Сокровища

      Все началось с чернильницы. То ли она обтрепалась, то ли всегда была замызганная, но однажды Изуру не выдержал и заменил ее на новую – серебряную, с филигранью на крышке. Уже завтра подпись капитана Ичимару на рапорте выглядела так, будто была сделана человеческой рукой, а не птичьей лапкой.       Это навело Изуру на чудесную мысль. Выждав немного, он добавил к чернильнице перо для каллиграфии. В воскресенье подложил на стол капитана коробочку с сушеными фруктами. Через неделю – платок с вышитой по углам календулой, завернув в красивую светло-голубую васи.       Платок выпал из рукава капитанского хаори, когда Ичимару восторгался цветущей в саду хурмой. Вдохновленный, Изуру продолжил оставлять маленькие подарки тут и там: книжицу с редкими хокку о временах года, шелковую наволочку, орехи в шоколадной глазури. Ичимару никогда об этом не упоминал, а Изуру, конечно, не подглядывал, но знал – любопытный капитан обязательно сунет нос в бесхозный сверток. И веточки засушенной лаванды между страницами обязательно найдет, нужно просто спрятать их в правильную книгу.       Он чувствовал себя невероятно хитроумным, галантным и поэтичным, пока спустя два месяца Ичимару не приволок ему рога.       – Что это? – уточнил Изуру после некоторого молчания.       – Мой лейтенант совсем дурачок? – Ичимару всплеснул руками. – Это рога Пустого, конечно!       – Нет, я вижу…       Рога были огромные, размером почти с оленьи, и покрыты страховидными зазубринами.       – Я, между прочим, рану получил в этом бою! – продолжал хвастаться Ичимару. – Моему лейтенанту не нравится?       – Очень нравится, – торопливо ответил Изуру. – Спасибо, – взял рога за отросток, чуть не поцарапавшись, и отволок в свой кабинет. Там долго прилаживал к стене так и эдак, но в конце концов оставил стоять в углу.       Вернувшись из следующей отлучки, Ичимару принес и торжественно вручил лейтенанту грязную кость в пятнах крови.       – Это… – многозначительно не договорил Изуру.       – Клык Меноса.       Изуру моргнул.       – Но у Меноса нет клыков.       – Какая разница! – обиделся Ичимару. – Он же валялся на земле в Лесу Меносов – значит, это клык Меноса!       Спорить Изуру не стал, вежливо спрятав клык за пазуху. Утонченный вкус требовал объяснить бродяге из Руконгая суть изящных презентов, но аристократический этикет не позволял. Если подумать, из клыка ведь можно будет выточить рукоятку для кисти или брелок на духовный телефон...       Затем была цветная стекляшка, чтобы смотреть сквозь нее на солнце, и отрезанные волоски с брови генерала Ямамото.       Пятый трофей оказался хуже всех предыдущих.       – Ками-сама, капитан, что это?!       – Окаменевшая мышь, – радостно возвестил Ичимару. – Представляешь, Изуру, какая редкость? Ей может быть несколько тысяч лет!       – Спасибо, – пробормотал Изуру, засовывая твердую холодную мышь в ящик стола. Ичимару, довольный собой, как дворовый кот, исчез уже через мгновение.       Он не вернулся и спустя несколько дней, зато за это время выяснилось, что мышь вовсе не окаменела – просто замерзла. В ящике она оттаяла, и офицеры, приходившие отчитываться в кабинет к лейтенанту Кире, с подозрением морщили нос.       – Приятель, ты футон хоть иногда проветривай, что ли! – неделикатно посоветовал Хисаги, заглянув с бутылочкой сакэ.       Тогда Изуру наконец решился. Ведь пока капитана нет – он не узнает, а там, глядишь, и забудет. Той же ночью, закутавшись в плащ с капюшоном, Изуру бесшумно покинул казармы и прокрался к мусорным бакам на заднем дворе, неся мышь перед собой за хвост. И едва не выронил ее, когда в воротах показался длинный, опалесцирующий в лунном свете силуэт, который безмятежно окликнул:       – А куда это мой лейтенант крадется среди ночи, да еще тайком? Мне пора беспокоиться?       Понимая, что ускользнуть уже не удастся, Изуру замер. И выдавил первое, что пришло в голову:       – Я… выгуливаю вашу мышь, капитан.       – Возле мусорных баков? – искренне поразился Ичимару.       – Ну, ей здесь нравится, – Изуру готов был сгореть от стыда. Врать капитану, да еще так неловко! – Это же мышь…       – Ла-адно, – протянул Ичимару. – Но все равно, поздновато уже для прогулок, Изуру. Разве не ты назначил тренировку отряда на рассвете? Так и проспать недолго.       – Д-да, капитан. Я… мы уже уходим.       Изуру помедлил, но Ичимару не двинулся с места – только воспросительно поднял брови, улыбнувшись еще шире. Мечтая провалиться сквозь землю, Изуру почтительно склонился, прижал мышь к груди и зашагал обратно в казармы. До самых дверей он чувствовал, как капитан задумчиво сверлит его взглядом.       В перекладину сёдзи постучали.       – Ой, у моего Изуру гости? Так поздно! – донеслось из спальни.       Изуру высунул голову в коридор.       – Чего тебе, Сюхэй?       – Двенадцатый отряд просил вернуть тебе это, – Хисаги протянул ему коробку. – Кира, это что, крыса?!       – Это Кин-сан, – объяснил Изуру несчастным голосом, забирая коробку. – Мне пришлось мумифицировать его, пока в отряде не началась чума. Спокойной ночи!       И нетерпеливо захлопнул сёдзи.