Часть 10
9 марта 2026 г., 15:15
После того утра жизнь Такемичи будто начала двигаться быстрее.
Беременность Хинаты становилась всё заметнее, и каждый день Такемичи находил новую причину волноваться.
Однажды утром он стоял посреди детской комнаты.
Комната ещё была почти пустой. Только большое окно, через которое лился мягкий свет.
На полу лежали коробки.
Кроватка.
Игрушки.
Маленькая одежда.
Такемичи держал в руках инструкцию от детской кроватки и выглядел так, будто ему дали чертёж космического корабля.
— …это невозможно.
Дверь за его спиной открылась.
— Ты так уже десять минут стоишь.
Это был Ацуми Акутагава.
Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки.
Такемичи раздражённо махнул инструкцией.
— Тут тридцать деталей!
— Это кроватка, а не двигатель самолёта.
Ацуми подошёл ближе и посмотрел на детали.
— Дай сюда.
Через несколько минут он уже спокойно собирал кроватку.
Такемичи сидел на полу рядом, наблюдая.
— Откуда ты вообще знаешь, как это делать?
Ацуми пожал плечами.
— У меня есть младшая сестра.
Такемичи тихо улыбнулся.
— Спасибо.
Ацуми на секунду остановился.
— Ты правда рад?
— Конечно.
Такемичи посмотрел на маленькую кроватку.
Его голос стал тихим.
— Иногда я думаю… достоин ли я этого.
Ацуми посмотрел на него внимательно.
— Ты слишком много думаешь.
И в этот момент дверь снова открылась.
— Я слышал, кто-то тут собирает мебель без меня.
Майки.
Он вошёл в комнату и оглядел её.
— Ого.
Он поднял маленький носочек, лежащий на полу.
— Он будет таким маленьким?
Такемичи рассмеялся.
— Да.
Майки покрутил носочек в пальцах.
И почему-то на секунду улыбнулся.
Но когда он увидел, что Ацуми стоит слишком близко к Такемичи…
его взгляд стал холоднее.
— Ты здесь часто, — спокойно сказал Майки.
Ацуми посмотрел на него.
— Потому что он мой друг.
Майки слегка усмехнулся.
— Я заметил.
Такемичи не заметил напряжения.
Он просто радостно сказал:
— Мы почти закончили кроватку!
Майки вздохнул.
— Тогда я помогу.
Он сел на пол рядом.
И трое взрослых мужчин несколько часов собирали мебель для ребёнка.
Иногда споря.
Иногда смеясь.
Иногда просто молча работая.
Но Майки всё чаще ловил себя на том, что смотрит на Такемичи.
И на Ацуми рядом с ним.
И это странное чувство внутри становилось только сильнее.
Прошло восемь месяцев.
Ночь была напряжённой.
В больнице ярко горели лампы, коридоры пахли лекарствами.
Такемичи ходил туда-сюда по коридору.
Его руки дрожали.
— Всё будет хорошо… — тихо повторял он.
Но голос всё равно дрожал.
За дверью палаты была Хината.
Схватки начались несколько часов назад.
Майки сидел на стуле у стены.
Он молча наблюдал.
Ацуми стоял у окна, сложив руки на груди.
Иногда он говорил спокойно:
— Успокойся.
Но Такемичи не мог.
Когда врач вышел из палаты, Такемичи сразу подбежал.
— Можно мне к ней?
Врач посмотрел на него.
— Если вы отец — да.
Такемичи даже не дослушал.
Он уже вошёл.
Хината лежала на кровати.
Она была бледной, пот выступил на лбу.
Когда она увидела Такемичи — её глаза наполнились слезами.
— Такемичи…
Он сразу взял её руку.
— Я здесь.
Она сжала его пальцы так сильно, что стало больно.
Но он даже не заметил.
— Мне страшно… — прошептала она.
Такемичи наклонился ближе.
— Всё будет хорошо.
— Я рядом.
Он не отходил от неё ни на шаг.
Часы тянулись медленно.
Крики.
Слёзы.
Врачи.
Но Такемичи всё время держал её за руку.
И когда наконец раздался первый крик ребёнка…
Он даже не сразу понял, что произошло.
Врач улыбнулся.
— Поздравляю.
— У вас сын.
Такемичи стоял, будто время остановилось.
Медсестра осторожно передала ему маленький свёрток.
— Его зовут Харуто, — тихо сказал он.
Мальчик был маленьким.
Тёплым.
И смотрел на мир широко открытыми глазами.
Глаза были точь-в-точь как у Хинаты.
Такемичи вдруг почувствовал, как его глаза наполняются слезами.
— Привет…
Он прошептал это почти беззвучно.
— Я твой папа.
В коридоре Майки и Ацуми ждали.
Когда Такемичи вышел с ребёнком на руках…
Он выглядел совершенно другим человеком.
Счастливым.
Уставшим.
Но сияющим.
— Это… Харуто.
Ацуми улыбнулся.
— Он похож на тебя.
Майки смотрел молча.
Долго.
Потом тихо сказал:
— Нет.
— У него глаза Хинаты.
Такемичи рассмеялся.
— Да.
Он прижал ребёнка чуть ближе.
Майки смотрел на эту сцену.
На Такемичи.
На ребёнка.
И на Ацуми, который стоял слишком близко.
Слишком спокойно.
И в груди снова появилось то самое чувство.
Ревность.
Он тихо пробормотал:
— Чёрт…
Но Такемичи ничего не заметил.
Он смотрел только на своего сына.
С любовью, которую невозможно было скрыть.
