы ты в-взял меня силой! Я только сейчас решил об этом рассказать, потому что… ну, так будет правильно. Ты снял оковы, и я что-то такое ощутил… и подумал, что должен всё рассказать. Он опустил руки. — Вот... Больше у меня от тебя нет секретов. Волдеморт разглядывал его недобрым, испытующим взглядом. — Северус наложил на тебя проклятие, — это был не вопрос. — Да, — подтвердил Гарри. — Он. — Тогда это ложь. Гарри бы рассмеялся, не выгляди Волдеморт убийственно серьёзно. — Это правда, это была… хм, ловушка. Но теперь это неважно. Она сработала бы лишь в том случае, если бы ты меня принудил, а ты… не принуждал. Вот. Его слова Волдеморта не успокоили. — Не двигайся, — мягко велел он. И вспыхнул пламенем. Гарри дёрнулся и с чертыханьем завалился на спину. Не успел он опомниться, как Волдеморт вернулся в очередном потоке огня, осветившего комнату. Теперь он стоял у изножья кровати с палочкой в руке. С палочкой Гарри. Остролист нацелился прямо ему в грудь. — Ого… притормози-ка, — чуть отпрянул Гарри. — Давай без крайностей. — Я хочу взглянуть, каким проклятием наградил тебя Северус. Пока просто оценить его… без крайностей с моей стороны. Слово «пока» не внушало оптимизма. — Что значит «оценить»? — То и значит. Волдеморт сел на край кровати, сложил крылья — Гарри тут же отвлёкся на красоту их движений — и опустил палочку. — Ты правильно сделал, что всё мне рассказал, — произнёс он, и Гарри чувствовал, как нелегко далось ему это спокойствие. — Если на тебе проклятие отложенного действия, я должен изучить его. Понять его параметры и насколько оно тёмное и сильное. Я должен знать, какой у него спусковой крючок и каковы последствия. — Я же сказал… — Гарри… Глаза Волдеморта налились кровью, и Гарри ошпарило его раскалённой добела яростью. Тёмный Лорд тут же приструнил её и закрыл глаза, беря себя в руки. — Позволь мне самому на него взглянуть. Пожалуйста. Гарри долго смотрел на него. Не будет ли от этого вреда? Он не был в этом уверен. Он очень в этом сомневался. — Обещаешь только посмотреть? — Да. Гарри задумчиво прикусил губу. Адски болела голова. Господи, как же он устал. — Ладно. Можешь его… оценить. Но это всё. И сделай это быстро. Волдеморт больше не сказал ни слова. Снова закрыв глаза, он навёл палочку Гарри на грудь и тихо забормотал. Гарри ничего не разобрал, но это напомнило тот раз, когда Снейп окружал его разум Щитами, и… Хм, тот раз, когда накладывал это проклятие. Время тянулось и тянулось. Гарри ощущал неудобное, но мягкое давление магии на себя и в себе. Лицо Волдеморта оставалось нечитаемым, ему, кажется, даже дышать было необязательно, пока он нараспев произносил заклинание и исследовал проклятие Снейпа. Потом всё остановилось. Волдеморт отстранился, резко втянул ноздрями воздух и… улыбнулся. Кривобоко и жёстко. Он открыл глаза и прошипел: — Северус. Он рассмеялся леденящим душу смехом. — Что? — спросил Гарри. — Что ты… эм, почувствовал? — Скажи, что именно говорил Северус, проделывая это с тобой? — потребовал Волдеморт, игнорируя вопрос. — Мне нужны точные формулировки. Гарри нахмурился, возвращаясь мыслями в Тихую гавань. В тот раз, когда он впервые рассказал Снейпу, что Тёмный Лорд искренне и беззаветно в него влюблён. — Он сказал, это сработает, только если я не захочу этого, — уверенно ответил Гарри. Снова тишина. А потом Волдеморт разразился громогласным хохотом. — Аспид! — вскричал он, обращаясь, похоже, вовсе не к Гарри. — Он сам аспид! — О чём ты? — Я был прав, — и хотя Волдеморт улыбался, он казался вовсе не счастливым. А безумным. — Северус солгал тебе. — Я… что? Волдеморт подался ближе и коснулся его груди кончиком палочки. — Пожалуй, «солгал» — не совсем то слово, правильнее будет «ввёл в заблуждение», — уточнил он. — Это проклятие… оно завязано на тебе, на твоих действиях и намерениях, а не на мне. Так его куда проще реализовать. В самом деле: гениально. Замысловатая тёмная магия. Туда вплетено даже одно из моих заклинаний. Я чую это. Я отлично его обучил. Последнее слово истекало таким ядом, что Гарри вздрогнул. — Он знал, что случится, и воспользовался тобой. Твоим даром прощать. Это проклятие спускает с крючка твоё нежелание. Гарри растерянно моргнул. — Ну да, я… — Нет, Гарри, — отрезал Волдеморт. — Если ты не захочешь этого. Не захочешь активировать проклятие. Он всё равно не понимал. — Нет. Это же… бессмыслица какая-то. — Разве? Вернувшаяся улыбка Волдеморта поразительным образом сделала выражение его лица мрачным как никогда: желчная, ядовитая и всё ещё пугающе прекрасная. — Северус ни секунды не верил в тебя. Он знал, что ты выслушаешь меня, придя сюда, что смягчишь своё сердце. Он знал это и придумал проклятие, расцветающее в любви, потому что понимал, насколько крепка и непоколебима твоя. Он использовал тебя. Он взял самое светлое в тебе и выточил это в оружие против меня. У Гарри зазвенело в ушах. Он затряс головой и стал отползать, пока не упёрся в спинку кровати. — Нет. Нет, это… это неправда. Он бы так не поступил. — Поступил, — прошипел Волдеморт. — Ему плевать на тебя и твои желания. Он знал, что ты способен… способен полюбить такого, как я, — его глубокий, ровный, несмотря на ярость, голос сорвался, и он продолжил тише: — Он знал. И составил план без оглядки на твои чувства. Он знал, что всё получится, если ты не захочешь причинять мне боль, если захочешь меня спасти. Он обернул эту твою сторону против самого же тебя. «Прямо как ты», — подумалось Гарри. Он снова замотал головой. — Нет. Ты… прекрати. Ты лжёшь. — Нет, — продолжал Волдеморт. — Он наложил на тебя проклятие, и его средоточие… место, где оно расцветёт и завершит свой разоряющий круг… прямо… тут, — кончик палочки мягко коснулся губ Гарри. — Поцелуй истинной любви, — почти прошептал Волдеморт, задумчиво склонив голову. Взгляд его поднялся к глазам Гарри и снова опустился на губы. — Воистину гениальный план… Думаю, мало что способно превзойти столь древнюю магию… любовь, особенно такая… и поцелуй… Что ж, какое проклятие он на них ни замешал бы, оно должно быть… катастрофическим. Для меня, разумеется, раз уж я — его цель. А затем, какой итог ни постиг бы меня… Тёмная метка… — Тём... что? — Гарри снова затряс головой. — Нет, он не… Он ничего не говорил о Тёмной метке. — Конечно, не говорил. Зачем бы ему всё тебе рассказывать? Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Но вот оно: проклятие, чтобы погубить меня. А сразу за ним несколько заклинаний: чтобы смести защиту, едва я ослабну, и чтобы создать Метку в небе. Мою Метку. Полагаю, это стало бы сигналом для членов Ордена. Использовать знак, который всегда извещал о смерти моих врагов… Идеально. Поэтично, — бледный палец поддел подбородок, заставляя Гарри приподнять голову. — И это бы сработало. Волдеморт пристально смотрел на его губы и отвёл взгляд, лишь когда Гарри нервно облизнул их. — Хочешь сказать… если ты сейчас поцелуешь меня… когда я без оков… то… — Я буду хуже, чем мёртв. И ни единого нарушения условий нашего контракта, — удивительно бесстрастно ответил Волдеморт, снова глядя на губы Гарри. — Забавно, теперь эта идея кажется пугающе соблазнительной, — пробормотал он. — Твой поцелуй стал для меня запретным плодом. Гарри сделалось дурно. Лицо у него горело, а к горлу подкатывала тошнота. — Стой… подожди, — он оттолкнул от себя Волдеморта. — Я не… этого не может быть. Просто не может. — Может. — Нет, не может… Откуда мне знать, что ты говоришь правду? Вдруг ты настраиваешь меня против Снейпа? Волдеморт помолчал мгновение. — Единственный способ доказать его ложь — сделать то, на что он не рассчитывал. Если прямо сейчас я… возьму тебя силой, и ничего не случится, значит, у проклятия другой спусковой крючок. Реальность такова, что Северус не верил, будто я посмею тебя изнасиловать, но заставил поверить в это тебя. И если прямо здесь и сейчас я совершу всё то, чего ты так боялся — ничего не произойдёт. Никто не спасёт тебя. Гарри накрыло ледяной волной страха, и Волдеморт тут же схватил его за руки. — Этого не будет. Я никогда не… не… Голос его надломился, и Гарри знал причину. Волдеморт хотел бы верить в собственные обещания, верить себе, но не мог. Ведь совсем недавно он полосовал Гарри спину и упивался криками, не обращая внимания на протесты, пока его не назвали Томом. Но был ли он честен? Не будь на Гарри тогда оков, сработало бы проклятие? Ведь Снейп убеждал, что оно необходимо именно для подобного случая… Впрочем, говорил тогда бывший профессор сплошными намёками, и Гарри решил, что дело в деликатности темы, но… Что, если Волдеморт прав, и Снейп просто воспользовался им? — Эй… всё, прекрати, — чувства Волдеморта начинали душить его. — Всё хорошо, — он обхватил ладонями бледное лицо. — Просто… скажи, что не лжёшь, и всё, что ты сказал о проклятии — правда… Ведь если нет, если так ты пытаешься настроить меня против Снейпа, я… Гарри скрепил сердце. Он ненавидел угрожать, топчась по больному. — Если это ложь, и ты не признаешься в этом прямо сейчас, то, когда я узнаю правду — никогда тебя не прощу. Я больше не буду пытаться тебе доверять, и моё сердце никогда тебе не откроется. Ты понимаешь, Том? Понимаешь, насколько я серьёзен? Выглядя так, словно получил под дых, Волдеморт медленно кивнул. — Хорошо. А теперь, если это правда, подтверди, что Снейп подставил меня, потому что он… он… знал… что я захочу спасти тебя. Волдеморт накрыл руки Гарри ладонями. — Прости, мой прекрасный, — в Гарри вспенился странный коктейль чувств из облегчения и раздражения… ненадолго. — Он знал. — …что? — Северус отпустил тебя сюда, зная, что ты захочешь меня спасти, — мягко, но уверенно произнёс Волдеморт. — Он знал, что твоя любовь станет моим концом… Он знал. Гарри обмер, переваривая слова и их смысл. Чувствуя, какой тяжестью они ложатся на сердце. — Ты бы… Позволь я поцеловать себя, то потерял бы тебя? — голос Гарри сделался тише шёпота. — Ты бы… Тогда Орден… Я… Я в самом деле потерял бы тебя? Волдеморт снова кивнул. Мир Гарри заледенел, но тут же полыхнул обжигающим кроваво-красным. Он едва помнил себя. Слишком много чувств осадили его, стоило представить возможные последствия… Гарри едва не предопределил судьбу Волдеморта одним-единственным поступком, и это после того, как он, наконец, объяснился, попросил и захотел любви, после того, как её получил… и решил стать лучше… Гарри, сам не заметив как, вскочил. Комод и тумбочка с треском разломились, брызнув щепками. Как же он устал от бесконечной лжи и манипуляций… На языке появился привкус озона, в крови грянул гром… — Гарри! Он грохнул кулаком по обклеенной облезлыми обоями стене, и по ней пошли трещины. — СНЕЙП! — взревел Гарри, ударил ещё раз и снова зло закричал. Глаза жгли горячие слёзы. Снейп сказал ему быть храбрым. Он привёл Гарри на кладбище, назвал по имени и сказал: «Будь храбрым». — Знаю. Тёплые, осторожные руки обхватили его со спины за талию. Ярость уже начала затухать: Гарри слишком устал для такого накала чувств. Он откинулся прямо в объятия Волдеморта, не обращая внимания на саднящую спину. — Я знаю… Гарри вывернул шею, чтобы посмотреть на него. — Ты можешь убрать его? Можешь снять проклятие? — …возможно. — Возможно? Ты — Лорд Волдеморт, не говори, что не справишься с каким-то паршивым проклятием… — Будь оно паршивым, Гарри, это не стало бы проблемой, — ответил Волдеморт. — Это сложное заклинание с вкраплениями древней магии… Быть может, я и сумею отменить его. Но это будет нелегко. Он замолчал, поморщившись. — Зная Северуса, это, скорее, будет очень, очень трудно. — Плевать мне на трудности. Давай. Сними его сейчас же. Гарри отпихнул Волдеморта, встал и развёл руки… но тут же поёжился и задрожал. — Но сперва я надену штаны, — объявил он. Волдеморт снова притянул его в соблазнительно тёплые объятия. — Я серьёзно, — поддался ему Гарри. — Я хочу убрать проклятие. И хочу убрать его сейчас. — Ты должен отд… — Нет. Не хочу отдыхать. Не смогу, пока эта штука на мне. Не желаю… чтобы на моих губах сидела эта убийственная любовь. А что, если я поцелую тебя случайно? — Можно верн… — Нет! Никогда больше не надену эти дурацкие подавители! Я хочу снять проклятие, и ты тоже, так что давай! Ничего не ответив, Волдеморт вернул Гарри в постель и развернул его к себе спиной. — Я исцелю тебя, — тихо сказал он и приступил. По израненной коже поползла прохладная, успокаивающая магия, и Гарри ощутил, как уходит боль и затягиваются раны. — Спасибо, — поблагодарил он, когда всё закончилось, и снова развернулся к Волдеморту лицом, а тот расправил крылья и накрыл ими Гарри. — Сделай это. Чувства Волдеморта — противоречивые и неясные — мелькали на краю сознания Гарри. — Я взгляну ещё раз и решу, что можно сделать. Это было и близко не «Да, конечно, сейчас», на которое рассчитывал Гарри, но он кивнул и замер в ожидании. И снова Волдеморт закрыл глаза, снова бормотал вязь заклинаний, выписывая круги палочкой Гарри. На сей раз проверка заняла больше времени, и лицо Тёмного Лорда не осталось бесстрастным: он нахмурился и вздрогнул. Чувства тоже били через край, и среди них не было приятных. Раздражение, злость, тревога. Страх. Снова злость. Очень скоро Гарри потерял терпение. — Ты?.. Он закричал. Боль ушла так же быстро, как и появилась. Гарри рухнул в объятия Волдеморта, решив, что сейчас разрыдается, так невыносимо это было, но боль отступила и даже как будто забылась. Было больно, Гарри знал это, но не мог вспомнить ощущение. Зато его помнило тело. Гарри колотило, и кровь шумела в ушах. — Что?.. — Прости, Гарри… — Волдеморт крепче сжал руки. — Я и подумать не мог… но должен был… должен был догадаться… Этот чёртов предатель… Волдеморта готовы были раздавить твердые, как скала, ярость и злоба. Гарри изо всех сил пытался не просесть под ними. — Что? О чём ты должен был догадаться? Что это было? Что… что ты сделал? Волдеморт ответил не сразу. Он вжался лбом в плечо Гарри, крепко прижав его к себе, словно так старался побороть потрясение. — Том, — надавил Гарри. Тишина пугала его сильнее любых возможных объяснений. Волдеморт поднял голову. — Когда Северус делал это с тобой, — начал он, — это заняло много времени? — Эм… что в твоём понимании «много»? — Больше или меньше пяти минут? — Ага. Тогда — намного дольше. Ярость Волдеморта стала ещё острее, и он впился ногтями в бока Гарри. — Что? Что это значит? Волдеморт чуть ослабил хватку, но его гнев не утих. — Проклятия с отложенным сроком действия нужно… «заземлять» на носителе, — ответил он. — Обычно заклинают кровь, но можно выбрать и иной якорь. Кости, например, или разум… У каждого из способов свои достоинства и недостатки… но он привязал проклятие не к ним. Кажется, Гарри ничего не понял, но решил этого не показывать. — Так оно… у меня на губах? — Нет. Губы — спусковой крючок. Поцелуй это… триггер. — Ладно. Так к чему оно привязано? — Душа. — …ох. Гарри и без объяснений понял, что это нехорошо. — Ох, — снова выдохнул он. — Что ж. Его… можно убрать, не активируя? Ты сможешь? — Технически это… возможно. — Здорово, — Гарри чуть отстранился, но с колен Волдеморта слазить не стал. — Как мы это сделаем? Мне встать? Лечь? Или остаться как есть? Я так понимаю, если ты меня вырубишь, делу это не поможет? Да? Ну ладно. Если я могу упасть в процессе, вставать мне, наверное, точно не стоит… — Гарри. Я не могу. — …это будет… Что? Почему? Волдеморт начал страдальчески качать головой, едва Гарри заговорил. — Я не могу… это будет слишком больно. — Больно! Ха! — Гарри выдавил самую свою широкую и бесстрашную улыбку. — Не переживай, я умею терпеть боль. Давай. Волдеморт посмотрел на него, как на упрямого ребёнка. — Нет. Злость. На сей раз его собственная. — Ты же не серьёзно? Плевать на боль. Это меня никак не покалечит? Нет? Тогда давай, чёрт тебя побери. Мы же оба понимаем: вот так это оставлять нельзя. — Гарри… — Хватит. Перестань так со мной говорить и так на меня смотреть… Боже, просто… Хотя бы попытайся. Пожалуйста? Лицо Волдеморта посуровело. Он явно хотел поспорить, но потом тяжело вздохнул. — Я попробую, — сдался он, но в голосе звучала безнадёжность. Гарри не обратил на неё внимания. — Чудесно, — он закрыл глаза. — Я готов. Волдеморт долго ничего не делал. Гарри ощущал, как мечутся его чувства, словно в стеклянном шаре со снегом, который внезапно встряхнули. Тёмный Лорд в самом деле не хотел этого делать. Но потом всколыхнулась магия и… Крик. Та, предыдущая боль — её острое, но мимолётное послевкусие — была ничем по сравнению с тем, что Гарри чувствовал сейчас. Она была глубиннее, удушливее. Она сжалась… нет, вонзилась в него раскалённым и в то же время ледяным кинжалом с зазубринами на лезвии… и кромсала его изнутри… Гарри закричал. Мольба полилась с его губ прежде, чем он понял, что говорит… — …пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, хватит, прошу, прошу, хватит, хватит, хватит… — Гарри, прости, прости. Гарри… Мольбы Гарри превратились в надсадные рыдания, и каждый всхлип отдавался ломотой в костях. Волдеморт раскачивался с ним в объятиях, мешая извинения со словами утешения. Гарри не знал, сколько времени прошло… сколько он терпел и кричал. Дыхание выравнивалось с трудом. От боли остались одни воспоминания, но тело не оправилось. Гарри потел и дрожал. Сердце то и дело пропускало удары, а слёзы не унимались. — Т-т-ты снял ег-го? — с трудом выговорил Гарри. Тишина. Горькое раскаяние. — Нет, — прошептал Волдеморт. Он погладил Гарри по голове и прижался лбом ко лбу. — Я его даже не нащупал. В Гарри словно влетело пушечное ядро. — Нет, — выдохнул он. — Это… Даже не?.. Волдеморт покачал головой. — Мне жаль. Я не могу снять его, Гарри. Я ведь говорил. Его глаза полыхнули обжигающе-красным. — И Северус знал это, — выплюнул он. — Знал, что я не посмею провести тебя через подобное… Это был запасной план на случай, если я проверю тебя… и я должен был проверить. Он зашил проклятие в самую глубь твоей души, зная, что любая попытка снять его станет для тебя пыткой… Он знал, что я не смогу. Промелькнуло очередное воспоминание: Гарри в крепкой хватке Снейпа, у горла проклятый клинок… пыточное прокатывается по телу волной боли… и поверженный Волдеморт бросает на пол палочку, готовый пойти на всё, чтобы остановить это… — Н-но ты должен, — произнёс Гарри, хотя его до сих пор била дрожь. — Должен изб-бавиться от него! — Я не могу, Гарри. И это была правда. Он не мог. Не мог выносить мучительных криков, не мог ощущать боль, которую сам же был вынужден причинять. — Прости… Обещаю, я больше никогда не сделаю тебе больно… Мысли Гарри пустились вскачь. Он уже не слушал, как Волдеморт рассыпается в извинениях, а знал, что должен делать. — Останься здесь. Гарри сполз с колен Волдеморта — тот неохотно разжал объятия — и кое-как выпрямился. — Что ты?.. — Я сказал, побудь здесь. Гарри сдернул с кровати белое, в кровавых разводах, одеяло и завернулся в него. Ему нужно было кое-что взять в другой комнате, но, в отличие от Волдеморта, он не умел появляться и исчезать во вспышках пламени, так что пришлось воспользоваться проверенным способом: лестницей. Достаточно быстро отыскав её, Гарри спустился в столовую. Стол по-прежнему валялся обломками, поэтому самую могущественную палочку и контракт, выглядевший использованной салфеткой, пришлось вытаскивать из-под стула. Засев с ними за стол в соседней комнате, Гарри перебрал четыре запыленные, старинные ручки, которые никак не желали расписываться, прежде чем превратил одну из них в чернильницу, а другую — в перо. И взялся за дело. Быть может, Волдеморт разгадал его намерения, быть может, не желал оставаться без него ни минуты, как бы то ни было — он опоздал. Гарри написал достаточно, прежде чем ощутил тепло его тела за спиной. — Гарри, чем ты… Он развернулся, вскинув Старшую палочку. — Я же сказал тебе оставаться наверху. Но Волдеморт будто и не услышал его: он смотрел вовсе не на палочку, а на перо, прежде чем перевёл взгляд на магический контракт на столе. Который Гарри мог править, как пожелает. — Что ты натворил? «Что же ты натворил?» И Гарри увидел его. Увидел ужас осознания на его лице. Том. Его Том. Его Риддл. Его отрада в тенях кошмара, его ангел. Это был он. Нет… не он. Гарри стиснул зубы и заставил себя сосредоточиться. — Не подходи. Волдеморт застыл. Он казался растерянным, но ещё больше — напуганным. — Стой так, пока я не позволю тебе двигаться, и никакой магии. Поверь, ты хочешь, чтобы я закончил. Ведь такая формулировка тебя вряд ли устроит? — и Гарри поднял пергамент, чтобы Волдеморт смог прочесть. Внизу страницы появился новый пункт из единственного недописанного пока предложения: «Том Марволо Риддл, Лорд Волдеморт, выполнит любой приказ…» — Не думаю, что ты хочешь оставить столь расплывчатое условие, которое заставит тебя выполнять приказы каждого встречного? Гарри снова опустил контракт на стол. — Стой… Гарри, стой, не надо. Вычеркни это, Гарри, вычеркни… — Вроде так, — перебил его Гарри и вслух зачитал: — Том Марволо Риддл, Лорд Волдеморт, выполнит любой приказ, отданный ему Гарри Джеймсом Поттером, — потом оглянулся через плечо. — Как думаешь, этого хватит? Или стоит добавить «только»? Хотя мне кажется, всё и так довольно однозначно, да? Теперь Волдеморт ударился в панику. Он до сих пор не мог ни пошевелиться, ни использовать призывающие чары без разрешения Гарри. — Гарри, прошу, вычеркни это, пожалуйста, ты не можешь оставить это усл… — Я вычеркну. Потом. Гарри отложил контракт, перо и Старшую палочку, снова завернулся в одеяло и подошёл к Волдеморту на расстояние вытянутой руки. «Отлично, он прихватил с собой мою палочку. Она ему понадобится». — Гарри, — осипшим голосом прошептал Волдеморт. Крылья за спиной вздрогнули и поникли. Он выглядел горестным. Душераздирающе прекрасным и таким печальным. — Пожалуйста, не надо, — взмолился Тёмный Лорд. — Не заставляй меня так с тобой поступать. Я умоляю тебя. — Не вздумай падать на колени. Гарри пришлось отдать этот приказ, потому что именно так Волдеморт и собирался поступить. А это только всё усложнило бы. — Гарри, я не могу… — Нет, можешь. И сделаешь. Я тебе прикажу, если понадобится, — он шагнул к Волдеморту и обхватил его лицо ладонями. — Знаю, это непросто для тебя. Но сейчас дело не в тебе и не в твоих желаниях, а во мне. Я сыт по горло людьми, которые решают за меня: тобой, Снейпом, даже Дамблдором — всеми вами. Я не соглашался на это проклятие и теперь прошу снять его, зная, что тебе это по силам, зная, как это больно. Я хочу этого. Так что… пожалуйста. Казалось, Волдеморта резали живьём. Он безмолвно замотал головой. — Пожалуйста, — снова попробовал Гарри. Теперь Темный Лорд старательно отводил взгляд. По его щеке скатилась слеза, так прекрасно блестя на мраморной коже, что Гарри не решился её стереть. — Не заставляй меня, Гарри, — снова прошептал он. — Я попробую найти другой способ: быть может, активирую его в контролируемых обстоятельствах, или… — Нет. Мне не нужны сомнительные варианты, которые могут и не сработать. Особенно если они ставят тебя под удар. Этот способ с гарантированным результатом, верно? Так что он самый безопасный. Волдеморт не стал это оспаривать, но и ничего не сказал. — Пожалуйста, Том, — в последний раз попросил Гарри. Волдеморт ответил, глядя в пол: — Нет. — Тогда ладно, — вздохнул Гарри. Тёмный Лорд посмотрел на него с проблеском надежды в глазах. И Гарри раздавил её. — Том, делай всё, что в твоих силах, и сними с моей души проклятие Снейпа, — пауза, а потом: — даже если я буду умолять тебя остановиться. Первым Гарри ощутил прилив неверия, потом — гнева, крепких, как звонкие пощёчины. Волдеморт до конца не верил, что Гарри решится на это. Но он решился, и если Тёмный Лорд промедлит — он потеряет магию. — Гарри, отмени приказ. Отмени сейчас же… Гарри и бровью не повёл, но заметил, что Волдеморт снова мог двигаться — должно быть, потому, что это было необходимо для выполнения приказа — хотя воля его по-прежнему несвободна. Казалось, он надеялся силой мысли вложить перо в руку Гарри и переправить контракт. Но не мог. Волдеморт боролся с подчиняющей магией, крича от боли. — ГАРРИ! — взревел Волдеморт, и что-то начало меняться. Контракт засветился, и Тёмный Лорд вцепился в грудь, отчаянно борясь, хотя это могло стоить ему всего. — Подчинись, — пробормотал Гарри, давя чувство вины. Волдеморт снова зло закричал — разломанный стол и стул рядом вспыхнули, как спички — шагнул вперёд, и одно за другим произошло сразу несколько событий. Первое: его чувства — их безумный, яростный вертеп — исчезли. Окклюменция. Волдеморт снова использовал окклюменцию. Второе: Гарри начал падать. Его толкнули, и он мягко опрокинулся на пол. Одеяло свернулось под его головой подушкой. Волдеморт опустился рядом на колени и расправил крылья. По лицу его ничего нельзя было прочесть. Палочка из остролиста прицелилась Гарри в горло. — Silencio, — похоже, заклинание вслух произнесли именно для его спокойствия. Волдеморт перевёл палочку на лоб, и их взгляды встретились. «Всё в порядке», — подумал Гарри, хотя знал, что его не услышат. Он ободряюще кивнул и даже сумел улыбнуться. Гарри был в ужасе. Он не подал виду. Больше Волдеморт не медлил. Боль. Она вернулась вспарывающим нутро кинжалом, обжигающе горячим, но ледяным. Она кромсала его, погружаясь всё глубже. Гарри выгнул спину, но, когда боль вдруг сделалась ещё сильнее, его словно вышвырнуло из собственного тела. Это был наихудший опыт в его жизни, а ему было с чем сравнивать. Где-то рядом стояла та агония, когда Волдеморт пытался овладеть им в Министерстве, но это… было во сто крат хуже. Боль не отпускала, и вместе с тем Гарри словно парил и даже готов был поклясться, что, хотя глаза его до боли зажмурены, он словно видел себя со стороны. Себя и склонившегося над ним Волдеморта. «Хватит, хватит, хватит, пожалуйста, хватит», — билось в голове, но ничего не изменилось бы, даже ори он во всю глотку. Волдеморт не мог остановиться. Гарри решил за него. Гарри хотел умереть. Не отнимись у него голос, он бы молил Волдеморта о смерти. Лезвие магии рвало его на куски, потрошило душу. «Даже смерть лучше этого», — думал Гарри, готовый на всё, лишь бы прекратить это. «Пожалуйста остановись прошу нет прошу нет прошу пожалуйста убей меня я больше не могу пожалуйста прошу…» Он разваливался на части. Не мог не разваливаться. Едва ли после такого в нём останется собственная душа, не говоря уж о частичке Волдемортевой. Гарри вспомнил о ней только сейчас. Интересно, ощущал ли Тёмный Лорд её мучения… Гарри сомневался в этом. Не с поднятыми Щитами. Он на это надеялся. «Прошу хватит я больше не могу лучше мне умереть пожалуйста убей меня убей меня сейчас же убей меня убей…» Гарри показалось, что он услышал — увидел? — искру. Она рассекла комнату, влетела в ладонь Волдеморта и… тот вдавил её Гарри в грудь, причиняя новую боль, вжимая в пол… «Да, убей меня, — с надеждой подумал Гарри. — Пожалуйста, прошу…» Что-то надорвалось внутри. Боль, и без того неописуемая, вопреки возможному сделалась пронзительнее, острее. Словно зазубренный клинок в нём провернули и резко выдернули. И в тот же миг Гарри вернулся в собственное тело. — ПОЖАЛУЙСТА! — навзрыд закричал он. Гарри бился и рвался, как впавший в бешенство дикий зверь… но Волдеморт держал крепко. — Прошу, убей меня, прошу!.. Темный Лорд схватил его, прижав сучащие руки к бокам, и зарылся лицом в изгиб шеи. Гарри ещё долго кричал, срывая голос, прежде чем затих настолько, чтобы разобрать: — Всё-всё, прости, всё закончилось, прости… Гарри всхлипнул, вздрагивая и глухо рыдая. «Как ты мог? — нелогично, истерично билось в голове. — Как ты мог так со мной поступить? Как ты мог?» Едва ли Волдеморт слышал его мысли. Гарри не слышал, и это было хорошо: ему бы не хватило сил на что-то вне себя. Боль ушла, но тело его не слушалось. Рыдания никак не стихали. — Всё закончилось, — Волдеморт встал, прижимая к себе содрогающегося Гарри. — Всё закончилось, проклятия больше нет… больше никогда, обещаю, я больше никогда не сделаю тебе больно… Гарри не мог выдавить ответ сквозь слёзы. Да и не знал он, что сказать; мысли метались туда-сюда. «Ненавижу тебя. Люблю тебя. Спасибо». Волдеморт снова коснулся палочкой его лба. — Отдыхай. И Гарри наконец обмяк.

* * *

«Тепло», — была первая мысль Гарри по пробуждении. Ему было так тепло. Уютно. Надёжно. Пальцы перебирали волосы, мягкие крылья шёлком лежали на плечах, а сам он лежал на груди Волдеморта. Глубокий вдох, и его запах пощекотал ноздри: смесь ревущего огня с чем-то ещё, незнакомым, но, несомненно, его. Никакой боли. Гарри больше не дрожал. Он никогда не чувствовал себя столь умиротворённо. Гарри приоткрыл один глаз и с удивлением понял, что они не в гостиной, не в спальне, а где-то снаружи… под навесом на балконе, и под ними простирается красивый, пусть и неухоженный, сад. Солнце уже садилось, и небо из голубого сделалось жёлто-оранжевым. Опустив взгляд, Гарри понял, что обнимающий его Волдеморт сидит в объёмистом мягком кресле. Должно быть, он сам его сюда перенёс, потому что никто в здравом уме не выставил бы такую громадину на балкон. На плечах Тёмного Лорда, уютно кутая их обоих, лежало одеяло. Оно было скорее не для тепла: жара Волдеморта хватало на обоих, а для того, чтобы скрыть их наготу. Гарри снова перевёл ленивый взгляд на закат. От ласковых поглаживаний Тёмного Лорда и прекрасного ощущения бесконечного довольства так хотелось снова уснуть. — Вот и спи. Гарри вздрогнул от грудного, спокойного голоса, раздавшегося прямо над ухом. Он нахмурился. Выходит, Волдеморт снова опустил Щиты. — Хотел знать, когда ты проснёшься. Гарри поднял голову. Тёмный Лорд перевёл взгляд с занимающегося заката на него. — Здравствуй. Гарри сам не понял, отчего вспыхнул, как красна девица. — …привет. — Засыпай. — Сколько времени прошло? — Всего несколько часов, — ответил Волдеморт. — Засыпай, моё сердце. Моё сердце. Гарри покраснел пуще прежнего, но постарался взять себя в руки. — Часов… часов? — он хотел было сесть, но Волдеморт крепче прижал его к своей груди. — Часов! О, нет… Там, в Шелл-коттедже, ждут далеко не безразличные ему люди. Рон. Гермиона. Драко. Луна, Джинни, Фред, Джордж, Билл, Флер… Снейп. Они все считали, что Волдеморт непременно активирует проклятие, и Снейп бросится на помощь… быстро. Часы? — Полагаю, они уже на стены лезут, — пробормотал Волдеморт. Он выглядел довольным, и голос его звучал так же. — Эй! Это… это плохо. Мои друзья… они не заслуживают таких волнений. — Северус заслуживает. — Ну… ладно, да. Снейп — заслуживает, — пальцы сжались в кулаки. — Поверить не могу, что он пытался… — Он заслуживает наказания, — мрачно улыбнулся Волдеморт, блестя глазами. — Убьём его. — Чт?.. Нет, нет! Не будем мы никого убивать! — Он заслуживает… — Не заканчивай это предложение. И он не закончил. Волдеморт захлопнул рот и ожёг Гарри колючим взглядом. «Ах, да», — вспомнил тот. — …я могу приказать тебе что угодно, — произнёс он, словно Тёмный Лорд нуждался в напоминании. — Да, — отрезал он. — Ты должен поскорее вычеркнуть это дополнение из контракта, пока случайно не приказал мне какую-нибудь глупость. — Я вычеркну. Клянусь. Попозже. Но… это… проклятие. Ты в самом деле его снял? Лицо Волдеморта смягчилось. — Да. Снял. — Правда-правда? — Да. — Тогда поцелуй меня. Волдеморт на секунду растерялся, а потом с улыбкой подчинился. Это был неторопливый, нежный поцелуй. Его губы оказались так пленительны, что прочие мысли вылетели из головы, а внизу живота приятно потянуло. «К этому, — подумалось Гарри, а быть может, и не ему, — я никогда не привыкну». Гарри разомкнул губы, горячий язык тут же ласково скользнул по его языку, и… Этот поцелуй был вселенной. «Люблю тебя, — мелькнуло в разуме. Гарри углубил поцелуй, обхватил ладонями шею Волдеморта, вплетая пальцы в волосы, притягивая ближе. — Люблю тебя. Я тебя люблю». Гарри отстранился за глотком воздуха, и Волдеморт тут же поцеловал его в щёку, потом в шею. Внизу живота уже не тянуло, а жарко ныло, требуя… — Что ещё, — выдохнул Гарри Волдеморту на ухо, чувствуя лихорадочную храбрость, — мне заставить тебя сделать? Тот напрягся на секунду, но тут же отмахнулся от забрезжившей в нём тревоги. — Что пожелаешь. Я — твой. — Знаешь, когда ты не психуешь, это и вполовину не так весело. — О? Но я вне себя, — Волдеморт мокро провёл языком вдоль его шеи, а потом прикусил кожу, явно оставляя метку. — Вся любовь мира не убережёт тебя ни от моего всепоглощающего гнева, ни от желания боготворить тебя… Ещё укус, но теперь острее. — Что ж, тогда, с-слава Богу, — неожиданно охрипшим голосом ответил Гарри. — Так приказывай, Гарри… Скажи, как именно мне тебя ублажить?.. Жар накатил волной, и покрасневший до корней волос Гарри нахмурился. Как? Ну вот как Волдеморт это делал? Вся власть была в его руках, но Тёмный Лорд парой фраз дал понять, кто командует парадом. — Стой. Я не могу, мы не можем… мои друзья. Волдеморт помрачнел лицом и чувствами. — А что с ними? — Я должен дать им знать, что со мной всё хорошо. Нельзя, чтобы они на стену лезли, или как ты там сказал. И… — Гарри тяжело вздохнул. — Всё так запуталось, да? Он потёр глаза тыльной стороной ладони. Волдеморт прав: ему не помешало бы ещё поспать, но не здесь, не сейчас. — Что?.. — Дай мне немного подумать. Мысли скакали галопом. Если он в самом деле собирался… простить Волдеморта… остаться с ним… тогда нужно держать его подальше от Снейпа. Да и от всей Британии. И для его, и для их блага. Что это будет значить для магического мира? Было как-то дико вспоминать, что где-то там есть Хогвартс со студентами. Что Министерство продолжает работать по законам Тёмного Лорда, как и школа, оставшаяся без распределения, квиддича и некоторых магглорождённых. Что случится со всем этим, если Волдеморт… исчезнет? И это были далеко не все мучившие Гарри вопросы. Он снова вздохнул, чувствуя себя таким же уставшим, как до снятия проклятия. — Я знаю, что делать. — Нет, — напрягся Волдеморт, читавший его мысли, как открытую книгу. — Гарри, нет. — Да. Я должен с ними поговорить. Должен всё им объяснить… и это единственный безопасный для всех участников способ. Где моя палочка? Я… Даже толком не задумываясь, Гарри протянул руку и велел: «Ко мне», — палочка тут же влетела в ладонь. Старшая палочка. — Ух ты, — удивлённо выдохнул Гарри, чувствуя, как Волдеморта одолевают самые разные чувства: от благоговения до ревности. И с каких пор Гарри так умеет? — Эм. Ладно. — Гарри, ты… — Тише. Не мешай. Гарри сел, выпутываясь из рук, крыльев и одеяла, взмахнул Даром смерти и произнёс: — Expecto Patronum. Перед ним во вспышке серебра появился олень. Гарри улыбнулся и замер в задумчивости. О, он столько всего хотел сказать. Как и лишившийся права голоса Волдеморт, сверлящий его убийственным взглядом. — Полночь, — наконец определился Гарри. — Сегодня. Спите, и я приглашу вас в свой сон… поговорить. Он кивнул, и олень ускакал в закат, чтобы явиться в Шелл-коттедже перед Северусом Снейпом — и перед остальными, если они держались вместе. Патронус даст им знать, что Гарри жив-здоров, и это было главным. Они решат, что проклятие не активировалось, потому что Волдеморт не пытался его изнасиловать. Ведь, по их мнению, оно именно так и работало. А Снейпу — и только ему — предназначалось само сообщение. Холодный приказ с требованием разговора фактически кричал: «Я знаю, что вы сделали». — …как думаешь, он ответит? — спросил Гарри, едва олень пропал из виду. Он представил, как к ним в самый неподходящий момент явится лань и заорёт дурным голосом Снейпа. — Можешь говорить, — добавил он. — Что это было? — прошипел Волдеморт. — Мой патронус, — ответил Гарри. — Я им, как бы, известен. — О чём ты вообще собираешься с ним говорить? — сверкнул глазами Тёмный Лорд, пропустив мимо ушей его ёрничанье. Алые глаза, как всегда теперь, выдавали его, горя ярко и зловеще. — Ты не обязан перед ним объясняться. Хочешь поорать на него? Хочешь объяснить, как ранило тебя его предательство, чтобы ему стало совестно? Но он и так захлёбывается виной. Кричать на него бесполезно. Если ты намеревался отомстить, нужно было промолчать и исчезнуть без объяснений. Вот это заставило бы его помучиться. — Это… нет, всё совсем не так. Я хотел дать им знать, что я в порядке. — Твой патронус сказал бы это и без слов. Ты мог отправить его к любому из них, и дело с концом. Почему Северус? Зачем тебе говорить с ним, пусть и во сне? Он потерял право и видеть, и слышать тебя. Волдеморт говорил так свирепо, и Гарри… не находился с ответом. Почему он хочет поговорить со Снейпом? Волдеморт, кажется, осознал это первее него. — …ты хочешь объяснений, — гнев его притупился. — Хочешь его выслушать. И, возможно, получить извинения, — он резко рассмеялся. — Думаешь, Северус пойдёт на это? Нет, он попытается снова убедить тебя, что от меня необходимо избавиться любыми способами. Если он и даст жалкое оправдание своей лжи и попытке использовать тебя и твою доброту против меня… то только для того, чтобы манипулировать тобой. Ему плевать на тебя. Так было всегда, с того самого дня, как он впервые увидел тебя в Хогвартсе. Если нужно, я повторю это тысячи раз, Гарри: его заботит лишь то, как бы меня убить. Гарри поморщился. Эти слова разбередили старую рану. Перед глазами замелькали воспоминания: несметные воспоминания о том, как Снейп — профессор Снейп — был с ним жесток в школе, как высмеивал его перед сверстниками, как несправедливо снимал баллы и сравнивал — в оскорбительной форме — с отцом… Гарри тряхнул головой. Они давно это прошли… правда ведь? — Нет… я уже всё решил и поговорю с ним. Мне это нужно. Ты высказал свою точку зрения, и я её понял, но… мне это нужно. Волдеморт открыл было рот для спора, но Гарри его опередил. — Не пытайся меня отговорить. Вспышка горькой злости. Гарри поцеловал его в лоб, в щёку и — легонько — в губы, чувствуя, как расслабляются под ним мышцы, а ярость тает снежинкой на солнце. — Ты не ответил, — заметил Гарри между целомудренными поцелуями. — Думаешь, он пришлёт своего патронуса? — …маловероятно, — и хотя Гарри чувствовал, что он пытается цепляться за свой праведный гнев, под ласковым напором Гарри это ему нелегко давалось. — Зная Северуса, эти часы до полуночи он проведёт, до деталей продумывая, что тебе сказать… Он не станет тратить время на быстрый ответ. Здесь молчание может сыграть ему на руку. Гарри нахмурился. — Да, думаю, ты прав… Что ж, хорошо. Значит, у нас с тобой тоже есть время. Он поёрзал, удобнее устраиваясь на Тёмном Лорде. Вот так: с покорным Волдемортом под истинным хозяином Старшей палочки — Гарри чувствовал себя могущественным, как никогда. — Нам столько всего надо успеть, — продолжил он. — О стольком поговорить… Например, хочу знать, как произошло это, — Гарри ласково погладил одно из крыльев. Волдеморт вздрогнул, и он мигом отдёрнул руку. — Прости, тебе больно? — Нет, — Тёмный Лорд выпрямился, и Гарри накрыло волной его чувств: удовольствие, желание, влечение. — Мне хорошо. Он осыпал живот Гарри поцелуями, скользя ладонями по бёдрам, а тот снова погладил горячие, гладкие перья на крыле. Волдеморт поощрительно застонал, и внизу живота знакомо потянуло предвкушением. «Что ж, — подумал Гарри, чувствуя, как пальцы Тёмного Лорда скользнули выше, прямо к… Он схватил Волдеморта за подбородок и поцеловал. Воронка похоти влекла его вниз. Заходящее за спиной солнце окрасило небо красным. — Потом поговорим».