Отчаянный

      — Кенни, к тебе пришли, — резкий голос Кэрол МакКормик разносится по всему дому, сразу же вызывая недовольный крик Стюарта, что-то на подобии «не ори, сука», на что Кэрол, конечно же, сразу отвечает, не задумываясь о том, как это всё будет выглядеть перед гостем. Будто для кого-то секрет, что в этом доме не всё так гладко и здорово.       Кенни вздыхает, откладывая журнал в сторону, и лёгким движением встаёт со старой, едва целой кровати. Он подходит к двери и, открыв её с пронзительным скрипом, выглядывает в коридор. По грязному полу, покрытому пылью и заваленному редкими упаковками из-под всего, что могло найтись в этом доме, к его комнате идёт никто иной как старый приятель Баттерс, оглядывающийся, словно в поисках чего-то на стенах и потолке, неся на одном плече рюкзак. Баттерс не был таким уж редким гостем у МакКормиков. Он считал Кенни отличным другом, а тот был не прочь зависнуть вместе, и теперь, когда на горизонте уже маячили экзамены, готовиться вместе было удобнее. Не то чтобы Кенни сильно волновался из-за них, но вот Баттерс, наверняка запуганный родителями, которые проели ему весь мозг речами о том, как важно сдать экзамены и поступить в престижный колледж, не слабо так нервничал. Кенни и думать не хотел, какое наказание родители придумают для Баттерса, если он сдаст хоть один экзамен хуже, чем они надеялись.       — Привет, — губы Стотча тронула лёгкая улыбка, когда он быстро проскользнул в комнату МакКормика.       — Проходи, — протянул Кенни, смотря на уже вошедшего друга.       Баттерс аккуратно поставил рюкзак на пол.       — Снова помочь с физикой? — он уже точно знает, что как минимум час они будут пытаться впихнуть в голову Баттерса невпихиваемые знания.       — Ага, — кивает Баттерс, потянувшись к рюкзаку и достав потрёпанную тетрадку и учебник.       Кенни вздыхает. Вопреки распространённому мнению, Кенни далеко не глуп. Выполняя домашнее задание кое как и через раз, он лишь показывает наплевательское отношение, хотя, опять же, не специально. МакКормику интересна наука, но он скорее предпочтёт засесть в отчуждённой лаборатории доктора Альфонсо, наблюдая за его работой, запоминая, записывая, даже помогая старому учёному, постигая сокровенные тайны физики, биологии и генной инженерии, нежели сидеть в школе и благополучно засыпать под нудное монотонное бормотание учителей, каждый раз причитающих и заводящих одну и ту же песню про то, какой же Кенни умный мальчик и как же он губит своё будущее, наплевательски относясь к учёбе. Сам же он сильно не заморачивался, будучи уверенным, что с лёгкостью сдаст все экзамены и проскочит в какой-нибудь колледж, так ещё, скорей всего, получит льготы на основании не лучшего финансового положения.       — Баттерс, — как и предполагалось, битый час Кенни словно со стеной разговаривал. Физика никак не укладывалась в мозгу друга, а отчаянные попытки, хоть и были весьма похвальными, в конечном итоге приводили к полному провалу, — простейшая формула, это же основа основ, ещё в прошлый раз столько с этим разбирались!       — Прости, Кенни, — Стотч виновато смотрит куда-то в сторону, потирая костяшки пальцев друг о друга — старая детская привычка.       — Да ничего, — МакКормик откладывает ручку, проводя рукой по взъерошенным волосам, — просто всё никак не пойму, чего ты так пытаешься в физику.       — Родители говорят, что инженерия — престижное дело, — этот ответ Кенни слышит каждый раз, а вопрос о таком прямом выборе тоже не редкость. Стотч никогда особо не показывал интереса к точным наукам, отдавая предпочтение социальным или же вообще искусству. Разумеется, иногда будучи мягкохарактерным, он не смел возразить родителям, сделавшим этот выбор за него.       — Тебе самому-то что нравится? — и всё это уже давно не ново.       — Ну, не знаю, наверное, социология или литература, — иногда казалось, что Баттерс не изменился. В его поведении глубоко укоренилась повадка стыдливо отводить взгляд в сторону, начиная мямлить.       — Во-о-от, — тянет Кенни, медленно кивая и закидывая ногу на потрескавшийся и кое-где даже подгоревший стол, что казалось крайне опасным, учитывая шаткость конструкции, — пожалуйста. Никогда не поздно поменять направление.       — Ну уж нет, родители будут злиться. — Тебе семнадцать, Баттерс. Семнадцать, — Кенни достаёт из кармана помятую пачку сигарет и обшарпанную зажигалку, щёлкает ей и подкуривает, — они не могут вечно решать, что тебе делать.       — Да знаю я, но что остаётся, — Стотч смотрит на Кенни, развалившегося в кресле и пускающего дымные колечки. Огромная майка на бретельках мешком висит на сухом теле, просторные потёртые джинсы кое-где порвались, блондинистый маллет разросся, доставая до плеч. С таким расслабленным видом Кенни выглядит действительно свободным, даже счастливым, — тебе-то хорошо, у тебя всё не так строго.       МакКормик выгибает бровь, окидывая друга взглядом, говорящим «ты хоть понял, что сейчас сказал?» И правда. Мало кто мог бы быть счастлив с такой же жизнью как у Кенни. Наверное, он просто был сосредоточен на другом. Не на нищете или плачевной репутации семьи. А на себе.       — Я бы тоже хотел всегда сам решать, что мне делать. Наверное, звучит очень жалко.       — Совсем чуть-чуть, — обнадёживает Кенни, слегка склоняя голову набок и затягиваясь, — я понимаю всю неуправляемость твоих родителей, но если разговоры с ними не помогают от слова совсем, сделай это без их ведома. Возьми углубленное изучение интересующего предмета, поменяй направление и возьми занятия, которые хочешь. Уверен, с учителями можно договориться. Поступишь куда захочешь.       — Если б это было так просто, — со слов Кенни это действительно звучало просто, — если родители узнают, что так сильно ослушался, из дома выгонят.       — Поживёшь у меня. — Тут Баттерс уставился на выпускающего изо рта дым Кеннета. — А что? Никто даже и не заметит, ты и так тут часто торчишь, и не то чтобы кому-то было дело. А потом уже и колледж, съедешь в общежитие.       — А платить за обучение кто будет? — вся схема была лёгкой лишь со слов беззаботного МакКормика.       — Тут уже сложнее, — Кеннет пожал плечами, — наверняка, твои любимейшие родители откладывали деньги тебе на колледж. Они или, например, бабушка. Не побрезгуй стащить. Или попытайся получить стипендию. У тебя ещё целый семестр, чтобы подтянуться до отличника и подготовиться к экзаменам как следует.       Стотч нахмурился, в недоумении пялясь куда-то сквозь Кенни. Да, конечно, это звучало заманчиво, пусть и рисково, но Баттерс был не из тех, кто готов поставить всё на кон, когда вероятность провалиться действительно большая. Иногда он мечтал о такой же решимости как у Кеннета.       — Ну, или, если хочешь, можем вернуться к разжёвыванию физики, — МакКормик потушил сигарету прям о стол, оставив на поверхности ещё одно пятно и отбросив окурок на край.       — Да, наверное, так будет лучше, — Баттерс ничего не хотел больше, чем врезать себе. Хотя нет, было кое-что. Он хотел быть как Кенни. Хотел сидеть и курить в своей комнате, наслаждаясь жизнью как только мог. Пусть он на дух не переносил табачный дым, но такая возможность была бы просто замечательной. Хотел быть способным учеником, хотел быть таким же уверенным и независимым.       Кеннет вздохнул. Он-то надеялся, что вдохнул хоть немного решимости в незадачливого парня.       — Хотел бы я быть как ты, — напоследок обронил Стотч, пока МакКормик снова брал ручку, морально готовясь к очередном часу вдалбливания формул в неприспособленную для этого голову, — иногда мне кажется, что ты можешь всё.       — Хотел бы я уметь всё, — Кеннет усмехнулся. Конечно же, это тешило его эго, пусть и сочувствие к другу брало верх.       — Но разве это не так? Во всяком случае, ты можешь очень много! Тебя никто не контролирует, ты знаешь, чего хочешь, ты можешь делать всё, что только пожелаешь! А ещё у тебя много девчонок.       — Не приходилось бы ещё полы драить в «Сити Вок» за еду, было бы вообще прекрасно, — добавил Кенни, словно с небольшим упрёком. Да, семье не хватало денег, так что себя он обеспечивал, по большей мере, сам, так ещё и с раннего возраста. Однажды нанялся в китайскую забегаловку, да так понравился владельцу, что тот до сих пор подкидывал работу как мог. И опять же, Кенни часто располагал к себе людей. Даже в детстве ему как-то это удавалось, не смотря на крайне сомнительный запах, исходящий от него тогда.       — Я б подраил, если б это означало быть как ты, — Баттерс не особо скрывал своего восхищения. Он видел в Кенни чуть ли не идеал, мечтал быть как он.       — Всё в твоих руках. Варианты с учёбой я тебе подкинул, уверенность со временем придёт, а насчёт девчонок, — Кеннет призадумался, — у тебя ж была подружка. Она ещё уехала, так вы всё это время общались.       — Да, мы ещё общаемся, но когда вам уже не по десять лет, этого не хватает, — да и не только в этом дело. К Шарлотте Стотч потерял интерес ещё давно, а вот его восхищение Кеннетом с годами лишь росло.       МакКормик улыбнулся.       — Понимаю. Конечно, хочется большего, — хитроватая, даже несколько смазливая улыбка явно давала понять, что «большего» у самого Кенни было хоть отбавляй. Почему-то это вызвало у Баттерса волну ревности. Почему у него есть это самое «большего», а у Стотча нет? Он тоже хочет. И он хочет с Кенни. С уверенным, смелым, умным, симпатичным, с таким хорошим другом Кенни. Наверное, эта мысль вгрызлась в мозг, заставив несчастного хмуро уставиться на друга, — ты в порядке?       — А? Да, да, всё хорошо, — Баттерс хотел было вернуться к ненавистной физике, но, с другой стороны, хотелось бы узнать о Кенни ещё больше, — а у тебя кто-то есть? Вокруг тебя всегда крутится много девочек.       — Ну, никто конкретный меня не интересует, — Стотч знает, что Кенни врёт.       — Да? Вроде бы, Ред слишком часто около тебя тусуется, да и напрямую заигрывает. А ты отвечаешь.       — Они с Кевином долго были вместе, он не переживёт.       — Это было года четыре назад.       — Всё равно, — Кенни развёл руками. Сколько бы он не флиртовал, постоянной девушки у него не было. Он предпочитал однодневные романы, о которых слогали слухи и легенды некоторые любящие всё друг другу рассказывать (а иногда и преукрашивать) дамы.       — По-моему, она как раз в твоём вкусе.       — Да мне без разницы.       — Как раз рыжая, — Баттерс почти что сверлил МакКормика глазами. Тот же лишь недопонимающе уставился на него в ответ.       — В каком смысле «как раз?»       — Да это же очевидно. Я вижу, как ты пялишься на Брофловски, — это звучало даже несколько обиженно и заставило лицо Кеннета вытянуться от удивления. Наверное, Стотч слишком часто заглядывался на объект своего восхищения, да так часто, что начал подмечать детали, которые невооружённым глазом и не видно. То, как Кенни ловко увиливает от поклонниц, умело переводя тему и исчезая в толпе или кабинете, то, как, сидя на уроке, разрисовывает поля в тетради, как иногда, когда над чем-то задумывается, почёсывает подбородок с проступающей на нём щетиной, как смотрит на Брофловски, когда они в одной компании. С едва уловимой ухмылкой, с теплотой в глазах, словно готов слушать вечно. Может, просто по стечению обстоятельств, а может, по задуме Кенни, МакКормик всегда оказывается рядом с Кайлом, так, чтобы их не разделял кто-нибудь между ними, когда они своей неизменной шайкой ходят по школе. А если вдруг Кеннет начинает говорить с Брофловски, то голос его звучит намного мягче, и он никогда не грубит, в отличии от обычного общения с остальными, где парень совершенно не стремится выбирать выражения, не скупясь при этом на оскорбления. Кенни не лезет вон из кожи, лишь бы обратить на себя внимание или понравиться. Он довоьствуется тем, чтобы быть хорошим другом, который всегда рядом.       — Баттерс, — Кенни сохранял уверенность, беря себя в руки после своего разоблачения, —не неси хуйню.       — Да я ж никому не скажу! — Баттерс действтельно не собирался. С одной стороны, он завидовал Кайлу. Кенни, которому, казалось бы, чего только в жизни не хватало, который мог выбрать кого угодно, хотел быть с парнем, которому он, скорей всего, был даже не интересен. Было бы такое у Баттерса, он бы наверняка и думать не мог о ком-то недоступном. — Просто, почему он?       Кенни несколько недовольно посмотрел на друга.       — Почему тебя это так интересует?       — Ну, у тебя есть всё, о чём я могу только мечтать, ты один из самых классных парней в школе, но ты отвергаешь всех подряд, готовый бегать за кем-то ещё.       Кеннет вздохнул. Несколько секунд он смотрел куда-то в стену. Он знал, что Баттерс не будет трепаться об этом, учитывая их действительно крепкую дружбу. Он много рассказывал МакКормику о своих секретах и проблемах, и в народ они не пошли. Но на вопрос так и не ответил.       — Вроде как, у него что-то с Дэниелс, — МакКормик старался звучать отстранённо, пусть и было максимально ясно, что его это не устраивает. И чем Николь не угодил Толкин? Они отлично ладили, пока по какой-то причине не решили разойтись, после чего её интерес к Кайлу снова вырос. А он, наверное, и не думал про неё забывать. Долго же они ждали.       — И тебя это злит?       — Скорей, расстраивает.       Кенни был в лёгком недоумении. Он не считал себя лучше всех, но действительно не понимал, что такого Кайл нашёл в Николь. Наверное, это слегка эгоистично. Думать, что можешь дать человеку намного больше, нежели кто-то, с кем он встречается, но ничего поделать с этим нельзя.       — А хочешь, я помогу тебе отвлечься от твоей грусти? — Стотч нервно посмотрел на друга.       — Что ты имеешь ввиду?       Баттерс снова отвёл взгляд, потирая костяшки пальцев друг о друга.       — Ну, мы можем немного, — промямлил он почти неслышно, чувствуя, как заплетается язык, запинаясь и даже не зная, как лучше выразиться, — ты мог бы представить, что я Кайл, или что-то в этом роде.       Кенни свёл приподнятые брови, явно не ожидая такого предложения. Он, конечно, догадывался, что представляет для Стотча огромный интерес, и даже подозревал, что тот к нему не только ради учёбы ходил, но как же ему хватило смелости решиться и предложить такое? Баттерс вообще когда-нибудь это делал? У Кенни давно никого не было, напряжение снять хотелось, но ведь это был его друг, а такими занятиями можно было всё испортить.       — Ты предлагаешь мне, — МакКормик протянул, смотря на Стотча со слегка скептическим прищуром, — заняться сексом?       Баттерс вздрогнул от столь прямолинейного вопроса, немного покраснев.       — Ну, если ты не против, я был бы очень рад, — неловкость так и сочилась из него, пропитывая всё вокруг.       Кенни вздохнул. С одной стороны, хотелось просто оборвать Баттерса на этом, чтобы тот перестал нести чушь и источать неловкость, но, с другой, предложение было довольно заманчивым, учитывая, что МакКормик давно ни к кому кроме себя не прикасался, ограничиваясь флиртом. Пока он задумчиво перебирал возможные варианты развития событий, того, что может пойти не по плану или привести к полному избеганию друг друга, Стотч вытащил из кармана слегка помятую бандану, сложенную в полоску.       — Чтобы тебе было проще, можем завязать тебе глаза, — он явно подготовился к этому. Кеннет усмехнулся, но решил не спрашивать, сколько же Баттерс планировал это, дабы не смущать его ещё больше.       Вздохнув, Кенни встал со стула, потягиваясь. Он неторопливо прошагал к двери и, щёлкнув замком, запер её. Согласился, значит. Баттерс сглотнул. МакКормик упал на старую кровать, тут же просевшую и жалобно скрипнувшую под ним, и похлопал по месту рядом с собой. Стотч юркнул к нему, садясь рядом и подползая ближе, чтобы дотянуться до его головы и завязать Кеннету глаза. Конечно, он предпочёл бы в них смотреть, всматриваясь в глубокую светлую синеву, но и Кенни предпочёл бы быть не с ним, а так ему будет проще подключить воображение. Мягкая ткань ложится на кожу, и Баттерс завязывает узел на затылке. Кеннет вертит головой, словно пытаясь воспринять мир, не видя его.       — Презерватив в ящике стола, — Кеннет не собирается сам на ощупь искать всё необходимое, так что это приходится делать Стотчу. Он с лёгкостью находит нескодько блестящих упаковок, раскиданных среди каких-то бумаг, журналов, упаковок от таблеток, пачек сигарет и пустых зажигалок. Баттерс сообразил и захватил ещё и маленькую баночку со смазкой.       Кенни берёт вложенные ему в руку предметы и, отложив их в сторону, на ощупь тянется к Баттерсу. Если ориентироваться только на осязание, отключив при этом мысли, то вполне можно настроиться и представить кого угодно. МакКормик проводит руками по талии друга, держит, сминая рубашку, чувствуя тепло тела под ней. Он садится ближе, держа Баттерса одной рукой, пока другая медленно скользит к груди, оглаживая, прежде чем спуститься к животу. Он наклоняется, его тёплое дыхание обдувает щёку Стотча, пока тот сидит, неуверенно кладя руки на худые плечи Кеннета, который утыкается носом в щёку, потираясь об неё, словно ища губы, которые хочет поцеловать, и, наконец, находит. Он наваливается на Баттерса, укладывая его на кровать и прижимая к ней своим телом, кружа медленными аккуратным поцелуями вокруг губ, но не касаясь их, а лишь выцеловывая кожу с проступающей щетиной, то ли дразня, то ли действительно желая попробовать каждый сантиметр Стотча. МакКормик немного ускоряется, прежде чем наконец-то прижаться губами к губам друга, таким мягким, совершенно не похожим на его обкусанные и слегка сухие, посасывает нижнюю, чередуя с лёгкими прикосновениями, проталкивает язык сквозь податливый барьер, и Баттерс отвечает, стараясь облизать язык парня, наверняка руководствуясь убеждением «чем сильнее и быстрее, тем лучше», за что получает лёгкое сжатие талии и фырканье, сразу понимая, что перестарался и позволяя более опытному юноше вести.       Кеннет глубоко вдыхает, спускаясь к шее Баттерса и утыкаясь в неё, собственнически хватая его за рёбра, вжимая в кровать. Он чувствует приятный аромат, что-то отдалённо напоминающее смесь мяты с дезодорантом или дешёвым одеколоном. Кенни резко выдохнул, наверное, слегка разочарованный. Кайл пахнет по-другому. От него веет чем-то сладким, похожим на ваниль и корицу с примесью остринки, что МакКормик всегда замечал, стоя близко к Брофловски. Чтобы не портить себе фантазию, Кеннет спускается к ключицам Стотча, проводя по нежной коже языком, пока воображение рисует ему стройное подтянутое тело с россыпью веснушек и редкими волосами на груди. Он аккуратно расстёгивает пуговицу за пуговицей, исследуя открывшиеся участки, представляя, как одарит вниманием каждое пятнышко, сотни которых рассыпались по бледной коже, словно созвездия. Кенни распахивает рубашку Баттерса, его ладони блуждают по обнажённому торсу, обхватывают грудь, пока он поочерёдно облизывает уже затвердевшие соски, заставляя Стотча в порыве эмоций вцепиться в растрёпанные блондинистые локоны, дёрнуться и слегка напрячься от незнакомых ощущений, но ненадолго, ведь нежные поглаживания по разгорячённой коже отлично успокаивают, показывая, что всё будет хорошо.       Кенни отстраняется, как только весь торс Баттерса оказывается покрыт влажными следами его языка и редкими красными отметинами от покусываний и посасываний кожи. МакКормик переворачивает Стотча, ставя его на четвереньки и, опять же, на ощупь расстёгивая его брюки, чтобы стянуть их вниз вместе с нижним бельём. Он тянется назад, туда, где должна лежать отложенная им смазка, и находит её на самом краю кровати, пока Баттерс чуть не запутывается в своей рубашке, пытаясь стянуть её с себя. Повертев баночку в руках, МакКормик открывает её и выдавливает скользкую субстванцию с фруктовым ароматом на пальцы, совершенно не жалея. Он вновь подползает ближе к Стотчу, уверенным, но нежным прикосновением размазывая гель между ягодиц, от чего тот подаётся вперёд, рефлекторно отстраняясь от непривычного ощущения. Кеннет удерживает его, кладя свободную руку на бедро и вычерчивая на нём пальцами незамысловатые узоры.       — Расслабься, — шепчет МакКормик, обводя сжимающееся кольцо мышц кончиком пальца, хорошо смазывая, прежде чем аккуратно протолкнуть внутрь одну фалангу, вызывая у Стотча лёгкое шипение и чувствуя, как тот сжимается.       Подготовка не занимает много времени — Кеннет аккуратно вводит палец внутрь, постепенно добавляя второй, двигая ими и раздвигая, растягивая тугой вход, наклоняясь, чтобы проложить дорожку из поцелуев по выпирающему позвоночнику, выступающему на согнутой спине, заставляя миллионы мурашек пробежать по телу. Сразу после он ищет на старой смятой простыни упаковку с презервативом и, аккуратно его открыв и приспустив штаны с боксерами, натягивает его на уже вставший член. Довольно умело, учитывая, что глаза всё ещё завязаны. Кенни берёт Баттерса за бёдра, выравнивая головку члена с подготовленным ободком мышц и медленно входит, давая Стотчу привыкнуть и не делая резких движений. Стотч старается не шуметь — всё-таки, в доме они не одни, да и предложил он это, чтобы Кенни смог подумать о Кайле, лишний шум этому явно не поспособствует. Парень прикусывает нижнюю губу, позволяя тихому сдавленному стону вырваться наружу. Ему нравится, что это Кенни, ему нравится, что Кенни такой аккуратный и нежный, он привыкает к ощущениям, которые начинают приносить неподдельное удовольствие, и Баттерс подаётся назад, открываясь своему любовнику. Кенни медленно дышит, наклоняется вперёд, обхватывая талию Стотча одной рукой, а другой опираясь на проседающий матрас, прижимаясь к нему сзади. Кенни медленно двигает бёдрами, полностью погружённый в Баттерса. Он не толкается на всю длину, больше потираясь, нежели входя и выходя. Кеннет обвивает руки вокруг горячего тела, снова прижимая к кровати, ложась сверху, подмечая, что Баттерс немного крупнее Кайла, что касается комплекции. МакКормик видел Кайла без верха, это было стройное и подтянутое, плоское, почти худое тело, а вот Стотч на ощупь был мягче, нежели Кайл в представлении парня.       Кенни начал двигаться немного быстрее, наращивая амплитуду, чувствуя, как мышцы Баттерса сжимаются вокруг него, видя перед глазами размытое изображение из его собственных фантазий — Кайл, выгибающий спину, чтобы получить больше прикосновений, уткнувшийся в простынь, чтобы не быть слишком громким, шепчущий имя Кенни сквозь протяжные высокие стоны, полуприкрытые изумрудные глаза, сбитое дыхание, испарина и пара прядей, прилипших ко лбу. Кенни хрипло выдыхает и тянется к руке Стотча, сжимающей простынь, чтобы взять её в свою. Он хотел держать руку Кайла, зарыться в его растрёпанные кудряшки, слушая его надламывающиеся от удовольствия стоны, нарастающие по мере приближения разрядки, переходящие в полные блаженства вскрики, хотел полностью раствориться в нём и никогда не отпускать. Он обнимал зажатое между ним и старым матрасом тело, толкаясь быстрее, но ни в коем случае не грубо, каждый удар паха о бёдра сопровождался маленьким сбоем в дыхании, он целовал веснушчатые плечи, пока Брофловски приподнимался на трясущихся руках, чтобы посмотреть назад, на Кенни, а тот переключался на его щёку, ощущая хриплые горячие вздохи на себе, наслаждаясь мускусным букетом запахов, смешанным с ванильно-коричным ароматом самого Кайла. Только вот Кайла тут не было. Не было его хриплых стонов, не было сладкого аромата с остринкой, не было пушистых кудряшек и веснушчатой бледной кожи. В реальность Кеннета вытянули колючие, коротко стриженные волосы на затылке Баттерса, встретившие его вместо мягких кудряшек, к которым он так хотел прильнуть. Всё-таки, это было не то.       Кеннет отстранился, взяв Баттерса за бёдра, и начал равномерно двигаться, наращивая темп и машинально толкаясь, одновременно поглаживая член Стотча в такт своим движениям. Баттерс тихо постанывал, всё ещё наслаждаясь близостью с любимым Кенни, пусть уже и без такого количества ласок. Ему не потребовалось много, чтобы кончить, оргазм сотряс всё его тело, и, запрокинув голову и сильно прикусывая губу, Баттерс издал пронзительный, приглушённый стон, прежде чем упасть на кровать, подёргиваясь и сжимаясь вокруг МакКормика, который, сделав ещё несколько толчков, кончил вслед за Стотчем. Кульминация ощущалась довольно сухой, тем более после представленной в ярких красках фантазии и выходом в суровую реальность.       МакКормик громко дышал, приводя себя в порядок, вытирая член тонкой тканью майки, натягивая боксеры с джинсами и выбрасывая куда-то на пол завязанный презерватив. Баттерс сел, всё ещё слегка дрожа, и подполз к Кеннету, аккуратным движением снимая с его глаз бандану. Кенни на секунду закрыл глаза, заново привыкая к дневному свету.       — Мы ведь никому об этом не скажем? — Кенни, скорее, констатировал факт, что никто не должен знать, потирая место около переносицы.       — Конечно, — Стотч потянулся, чтобы поцеловать Кенни в щёку в качестве жеста привязанности, на что тот лишь выдавил едва заметную улыбку. Кенни смотрел куда-то в сторону. Он явно не был заинтересован. Хотя, это было понятно с самого начала, — я помог тебе отвлечься?       МакКормик кивнул.       — Да. Спасибо, — Кенни старался держаться так, словно ничего не произошло. Однако, неловкость от осознания того, что один из его лучших друзей был настолько отчаянно в него влюблён, что восхищался каждым вздохом и пошёл на такие меры, заставляла чувствовать себя немного не в своей тарелке. МакКормик ценил Баттерса как друга, но это явно оставит отпечаток на их отношениях, — вернёмся к подготовке к экзамену?       — Да, точно. Давай.       Теперь Кеннет убедился — Баттерс хотел от него намного больше, чем просто дружбы. И Кенни не мог ему этого дать. Но Стотча устраивал и такой расклад. Ему нравилось быть рядом с Кенни. Он был не против помочь Кенни снять стресс. Он был не против быть отчаянным.