...
21 апреля 2025 г., 02:39
Сегодня Ангелина была просто обворожительна. Тяжёлые, густые, длинные волосы обрамляли мягкое лицо и слегка щекотали прядками уголки глаз. О, какие это были глаза — Влад готов был раствориться в вечности этой зелени с привкусом чёрной ночи и падать в них, пусть даже на дне этих безумных, но таких пленительных глаз окажутся колья, которые пронзят сердце и выдернут душу. Пускай. Находиться в дымке, пока летишь вниз, будет любимым занятием Череватого, и он поставит свою жизнь на пьедестал этой бездны. Взгляд невольно опустился вниз на красивую шею, окружённую богатой россыпью драгоценных камней — как хотелось, чтобы бесконечных бус и подвесок не было и можно было погрузиться в ароматную белую мякоть кожи, прикусывать или слизывать восхитительный нектар, пока тело под его пальцами не начнёт бить мелкая дрожь и не прорежется первый сладкий тягучий стон.
Ниже шеи маняще струилось оно — это фиолетовое нечто, что Башаров обозвал чудесным платьем. По мнению Влада, это было форменное безобразие, которое лишало его рассудка во всех местах тела. Тяжёлая аметистовая бархатная ткань крепко обнимала округлые бёдра, пышную грудь, строгие руки и уходила волшебным водопадом вниз, однако заставляя одну ногу в тёмных полупрозрачных колготках, не скрывающих лунную сияющую кожу, с вызовом выглядывать из своих бархатных утроб. Такая нужная Владу ножка была обута массивными сапогами на шпильке. Хотелось их расстегнуть, снять эту чёрную тяжесть, оставить её босой, схватить за ступню и целовать шелковистую щиколотку, постепенно переходя вниз, забираясь под лиловую ткань в желанную мглу глубины её тела.
Ангелина слегка тяжело дышала, и на фарфоровых щеках выступил влажный румянец — чёрный корсет, украшенный барочными вензелями, сжимал талию, видимо, затрудняя дыхание, поэтому в готическом зале её фразы сегодня не были чёткими и громкими, как всегда, а быстро обрывались и говорились каким-то полушёпотом. Влад сделал мысленную пометку отругать Изосимову, чтобы она не мучила своё тело , перестала носить эти орудия пытки и дышала легко и свободно. Он помнил, как едкие слова Ольги по поводу внешности Ангелины больно хлестнули по душе колдовки, и она старалась к каждому новому собранию краситься всё более ярко, чтобы скрыть недостатки, которых, по мнению Череватого, у неё не было. Как же Влад хотел навести порчу на Якубович, чтобы та минимум месяц не выходила из дома из-за какой-нибудь мерзкой сыпи или аллергии, но Ангелина остановила его, сжав плечи и строгим, почти змеиным шёпотом прошипев: «Не надо». Чернокнижник был готов рассыпаться вечно перед этой женщиной — целовать её руки, говорить, какая она чарующая и красивая, и умолять не соответствовать выдуманным стандартам красоты, а быть собой — такой стремительной, инфернальной и беспрекословной ведьмой, которая отсекает всякие сомнения и двойственность.
Влад дважды моргнул и снова оказался в зале на выставлении оценок. Он заметил, как Левин косо смотрит на Ангелину, как будто не веря своим глазам. Этого беса тоже давно стоило проклясть и поставить непрогляд, чтобы он не беспокоил ведьму своими язвительными комментариями как в жизни, так и в блоге. Но снова порывы души останавливала Изосимова — заглядывала своими велюровыми глазами в его червоточины, обрамлённые ресницами, грозила и отчитывала, и он склонял голову и потакал ей.
Будет потакать вечно.
— А теперь прошу объявить свои оценки Ангелине Изосимовой. — Башаров звучал назойливо, как удар дерева по стеклу, но им ничего не оставалось делать, как играть свою роль.
— Ну конечно, десятка, он ей ничего кроме десяток не ставит, — откуда-то слева прошипела Райдос.
Влад расплылся в своей извечной демонической улыбке и игриво ответил: «А вы, Виктория, старайтесь лучше, и у вас десятки будут».
Ну конечно, он ей ставит десятки. Десятки для его королевы. Только для неё, персональные десятки на блюдечке с голубой каёмочкой и кое-какими приятными привилегиями потом.
Ангелина загадочно положила руку на пояс и дёрнула уголком губ, с насмешкой смотря на Череватого. Тяжёлая ткань платья натянулась, ещё больше очертив сладкие бёдра.
Нет, Влад не сможет сдержаться. Не сегодня.
В голове набатом стучало: «Моя, моя, моя».
***
Ангелина вздохнула с облегчением. Пальцы медленно погрузились в прозрачную прохладу, текущую из крана. Так некстати ободрала палец с новым маникюром о деревянный косяк, выходя из зала. Рубиновые капли на фаланге всё никак не хотели останавливаться, и ведьма устало заключила в голове, что надо попросить у съёмочной группы перекись и пластырь. Услышав ухом скрип двери, она мельком подумала, что, может быть, у Ольги или Виктории есть чем её подлатать в сумочках, и, уже повернувшись попросить помощь, слегка оторопела. На пороге стоял Череватый и с хитрой улыбкой скользил по ней взглядом сверху вниз, словно пробуя на вкус. — Здесь женский туалет, Влад, — слова были строгими, но в глазах плясали смешинки. Она уже поняла, какую игру задумал чернокнижник. — Да? А я шёл и не заметил, — в три шага он оказался рядом с Ангелиной и заправил волнистую чернильную прядь ей за ухо. — Может, покажете, Ангелина Юрьевна, где тут вход в мужской туалет? Колдовка лишь молча очертила линию от щеки до подбородка и слегка зацепила ноготком нижнюю губу Череватого. От Влада не ушла тонкая полоска крови на пальце, и взгляд тут же из хитрого превратился в обеспокоенный и заботливый. — Что случилось? — он пристально разглядывал кожу руки, пытаясь найти новые порезы и ссадины. — Да ничего, — отмахнулась Изосимова. — Просто случайно зацепилась об косяк, надо попросить у ребят аптечку. Всё нормально. Влада как будто не удовлетворил этот ответ — поднесённый палец он лизнул пару раз перед оторопевшей Ангелиной, а потом, не стесняясь, взял в рот, задумчиво посасывая, закрыв глаза. Ангелина почувствовала, как боль от царапины уходит, а как только Влад выпустил палец из оков своих губ, колдовка с изумлением увидела, что никакой царапины нет. Как будто её не было и в помине. Подняв омут своих глаз, Ангелина не сдержала мягкого вздоха и запустила длинные коготки в короткие волосы. С шёпотом «мой хороший» она встала на носочки и потянулась к лицу чернокнижника, так трогательно и доверительно закрыв глаза. Влад с мягким урчанием кота наклонился и, крепко сжав за талию, с головой опустился в омут её губ, пробуя на вкус и нежно вылизывая податливый язык, раскрывая и углубляя поцелуй. Утробный стон сорвался с губ ведьмы, и она посильнее ухватила прядки волос с головы мужчины, пытаясь слиться во едино. Когда обоим почти нечем было дышать, а особенно Ангелине из-за этого безумно красивого, но безумно неудобного корсета, она разорвала поцелуй и посмотрела патоковыми глазами на припухшие губы любовника. — Сними уже эту ерунду, женщина, смотреть уже тошно и больно, как ты мучаешься, — с этими словами длинные пальцы сомкнулись на пояснице Изосимовой и начали возиться с замысловатой шнуровкой. — Я… — Ангелина наконец-то говорила в полную силу, выдыхая с облегчением от каждого ослабленного узла. — Я думала, тебе понравится. Разобравшись с корсетом, Влад взял её нежное лицо в свои руки и с неким укором, но в то же время беспокойством произнес: «Мне точно не нравится, когда ты себя мучаешь, мне нравится, какая ты есть просто так, без всего. Оставь корсеты и яркие краски для Якубович, ей только это поможет». Ангелина ухмыльнулась и снова потянулась за поцелуем. Влад приподнял женщину и усадил на мраморную столешницу умывальников. Пальцы прошлись по коленке к бедру и неожиданно наткнулись на кружевную кромку, которая разделяла капрон и кожу. — Чулки. А я думал, колготки. — Так удобнее, — Ангелина демонически усмехнулась и посмотрела в глаза напротив, — и тебе, и мне. — Какая вы умная, Ангелина Юрьевна, не перестаю удивляться вашей прозорливости. Звон фольги и разломленный пакетик с презервативом вернули в реальность и наполнили осознанием того, что они сейчас займутся сексом в женском туалете готического зала. Но обоим было плевать, если кто увидит. Ангелина знала, что Влад предусмотрительно начертил руками сигил невидимости. — Не перестаю удивляться твоей язвительности, Владик... Аааах... — женщина не преминула ответить на шутки чернокнижника, но последние слова потопились в первом толчке – аккуратном, но горячем и уверенном. Колдовка и не заметила, как край кружевного белья был сдвинут и пальцы прошлись, собирая естественную смазку на пальцы. Наклонившись к шее женщины, чернокнижник подцепил несколько бусинок губами и, раздвинув цепочки, прошёлся языком по гладкой коже, вызывая вкупе с толчками ритмичные стоны и уколы спины чёрными коготками. Возбуждение обоюдно нарастало, и неожиданно для себя Череватый впился зубами в сливочную плоть под украшениями. Его выдернул из марева лёгкий толчок в плечо и укоризненный палец перед глазами. Ангелина тяжело дышала от затопивших чувств, но всё-таки нашла в себе силы гневно погрозить: — Тц, тц, тц, никаких следов на шее! — Прощения прошу, Ангелина Юрьевна, заигрался, не заметил. — Хитрая улыбка снова озарила губы, и колдовка расцвела в ответной улыбке. — Лучше обними меня покрепче, мне тебя так не хватало с поездки. Кто такой Влад, чтобы лишать любимую женщину удовольствия? Толчки тела о тело быстро ускорились. Ножка ведьмы всё крепче обвивалась вокруг бёдер чернокнижника и прижимала к себе всё сильнее. В какой-то момент при особенно тягучем и глубоком толчке Ангелина прикусила ребро ладони, чтобы подавить особенно громкий стон, и Влад, усмехнувшись, прошептал нос к носу: «Лучше поцелуй меня, чем опять рань свои руки». Просьба была выполнена и полное единение коже к коже достигло своего апогея. Укусив чернокнижника за губы, ведьма кончила с закрытыми глазами и слегка откинулась к зеркалу столешницы. От вида разморённого, расслабленного тела напротив Череватый кончил следом и теперь прижимался лбом к плечу ведьмы, шаря руками по её талии, бёдрам и спине. Оба наслаждались этой минуткой спокойствия между страстным сексом и разлукой до следующей скрытой встречи. — Когда мы сделаем это уже в кровати, — пробубнил куда-то во тьму плеча чернокнижник. — Когда-нибудь мы сделаем это в кровати, — утомлённо ответила колдовка, погладив голову мужчины, и снова прикрыла глаза. Издалека послышался какой-то быстрый и нетерпеливый шум. Экстрасенсы синхронно повернули глаза в сторону двери и с ужасом заметили, что к ней кто-то приближается. Молнией оба схватили вещи и побежали к ближайшей кабинке, застёгивая на ходу одежду. Закрывшись в тесных стенах, буквально через двадцать секунд дверь уборной раскрылась, и послышалась возня и мужской тихий смех.. Ангелина и Влад услышали хихикающие голоса Краснова и Шепса-младшего, которые о чём-то переговаривались. — Превратили женский туалет в чёрт-те что, — шептала ведьма, злобно поправляя одежду, пока Влад, обняв её со спины, застёгивал пуговицы на прекрасном платье. Чернокнижник наклонился лизнуть ухо и почти бесшумно прошептал: «Я, кажется, знаю, для чего они здесь». Ангелину прошиб озноб, но нет, не от томного шёпота. Она поняла, что забыла корсет под раковиной столешницы. — Влад, Владик, я забыла корсет там, — палец нервно показывал то самое место, где стояли Артём и Олег, — что, если они заметят? Влад, снова усмехнувшись в воздух, прошептал: «Не заметят, Ангелина Юрьевна, не заметят». Вторя в ответ чернокнижнику, туалетную комнату разразил хрип вампира: — Олег, быстрее, пожалуйста, прошу… Уборную наполнил звук шлепков тела о тело, рычание Шепса-младшего и отрывочные стоны Краснова. — Боже ты мой, — Ангелина закрыла лицо руками, краснея, как девочка-подросток, — совсем стервец голосить не стесняется. Мы что, теперь будем сидеть тут и слушать их? Всё это время не сползавшая ухмылка с лица чернокнижника расширилась, кажется, до невозможных размеров. Всё еще вжимаясь в ведьму сзади, он поднял руки напротив её лица и, дунув на прядь за ушком, торжественно прошептал: — К сожалению, моя дорогая бабонька, так и есть. А пока я научу тебя залечивать царапины слюной, как бы это смешно ни звучало. С этими словами, чмокнув женщину в макушку, Влад раскинул пальцы веером и начал рисовать замысловатые пасы, показывая Ангелине своё тайное ремесло.
