Каникулы "по-Чернобыльски"

Глава 1. Турист

(Гайка)

— Браво! Только последний фрагмент надо протянуть. А так, ещё два года отмучиться — и всё, — отшутился Александр Иванович. — Всё, засиделся ты. — Вы меня в конец списка поставили. — Ладно уж, одиннадцать поставлю… Ярослав, вы видели ваши оценки за последние три месяца? Ещё немного, и поравняетесь с Игнатьевым. Они же просто идеальны: двенадцать, десять, одиннадцать, десять… — Я почти не стараюсь, — моё зазнайство взяло верх. — Это здорово… — Александр Иванович принялся что-то высматривать в папке. Аккуратно сложив скрипку в футляр, я в последний раз оглянулся на преподавателя: — До свидания, — в пустой аудитории мой голос звенящим эхом пронёсся над пустыми местами. — Нда-да, прощайте. В коридоре, отбивая шаг в сторону гардероба, наткнулся на уборщицу, седовласую женщину лет шестидесяти, с серо-синими, всегда приветливыми глазами, усердно выжимавшую лентяйку. Сколько лет здесь учусь, всё не могу запомнить её имя, хотя с самого начала надо было. — Здра-авствуй, — женщина улыбнулась во все зубы. Всегда, если задерживаюсь допоздна нет-нет, да и перекинусь парой словечек с этой милой дамой. Вот только в последнее время занят я сильно, на прошлой неделе освободился, а её не было. Подумал, уволили, или ещё невесть что. Заскучал даже. Эта бабушка меня и привела в чувство, сюда пристроила. Встретились в парке вечером. Сижу на лавке, головой поник. Не знаю, что делать — из Зоны ушёл, как и хотел, дома теперь. Но я ж его и покинул, чтоб армии избежать. Учиться — тоже не моё, я итак девять лет дурака валял и расплачивался за это. А у родителей на шее сидеть стыдно. Думаю. Чуть ли не в слёзы — неимоверно жалко себя, такого бездаря. Все варианты перепробовал, везде нужно образование. За отчаяньем не заметил, как рядом приплелась женщина преклонных лет. — Ты чего, милок? Что стряслось? — Да-и, — я махнул рукой. Не люблю я чувства другим изливать, тем более, первым встречным. — Я же вижу, что на сердце у тебя что-то лежит. Может, я чем помочь смогу? — обеспокоенно спросив, она присела ко мне. — Чем вы мне поможете? Допустим, я не знаю, куда мне дальше идти. Учиться я не хочу, служить боюсь. Работу не найти, переживаю, что в коллектив не вольюсь. — А в творчестве ты как? — Да никак, равным счётом. — Пробовал? — Нет, но я уверен. — Послушай, — она положила свою руку на мою, наклонилась ближе, — я техничка в музыкальном училище, если тебе не принципиально, если хочешь, я тебе адрес дам. Не знаю, как насчёт дара, но выглядишь ты уже как артист, — бабулька искренне улыбнулась. Её ласковый голос призывал довериться. Вечером следующего дня сел изучать училище, а в обед пошёл подавать документы. Первые месяцы давались тяжело, скрип струн резал слух, как в цеху циркуляркой работать, но я справился. Жизнь начала налаживаться! Но это в прошлом, а сейчас мне надо спешить в клуб — обещал кое-кому встретиться. В тёмных окнах магазина отражались тысячи солнц уличных фонарей — мама уже давно закрыла смену. Аромат сирени заполнил весенний воздух. Тот двор, что сопровождал меня всё осознанное детство, загородили сетчатым забором, но “добрые люди” проделали в нём немалую дыру, сквозь которую, как иной мир, чернел сквер. В темноте неприятный холодок пробежался по спине, я обернулся посмотреть туда, откуда, как мне показалось, кто-то наблюдает за мной. Многие матёрые сталкеры говорят, что не могут отвыкнуть от жизни в Зоне, редко кому это удавалось. И я с ними согласен. Вот только Большая Земля, по-моему, также полна полна опасностей, только тебе нечем от них отбиваться. Параноить можно сколько угодно, но всё-таки лучше лишний раз перестраховаться. Следи за собой, будь осторожен! После недолгого пиликания тяжёлая стальная дверь поддалась. Как по щелчку пальцев, зажёгся тусклый светильник, разрешая мне вновь взглянуть на облупившиеся зелёные стены. Несколько пролётов, и можно было поставить кейс на своё законное место, на банкетке в гостиной. — Как день прошёл? — послышался голос из кухни. — Всё хорошо, мам! — незамедлительно крикнул я в ответ. Переодев рубашку, штаны на домашние футболку с шортами, я пал на разложенный диван, не застланный с утра, и растворился в мягкой тишине, нарушаемой лишь звяканьем посуды. По потолку и стенам гуляли тени листвы. Взад-вперёд, взад-вперёд. Из-за них было не разглядеть бледно-оранжевые цветки на розовых обоях. Я так увлёкся рассматриванием пляшущих отблесков, что только в последний момент услышал тихое шарканье плюшевых тапочек и щелчок нажавшейся дверной ручки. В комнату тихонько заглянула мама, прижалась к косяку. — Славик, иди ужинать! — еле слышно позвала она. — Сейчас, я отдохну. Она ушла. Я закрыл глаза. Дома так хорошо, спокойно. Только я начал забываться во сне, как прозвенел короткий гудок. Я нехотя перевернулся, нащупал новенький смартфон. На почту пришло сообщение от довольно знакомого отправителя. Вчитавшись в адрес, я подскочил от радости, как ребёнок, получивший желанную игрушку. “Привет, Яр! Это Ваня. Помнишь ещё меня, столько времени прошло?” Буйком всплыли тёплые воспоминания о нём. Мой друг. Три года ни слуха, а теперь, вот, объявился. Может стряслось что? “Привет, Дружище, конечно помню! Почему ты не писал мне, ведь обещал? Что-то случилось?” Ответ пришёл сразу же. “Честно, сначала время твоё свободное не узнал, потом вообще забыл… Написал же!!! Я держу обещания :) Как твои дела? Не хочешь обратно, свыкся уже? Сейчас погодка — что надо, для “туристических” походов.” “Я действительно сильно скучаю по всему, по вам. Ганс ещё с тобой?” “И Ганс, и Барсик.” “Может, в следующем месяце. Мне ещё месяц доучиться. Как раз придумаю, как к вам попасть.” “Ок. Скажи, я тебя встречу. В течение месяца передам инфу о Периметре.” Ничего лучше я уже точно не услышу. Уже надоедает повседневность. А там друзья, есть с кем поговорить — столько всего накопилось. Можно и сходить, почему нет? Ненадолго, на месяцок где-то. Вспомнить старое, но не углубляться. Я отложил телефон, ушёл на кухню — уж больно вкусно пахло запечённое мясо. Мама сидела, опираясь головой о стену. Фартук заляпан чем-то едко-рыжим. На зеленоватом деревянном столе две тарелки — уже пустая мамина и ещё пустующая моя — и блюдо со съестной прелестью. Почти доев, я, собравшись с духом, объявил: — Я… Я думаю ещё раз съездить в Чернобыль. Услышав это, мама встрепенулась. Поставив локти на стол, она жалостливо посмотрела на меня. — Слава, зачем тебе это? Я подумала, ты образумился после того как пропал в прошлый раз. Ты ведь вон как устроился, почему тебя туда всё тянет? Мне всё ещё тревожно после твоих рассказов. Оно того разве стоит? — В этот раз я как турист пойду. Меня друзья позвали, как я могу отказаться? Я их столько лет не видел! Буду осторожен, обещаю! — Если б ты исполнял эти обещания… — Не знаешь, когда отец из командировки вернётся? — А что такое? — Я у него костюм какой-нибудь взять хочу. У меня время, если что, есть, я подожду.

***

(...)

На перроне Марина Аверченко всё время оставалась рядом с сыном, ей было тяжело отпускать его в дорогу. Она до последнего держала его за руку, даже чуть было не зашла вместе с ним на посадку и переживала явно больше, чем он. Ярик не мог дождаться, когда встретится со старыми знакомыми, его не смутило ничего, он не колебался, выбирая себе знакомый сомнительный путь на несколько недель. Обговорилось всё: место, время встречи, патрули часовых, чтоб не на удачу продираться, даже про закопанный схрон вспомнили. Оставалось надеяться, что с последним выбросом аномалии не сместились к месту рандеву. Больше всего за это беспокоился Ярик. Далеко от контрольно-пропускного пункта, где забор волной уходил вверх, давно в невысоком холме была вырыта нора, которую миротворцы так и не засекли — умельцы из подручных материалов сделали неплохо замаскированные плиты, закрывающие сквозные отверстия с обеих сторон. Действовал Гайка не задумываясь: до прихода патруля извне в темноте, куда не попадал свет прожекторов, почти наощупь, наткнулся на сухие ветки с листвой, круглый год лежащие на одном и том же месте, сдвинул в бок, гуськом зайдя внутрь, плотно закрыл крышку за собой. На животе прополз немного вперёд. Спустя десять минут, убедившись, что внутренний караул удалился на достаточное расстояние, помучившись со вторым люком, он кинулся дальше, по намеченному маршруту. Выйдя на безопасную дорогу, через несколько метров Гайка напряжёнными глазами отличил во тьме большое дерево с неоново—красной жирной полосой, кольцом окружающей его старый ствол, — под ним сталкер и оставил три года тому назад свои вещи. Руками разрыв сухую землю, он вытянул из ямы наполненный всяческими необходимостями старый рюкзак. ПДА под рукав, на левую руку, фонарь на голову, нож в сапог, ПМм в глубокий карман штанины на заклёпке. Расфасовал остальное по отделам нового брезентового рюкзака, а что по мелочи — по карманам. Осветив себя белым лучом, он увидел размазанную грязь на камуфляжной кофте, но она не так сильно бросается в глаза. Непривычное пищание датчика аномалий заставляло его вспоминать о существах, скрывающихся под пеленою мглы. Тогда он ощетинивался и замирал, мельком осматривая огругу. Чем дольше Ярик оставался на месте, чем внимательнее он рассматривал ночной лес, тем больше чувствовал постороннее присутствие, боялся, что просто не видит поджидающую его опасность. Но маленькая деревушка, берёгшая в себе всех неопытных, уже показалась из-за ветвей, и вот-вот Гайка должен был встретиться с друзьями, осталось лишь перейти дорогу.

Глава 2. Привыкание

У разгорающегося костра сидели четыре человека и говорили о своём. Пулемётчик обеспокоенно озирался по сторонам в надежде увидеть своего бывшего напарника. — Да что ты всё крутишься? Сиди спокойно, никуда он не денется, много народу по туда ходят, и ничего! — Уже десять минут прошло! — И что? Успокойся, паникёр! Всё у тебя до иголки должно быть…— проворчал Ганс. — Идёт, идёт! Пулемётчик подорвался с места, помахал в темноту. Ганс обернулся назад, но пока никого не видел. Вскоре и на невзрачного пришельца упал рассеянный свет от огня. — Ну привет! — Ярик протянул ладонь. Его голубые глаза будто стали чище от счастья. — Здоров! — радостно выкрикнул Ваня и поспешил приобнять его в ответ. — Сколько лет, сколько зим! — он отпрянул и схватил Гайку за плечи, окинув взглядом с головы до ног. — Что за прикид? — У отца рыболовный костюм взял, выбора не было! — Привет, малой! Давно тебя не было. Пристроился где-то, или настигли всё-таки? — Ганс наклонил голову в бок, задрав седые брови. — Кто? А, нет. Я поступить успел, почти сразу. — Да ну, куда? — На скрипку. — А разве берут без музыкалки? — Это особенный какой-то. Первые полтора года самые основы были, а дальше — уже серьёзно. — Главное: тебе нравится. — Очень, но соседи всё ещё по батареям иногда долбят. А где Барсик? Под боком у одного из незнакомцев, расположившегося напротив компании, и, к моменту, когда Ганс обратил на него всеобщее внимание, сделавшего вид, что его совершенно не интересовали новые лица, свернувшись клубком, дремал чёрный кот, еле отличимый от такой же чёрной и пушистой мглы. — Охотничек, блин… Так страшно, когда он убегает, — выдохнул Ваня. — У вас как дела? — Гайка сел рядом по-турецки. — Помаленьку, потихоньку живём… — Слава, может твои слова для него будут доходчивее! — вклинился Игорь. — Объясни своему азартному товарищу, что не стоит спускать деньги на всякую бестолковщину! Тебе напомнить, при каких обстоятельствах мы первый раз встретились? — Ганс, ты своими виртуозными словечками не разбрасывайся! Я считаю, это просто совпадение! Максимум, не стоило сокращать дорогу, а идти обратно. Иначе встретились бы? — Тоже верно. — Чем займёте меня, придумали? — Сам прекрасно знаешь: ничего интересного здесь нет. Но уж если сидеть невтерпёж, найдём — что делать? — ты наш гость на ближайшее время.

***

Ранняя заря лучами красного солнца начинала прогревать не успевшую за ночь охладиться почву. В углу, вырывая из бурых крыльев перья, кот Барсик старался съесть свою добычу как можно скорее, инстинктивно боясь, что её может отнять хищник покрупнее. — Прогуляться, артефакты пособирать, — в зевке протянул Пулемётчик. — Угу, — буркнул в ответ Гайка и, прополоскав рот питьевой водой, сплюнул пену на землю. — Что значит “прогуляться”? Это тебе не парк какой-нибудь. — Я это образно. Помнишь, мы вчера с ещё двумя парнями сидели? Так вот, мне один из них шепнул, типа, знает место, где клондайк артов неподалёку…ну как неподалёку… в районе Тёмной Долины. — А сам почему не собрал? — Говорит, испугался кого-то, вроде, сущность какая-то, мутант, может. Пока бежал, возле “студня” ступил, тот брызнул и ногу ему ожёг. Сам, говорит, больше не сунется, мол, решил — не стоит оно того. Но нас же трое! Ганс не верит, считает, дурит он. А вот если ты согласен… — Что за глупости! Конечно, согласен! Что я, дурак что ли? Здешние врать не станут — ни к чему им пока это, по-моему. — Можно тогда Ганса уломать попробовать и, пока светает, затариться под завязку. Ганс не дослушал, зажмурился, потёр глаза двумя пальцами. Он предполагал, что вылазка ничем хорошим не обернётся, но из-за упёртости молодых ему хотелось доказать свою правоту, и он не смог отказаться. Пару раз Ганс ругнулся на них, но остался неуслышанным. Ярик пытался сдержаться от мечтаний о том, что будет делать, сбыв товар, но резкие быстрые движения и внезапно проявившаяся говорливость его сильно выдавали. — Столько лохов так попались на развод! — пытался вразумить того Игорь. — Гайка, от тебя я этого вообще не ожидал! С виду — умный малый, а на деле, получается… — У скептиков природой заложено сомневаться во всём. Новичкам-то зачем обманывать кого-то? — Им — нет. Они слишком наивны. А вот этим как раз-таки и может заинтересоваться кто-то другой. Гайка остановился, его затронула подозрительная мысль, ведь действительно: что мешает безжалостному лиходею, любителю лёгкой поживы, облапошить каких-нибудь легковерных дурачков, клюнувших на предложение подзаработать крупную сумму в самом начале своего сталкерского пути. — Он не выглядит как мародёр, — кивнул в сторону Пулемётчик. — У него и алиби: кожа такая сморщенная на одной ноге до колена, краснючая. А в случае чего — нас много: один работает, другие — “блюдят”. — Если я окажусь прав, твоими расходами-доходами буду заниматься я. Знаешь дорогу? — Можно идти через Свалку, но сам знаешь, какой там беспредел сейчас творится. Тут, за АТП, есть тоннель — этот “информатор” сказал: прибежал оттудова. На другом конце — начало Долины, — пару километров и мы у поля артов. — Так близко… Ещё подозрительнее, нет? — Я ж навскидку. Она ведь небольшая — вдоль дороги, в основном. — Как знаешь. Планировалось заглянуть туда лишь на день, но Гайка настоял перестраховаться и набрать с собой самого необходимого с запасом. Авто-транспортное предприятие и деревню отделял небольшой мост и поляна. Недалеко от моста водились две стаи слепых собак, с жутким скрипучим воем гонявших случайно попавших на их территорию кабанов. Поляна, вплоть до блокпоста военных вдалеке, откуда и пришёл Гайка, устлана одними гравитационными аномалиями. Ими увешан весь Кордон. Мутанты их хорошо чуют, потому выходить не только за железнодорожную насыпь, но и лагерь покидать опасно. “На самом АТП поселились бандосы, выселить их так и не смогли, к сожалению,” — припомнил Пулемётчик слова ещё одного сталкера с поселения новичков. — Тогда готовь датчики, — задумчиво прохрипел Ганс сквозь сильный порыв ветра. — А мне? — Ты ж не на долго, зачем он тебе? Держись с кем-нибудь рядом. Пройти мост оказалось не проблемой для группы, однако, подле автобазы послышались выстрелы дроби и “коры”. — Обходить надо аккуратно…чёрт! Близко не подойти — бандюки заметят. Дальше, по проезжей, тож не вариант — простых “миротворцев” постреляли, на их место спецы, те-то хоть за деньги пускали, а эти как только заметят какое-либо движение — им плевать кто и что, — откроют огонь без предупреждения. А прямо: кто его знает, зверьё за холмом или аномалия? — Предложишь что-то ещё? — оглянулся на Пулемётчика Ганс. — Да-а…да нет, наверное. Завернув у заросшей неглубокими трещинами и изрешечённой вмятинами от пуль бетонной автобусной остановки, Ганс неспеша спустился по пологому склону. Три раза одиночно пискнул детектор, встроенный в ПДА техника, который он сам и усовершенствовал на досуге: теперь компьютер ищет и автоматически подключается даже к самому слабому сигналу сети, ещё и заряд держит дольше — это был его эксперимент, подтверждающий догадку о взаимодействии жидкостей литий-ионных аккумуляторов с артефактами. “Вспышка” замедлила поток электронов, но эффективность не снизила. Кусты покачивались на ветру, листья пульсирующе поднимались ввысь и плавно плыли вниз. Трамплин. Недалеко взвыла собака, потом ещё две заскулили, сработала аномалия. Воздух будто втянулся в одну сторону, раздался хлопок, и во все стороны разлетелись куски плоти. Кот, до того преспокойно мешавшийся под ногами, теперь же прижался к земле, его короткая шерсть поднялась, он резво мотал головой в разные стороны. Из кустов неподалёку вывалилась псевдособака: тощая, мускулистая фигура с облезлыми чёрными боками, — яростно захрипев, приготовилась сделать короткий прыжок на Пулемётчика, свалить его с ног. Но не успела: её сплюснутую морду прострочила автоматная очередь Ганса, а следом добил пистолет Гайки. — Ух, скотина! — пробурчал Пулемётчик. — Всех не положим, бери Барсика на руки и вперёд! — Ганс осмотрел магазин, в котором осталось ещё четыре патрона. Кот с разбегу сам вскарабкался на разводящего руки Ярика под треск его футболки от острых когтей. У входа в тоннель скитались слепые псы, склонив головы, тыкались своими тупыми безглазыми мордами в рыжих щенков, подталкивая их как можно скорее спрятаться, голодные скалились и рычали друг на друга, деля меж собой ещё тёплые трупы сородичей. Рядом расположились и псевдособаки, стоящие на страже покоя невидящих собратьев. Остановившись в десятках метров от стаи, Пулемётчик вскинул ружьё, выстрелил в самую толкучку своры. Собаки заметались кругами, спотыкаясь о мохнатых псевдопсов. Пока стая растерялась, сталкеры кинулись напролом, ловко уворачиваясь от налетающих хищников. Пару собак пристрелил Пулемётчик, одна сама залетела в аномалию, запнувшись о другую. На входе в переход, заграждённый пустыми контейнерами с ребристыми стенками, и прочим громоздким строительным хламом, незваных гостей поджидала весьма крупная псевдособака. Ганс не успел опомниться, как серая, извалянная в грязи туша без предупреждающего хрипа кинулась ему на живот, сбивая с ног. Он удержал мутанта, выставив поперёк её пасти пистолет-пулемёт. Техник попытался откинуть собаку, но обезьяноподобная морда продолжала поедать его своими красными глазёнками. Всё произошло в считанные секунды. Пулемётчик пнул псину в бок. Кувыркнувшись, та оскалилась, но не успела ничего сделать: ещё пара выстрелов сбили с толку, а сталкеры бросились наутёк. До выхода было ещё далеко, а завалы не давали улизнуть. Обернувшись, Ярик увидел нагоняющего его мутанта, от испуга влез на кабельную катушку и следом подтянулся на грузовой контейнер. У Ганса промелькнула в голове мысль: действительно, тварь не сможет запрыгнуть на такое высокий контейнер, даже учитывая наличие вспомогательной катушки. Или сможет… тогда возможно скинуть псину, всё равно проще, чем носиться от неё по земле, зная, что у неё четыре ноги, а у тебя всего лишь две. И в ту же секунду, додумывая предположение, он отполз от края жестяной коробки. Пулемётчик, не озираясь, взбежал на балку и уже наверху сдвинул один её конец вбок. Мутант заскулил, свалившись наземь вместе с ней. Он скакал, царапал когтями металл, но никак не мог зацепиться. — Вали её, пока остальные не подтянулись! — Сейчас-сейчас, — замешкался Пулемётчик. Два попадания, три мимо. Но собака была повержена. С желтоватой паутины на пол упала капля, которая, приземлившись, извергла густой едко пахнущий пар. — Осторожно, тут везде жгучий пух! — Вижу, вижу… круто ты это придумал! Признаю, устал от перебежек, но, думаю, справился бы. Хотя твой вариант легче. — Я просто не знал, что делать, я испугался, — развёл руками Гайка. — Знаете, я чё-т уже не хочу никуда идти. Если всё так плохо началось… — “Плохо началось”! Это ещё удачно! Ты просто отвык, — возразил Пулемётчик. — Не вешай нос! Только представь себе эту поляну… может это послужит для тебя мотивацией. Из-за каменного свода выглянуло серое небо, вот-вот должен был начаться дождь. От деревушки сбоку в небо уходил мутно-белый столб дыма. Жизнь вокруг не кипит, но волнуется. И не все готовы оставить насиженные места. Кто-то боится бросить безопасное местечко в лапы грозным тварям — вдруг ещё придётся вернуться? — Лучше всё-таки не оставаться, по-моему, — Ганс осмотрелся, вгляделся в дым, рассеивающийся во влажном, душном воздухе. — Быстро, туда, убедиться, что это лажа, и обратно. — А если не так, что делать будешь? Давай не гунди, и так тоска… Недалеко впереди возвышался автомобильный мост над почти заболотишимся озером. В его мутно-зелёной воде тонули три автомобиля. Барсик остановился перед его началом, тихо мяукнул у ног Гайки. — Что такое? — с осторожностью спросил Ярик, опустившись на колени и мягко дотронувшись кончиками пальцев до его пушистой чёрной макушки. Но кот никак не отреагировал на движение. Он невозмутимо смотрел на группу, дожидаясь понимания. — Уйдите оба оттуда! Дозиметр зашкаливает, жесть! За необычным поведение животного Ярик не заметил тихого размеренного потрескивания. Ему всё казалось не таким, как есть. После шумной встречи со слепой сворой мир кругом стал слишком тих. Там каменные стены громким эхом отражали шорохи. А здесь всё спокойно, просторно, будто приехал на пикник, и осталось только сойти с обочины. Непривычно. Надо вспомнить всё.

Глава 3. Новые проблемы

Холодная капля коснулась кожи. Гайка поднял лицо к небу, в ясных глазах отразилась серая пелена ватных облаков, засорившая весь небосвод. — Идёшь? — спросил Ганс. Секунда, Гайка опомнился и поспешил за остальными. Пусть Долина и считается одной из опасных территорий, но на этот раз животные к людям не выходили: псевдоплоти купались в болоте, не обращая внимания на визитёров вдалеке, волки скучились под широкими рыжими лапами елей — уж больно им не нравилось мокнуть под дождём. — Сытые видать, — обратился ни к кому Гайка, но его слова так и повисли в воздухе. На возвышенности Пулемётчик остановился, его взгляд упал на ложбину впереди. Он взял бинокль, прикреплённый за петли, пришитые изнутри спортивной кофты. — Нет, мне не показалось! — улыбаясь, произнёс он. — “Электра”, вроде! Море “электр”! Видишь же, не наврал! — отстал от бинокля. — Всего лишь! Тоже мне, клондайк! К тому же, “море” — слишком громко сказано! Всего пару штук. Пусть далеко не вижу. — Проверим? — ухмыльнулся Пулемётчик. — Я и не спорю, — лукаво скосил глаза Ганс. — Пошли, артов там всё равно сейчас нет, они только ночью проявляются. Обходя ещё одно болотце, на этот раз больше напоминающее грязную городскую лужу, смешанную с бензином в равной пропорции, Ярик засмотрелся в ущелье меж высоких холмов. Пара-тройка деревянных ящиков, замаскированных расцветкой желтоватого камуфляжа, синяя палатка, мусор, намокший от недавнего моросящего дождя, угли, чёрным порошком разнесённые по округе. За всем этим возвышался холм, его, как вишенка, украшал столб с пламенно–жёлтым треугольником — радиоактивно. — Что там? — Выход на Свалку. За холмом, где уже чисто, застава Долга. Были планы заглянуть в “100 рентген”? — Потом, может… Перевёрнутый запорожец украшен гирляндой аномалий, при свете дня почти не различимой. Внутри салона, на крыше, стоит сейф — вытянутая коробочка с приоткрытой дверцей. Гайку коробка заинтересовала. Пара молний мелькнула над поверхностью земли, заставив его отпрянуть. Кот тоже не послушался. Встал, как вкопанный. Так и стоял, шипя и обнажая клыки. — Дайте мне детектор кто-нибудь, пожалуйста, хочу посмотреть, что в машине. Фабрика, у подножья которой лежал запорожец, издала несколько выстрелов, а в галерее появилась фигура. В тот же момент человек выбежал наружу. Наблюдающие насторожились, нарастал многоголосый писк, смешиваясь в белый шум. — Парни, помогите! — крикнула девушка. — Тушканы! Волна грызунов хлынула следом следом за ней. Застрекотала “гадюка” Ганса. Поток серых тушек взорвался красными вязкими брызгами. — Сколько их? — выкрикнул, перезаряжаясь, Игорь. — Две стаи, — она пнула носком одну из крыс, увернувшуюся от свинцового града. — Может уже меньше! — Свали! Пулемётчик замахнулся, граната упала в коридор. Через пару секунд полетела щепа — обивка стен. Ярик выждал, когда всё более-менее уляжется, перестанут мелькать искры, выскочил по запомнившемуся маршруту. Повалилось ещё несколько тел. Девушка сделала шаги в сторону группы, не заметив опалённой травы. — Стой! — заорал Гайка. Она обернулась, но сталкер сбил её с ног и повалился на землю. Выждав, Ярик быстро перевернулся, выпуская девушку. Появилась голубоватая дымка, воздух потяжелел, свечения стало больше. Гайка отполз ещё дальше и успел закрыть лицо руками. Яркая вспышка шаром восстала из чёрной угасшей травы. Ярик завопил, но голос сорвался, и крик превратился в хрипящий стон. На ткани сиреневой футболки проступили раскалённые дорожки и сразу погасли, оставляя лишь угольные полосы. Аномалия затихла, будто ничего и не было. Гайка упал, согнувшись и схватившись за широкий ворот футболки. Непослушные руки дрожали, сердце колотилось как после долгой и изнурительной пробежки, изо рта вырывались тихие стоны со сбитым дыханием. Пулемётчик подхватил Ярика, тот завыл громче, и поволок его за галерею. — Яр, как ты? Посмотри на меня! Смотри! Смотри! Ганс положил руку на плечо Пулемётчику, дабы тот отодвинулся. Аккуратно задрав футболку, он осмотрел обнажённое тело. По туловищу расползались багровые корни кровоточащих ожогов, окружённые гематомами. — Даже не знаю, что и делать… можно ли их чем-то обрабатывать? А вдруг шок или ещё что? — Извините. Он из-за меня пострадал, — девушка покаянно протянула контейнер для артефактов. Ганс накинул на ладонь тряпку и извлёк из контейнера “слюду”. Приложил к свободному в паутине ожогов месту снятую футболку, и уже на неё артефакт. — Привяжи! — скомандовал он Пулемётчику. Второй обмотал торс напарника тремя слоями бинта. Ганс надломил край артефакта, заставив его рассыпаться на осколки. Повязка начала нагреваться. Гайка тихо захрипел. — Я могу что-то ещё сделать? Я ведь… — Нет, не надо. Это просто несчастный случай. Все живы, значит всё окей. Надеюсь, поможет. Нам надо быстро уходить, у всех тут на видут валяемся… — Я пойду с вами, помогу чем смогу. Я Лера. Техник поднял на неё глаза. — Игорь. Это Иван, Ярослав. — А котик с вами? — Это Барсик. Откуда ты такая, Валерия? — Да не важно. А вы? — Похоже, уже обратно идём. С полчаса подождём. Дальше, если не придёт в себя — на руки и обратно, либо на своих двоих. Посторожи слева, окей? Она ушла, виновато оборачиваясь назад. Проводив её взглядом, Ганс вернулся к наблюдению за Гайкой. Эпицентр ожогов уже наполовину затянулся, прозрачная слизь вот-вот застынет, превратившись в коричневую корку. Бинты совсем тёплые, будто к батарее руку приложил. Ярик слегка хмурился, тонкие брови судорожно сводились у переносицы. Ганс хотел было обработать кривые ожогов, но представил, насколько быстро восстанавливается ткань, и оставил тело в покое, только положил под голову свой полупустой рюкзак, да, на всякий случай, прикрыл курткой комбинезона. Кот осторожно подкрался, несколько раз остановился обнюхать Гайку, потоптавшись на месте, мягко залез ему на ноги. Ганс потянулся прогнать животное, но лишь отмахнулся — вреда никакого тот не принёсет, отлежится и сам уйдёт, мало ли, может ещё какими-то целительными способностями обладает. Под боком громыхнул одиночный выстрел. — Крыса, холодно ответил на неозвученный вопрос Пулемётчик.

***

(Гайка)

Такое чувство, что меня что-то согревало, а сейчас этого нет, и холод ветра прожигал меня насквозь. Вроде лето на улице, а неприятно местами. Мурашки пробежали по спине. Я с трудом открыл глаза, как будто долго спал, да ещё и отёк. Надо мной склонился Ганс. Разрезал узел связанных концов бинта. Вдобавок, я почему-то лежу без верха. — С добрым утром, — насмешливо проговорил он. Под последним слоем повязки показалась угольная крошка, истлевшая некоторое время назад. Это они меня углями прогревали, зачем? Ганс встряхнул мою футболку, чёрный песок ссыпался на землю, небрежно свернув, положил рядом. Подошёл Ваня, опустился на колени. — О, очухался! — окинул меня взглядом. Улыбка сползла с его лица. — Как себя чувствуешь? — Холодно очень… и щиплет здесь, — я провёл пальцем по воздуху в районе диафрагмы. — Холодно? Ганс, дай ты ему одежду, заставляешь мёрзнуть, бедного! Футболка вся какая-то в разрезах с оплавленными краями. Я задрал её. И замер. Живот и грудь рассекали точно такие же молнии, какими плевалась в последний раз аномалия, только зарубцевавшиеся. Под ними словно кислоту разлили — щиплет неимоверно. Я поскорее накинул куртку.

(Ганс)

Воздух сжат как прессом, не продохнуть. И голова гудеть начинает. Устал, наверное. Зачем только попёрся с ними? Надо было одних пустить, чтоб сразу урок усвоили, ещё на собаках. Нет, так нельзя. Мы ж теперь команда. Да и надо отдать должное, если б не Пулемётчик, меня бы тут уже не было, не думаю, что смог бы долго сопротивляться этой твари. Дураки они… но пошли, значит пошли, что ни случается — всё к лучшему. Девчонку, вон, спасли — уже хорошо. Правда, стыдно ей перед нами, что-ли? Что-то затихла, заныкалась. Такое знакомое назойливое чувство, будто что-то должно случиться. Надо поднимать всех. Один мой знакомый, на тот момент впервые в жизни опробовавший самолёт как средство передвижения, по прилёте первым делом обматерил “железную птицу”, судиться хотел с пилотом, или владельцем, не помню уже, за “свёрла в ушах” — типа, так заложило уши до боли. Интересно, я это же ощущаю? Кости ломит — сейчас сам завою… Выброс! Скорее всего это выброс! А если нет? Попусту кричать “волки!”... Предупредить надо хотя б. — Валерия! — в ответ тишина. — Валерия! — я вслушался в пустоту. Что с ней? Ушла всё-таки? Я поднялся, отряхнул штаны, и завернул за угол. Она сидела, опёршись спиной о противоположную стену и прижав колени к груди, перебирала пуговицы на рукаве. — Лера, я зову-зову тебя, а ты не откликаешься. — Ой, я не слышала, — Валерия повернула ко мне голову, но капюшон всё ещё закрывал половину её лица. — Пошли к остальным. — Мне кажется, скоро произойдёт выброс. Что-то мне всё хуже и хуже. — Я тоже так думаю, небо не то. Странное какое-то. Сам поднимешься? — Да, могу, — парень выпрямился во весь свой малый рост, но тут же немного согнулся. Видимо раны ещё болят, ничего, он молод, всё как на собаке заживёт. Я закинул свой рюкзак на спину, а Пулемётчик подобрал вещи Славы. Валерия к тому моменту переминалась с ноги на ногу, с любопытством поглядывая на Барсика, видно, что боится подойти. — Чего стесняешься? Он не кусается. Девчонка вновь помялась, провела глазами по траве, покрытой ртутными каплями росы, и наконец решилась на знакомство с котом. Тот был не против. Тучи сгустились, став непроглядным слоем поролона, защищающим Землю от воздействий извне. Меркнущие проблески говорят об отступлении солнца. Мне показалось, что небесная вата начала пропитываться свежей, алой кровью. — Нет, на Кордон не успеваем. Да даже до ближней деревушки не получится… — У соседней фабрики есть подвальное помещение. Там никого нет, — прервала парнишку Валерия. (...) Задрожала почва под ногами, Ганс пошатнулся и ухватился за Пулемётчика. Послышался взрыв, по крайней мере так подумал техник. Небо прострелили лучи белого света, сквозь накопившие в себе дурную кровь облака. Девушка кинулась напролом на территорию предприятия, без каких-либо мыслей огибая стопки бетонных пластов с знакомыми квадратными узорами. Раскаты грома, повисшие в блистающем электрическими разрядами воздухе, вновь ударили по барабанным перепонкам. Гайка остановился, прижал плотно ладони к ушам и, зажмурившись, в стоне открыл широко рот. Лера взяла его за локоть и поволокла за собой в машинный зал. Перед собой Ганс увидел громадные промышленные агрегаты. “Всего лишь цоколь? Глупая, “подвал, подвал”! — подумал он. — Вот если бы ты нашла место ещё глубже, чтоб Всплеск меня вообще не достал…” — Но видя, как девушка рванула в бок, сразу выдохнул. Спуск на минус первый этаж оказался практически сразу за стеной, в другом зале. Тяжёлая дверь бункера громко захлопнулась. — Желательно ниже, — Ганс уткнулся локтем в стенку будки лабораторного КПП. В сумраке Пулемётчик нащупал взглядом лифт, наполовину торчащий из шахты. За ним — ещё одну открытую кодовую дверь. От неё вниз уходили лестничные пролёты. Глава 4. (Гайка) Громыхнула какая-то железяка, лишь бы здесь никого не было. Я дёрнулся от испуга. Есть здесь кто-то? Лучше бы, конечно, не было. Около получаса выждать и только. Если за это время удача успеет снова надо мной поглумиться, это будет фиаско. — Народ, — Ваня приглушил голос, — никого не смущает свет? Типа, откуда он здесь? — Существуют аномальные места, где техника и электроника сама работает — данный феномен всё ещё не объяснили. Ну, либо же местечко обитаемо, — Ганс задрал голову, разглядывая потолок. — С виду и не скажешь. Развалюха сплошная… Не опуская головы, он сдвинул глаза вниз, на поворот коротенького коридорчика. Я прислушался к шорохам. Будто дует кто-то. То тише, то громче. — Может, это одну из труб прорвало? Похоже. Пар с шипением выходит? — Наврятли. Расстояние меняется… Из-за стены выпятилось марево, освещаемое рыжей кометой в сердце. Она резко сменила направление по коридору, как трамвай, идущий строго по рельсам. Я слышал суету за моей спиной, но сам не мог и шелохнуться, взгляд приковался к одной точке, я всё таращился на пламя. Глазам стало больно от яркого света. Я будто почувствовал, как лицо обдало жаром. Кое-как извернувшись, в беспамятстве я всё же смог прийти в чувство, однако за другими уже не поспел и укрылся под лестницей, совершенно не понимая своих мыслей, действий и внутреннего голоса. Спустя некоторое время я потихоньку опомнился, закололи потрескавшиеся корки на животе, наверное оттого, что я сидел сложившись в самом углу под ступенями. Выглянул из-под них, но видна была только часть коридора. “Офигеть”, — подумал я. —Да… — услышал в ответ над самым ухом. Я вздрогнул от неожиданности. Подумалось, ещё тварь какая притаилась… ...но нет. Под рукой сидела сталкерша, которую я так благородно спас. Сейчас, находясь бок о бок с ней, я смог рассмотреть её. Светлые волосы, как у кукол “Барби”, сплетены в косу, завязанную толстой нитью. Конопушки усыпали щёчки и нос. Бледная, видимо тоже знатно испугалась. Красивая. А ещё меня, вроде, ниже, или как я, что тоже неплохо. В джинсе вся. Девушка заметила, как я в наглую пялюсь на неё, и немного смутилась. О, какой я идиот! — Прости, ты Валерия, да? — Можно просто Лера. — Ты почему здесь? — Я засмотрелась и не рискнула догонять тех. Я снова выглянул. В тишине помещения отдалённо зашипело пламя. Гулко ударилось о ступени нечто железное тяжёлое, поймало в себя четыре выстрела, медленно покатилось вниз. Хлопнула дверь бункера. Почуяв что-то неладное, я подскочил, но не двинулся с места. И правильно: бабахнуло так, что посыпалась цементная пыль. Огненная туча сплыла и скрылась в соседнем коридоре. Я подождал пару драгоценнейших секунд, пока сущность пропадёт из поля зрения. Схватил Леру за запястье и рванул вслед за пламенем. Она остановилась, потянув меня за собой. Глядит на лестничную клетку. Следом за грохотом выплыла лавина хлама, дыхнув напоследок непроглядным облаком серой пыли. Но Ваня… Они все остались там! Я осторожно прошёл по завалам, докуда это было возможно. Бетонная лестница трёх этажей обвалилась. Что рвануло? А главное — где напарники? — Эй! — крикнул я. — Ау! — тишина. — Ваня! Ганс! Мы внизу! Сзади подкралась Лера, выглядывая из-за косяка. Она показалась напуганной. Я и сам не понимал, что делать, чувствовал растерянность. Но мне захотелось вселить в неё уверенность, воодушивить. И взять управление на себя. — Глушняк. Надо искать другой выход. Эй! — крикнул напоследок в пустоту, однако ответа я так и не услышал. Лера двинулась вслед за мной. В глубине помещения послышалось то ли шипение, то ли тихий свист — фиг разберёшь. Я зашёл в соседнюю комнатку — укутанную полотном паутин каморку. Придвинулся ближе к шкафчику с моющими средствами. Девушка вильнула следом. — Это ещё что за “комета”, блин?! — у меня не получилось сдержать эмоций. — Не знаю. Оно не атаковало… — А откуда ты можешь знать, что происходило наверху?! — перебил я её. — Эту шнягу надо опасаться, при любом раскладе. Мы не знаем, мутант это или новая аномалия. Лучше не связываться. Она внимательно слушала меня. Её пухлые губы подрагивали, но в глазах-лобелиях я видел разрастающееся доверие. — Мы дождёмся, когда “это” ещё раз пролетит и пойдём дальше в затылок, — я не знал, верно говорю или нет, и сам верил, верил каждому своему слову. Ведь, похоже, что я — её последняя надежда… на сейчас. — У тебя есть что-то получше обычного ПБ? Лера закопошились, снимая один из ремней с джинсовочки. Тут я ощутил покалывание сотни игл в груди. Хотел согнуться, но она уже протягивала этот ремень мне, и я не хотел проявлять перед ней слабость. — Калашников? Какой-то пожёванный. — Это не мой, — оправдывалась она. — Не суть. Я возьму? Дай ещё патронов. Девушка достала из рюкзака коробку. Как я и говорил: огненная туча проплыла, мы — следом.