Помоги ближнему своему

      — Бля-я-ядь, да сколько ж можно? — тихо хнычет Чонгук и бьётся головой о подушку. Третью ночь он не может нормально выспаться, слушая стоны и ругательства из соседней комнаты.       Чонгук всё ещё не может представить, что нашло на его обычно тихого и скромного соседа в эти дни, но уже подумывает о том, чтобы начать поиски новой квартиры. Они с Тэхёном снимают общее жильё на двоих уже второй год, весьма успешно делят быт, а Чонгук, почти безболезненно для себя, скрывает далеко не дружеские чувства, каждую свободную минуту в полной мере наслаждаясь компанией и заботой хёна.       За всё это время он ни разу не позволил себе ни единой пошлой мысли в сторону «друга», но прямо сейчас находится на грани нервного срыва, пережимая основание возбуждённого члена. У Чонгука практически получается успокоить глубоким дыханием и медитацией своё тело, пока до слуха не доносятся новые звуки:       — Да почему так узко? — Тэхён продолжает чем-то шуршать и пыхтеть, периодически похныкивая, и Чонгук сдаётся. Он правда старался быть правильным другом и хорошим соседом, но сил его больше нет.       Слушая тяжёлое дыхание за стеной, Чонгук прикрывает глаза и скользит рукой под резинку пижамных штанов. В голове мельком проскакивает мысль о том, что перед сном придётся снова менять влажное бельё, однако в следующую секунду не остаётся ничего, кроме стонов соседа и собственного удовольствия. Он жадно вслушивается в каждое слово, улавливая каждое ругательство, распаляющее желание с новой силой, и плавные движения по уже полностью эрегированному члену переходят в резкие толчки. В погоне за сладкой разрядкой, Чонгук представляет, что Тэхён сейчас стонет рядом с ним. А лучше — под ним. Фантазии, с молчаливого позволения, врываются в разум ярким калейдоскопом. Особенно звучный выдох из-за стены, и Чонгук обильно кончает в сжатый кулак, с трудом пытаясь отдышаться. Накрывшись одеялом, он медленно восстанавливает дыхание, искренне надеясь, что Тэхён, занятый в это время собой, не слышал характерных звуков из соседней комнаты. В противном случае, сложить два плюс два будет не сложно, а перспектива съезжать от любимого хёна уже не кажется достаточно привлекательной.

***

      Впервые за последние дни, от души выспавшись, Чонгук в приподнятом настроении выходит из комнаты, но тут же тушуется, ловя на себе изучающий взгляд Тэхёна. Воспоминания вчерашнего вечера почти загоняют его обратно в собственную спальню, но Тэ вдруг улыбается своей привычной улыбкой и развеивает всё скопившееся напряжение.       — Доброе утро, мелочь, — разлохмачивая чуть вьющиеся волосы Чонгука, Тэхён звонко смеётся с умилительных возмущений своего соседа. — Наконец-то на человека похож, выспался? — сгребает в объятия не сопротивляющегося младшего и смешно трётся щекой о мощное плечо друга.       Излишне тактильный по утрам Тэхён — главное проклятие и благословение Чон Чонгука. Он готов теряться в этих руках дни напролёт, но как же бывает больно выскальзывать из уютного тепла в этот дурацкий мир, где он даже боится узнать, не гей ли Тэхён часом, и мало ли, вдруг, где-то затесался хоть один шанс на миллион понравиться настолько охуенному парню. Вместо этого Чонгук лишь тихо вздыхает в особенно тяжёлые моменты своей нелепой влюблённости, продолжает вечерами вместо фильмов изучать профиль Тэхёна и просто тихо находиться рядом.       — Да, последние дни долго не мог уснуть, — Чонгук быстро отводит взгляд, отстраняясь от Тэхёна, и отходит на безопасное расстояние, уже разглядывая полупустой холодильник. Он всей душой надеется, что Тэхён не станет развивать тему.       Но как бы не так.       — У тебя что-то случилось? — искреннее беспокойство слышится в голосе, пока Чонгук хочет побиться головой о металлическую дверцу. Зная своего заботливого хёна, мог бы и догадаться, что тот так просто не отстанет.       — Видимо, организм слишком привык к нашим киновечерам, которых ты меня так бесчеловечно лишил, — старательно дуется, пытаясь всё перевести в шутку, но сам робко выглядывает из укрытия, чтобы одним глазком увидеть реакцию на свои слова и, возможно, понять, что происходит с Тэхёном.       — Ну, Чонгук-и, иди сюда, — пространство за дверцей холодильника перестаёт быть надёжным убежищем, когда Тэхён за руку вытягивает оттуда Чонгука и снова обнимает, вкладывая в свой жест удивительную нежность. — Тебя это правда так сильно беспокоит? Ты же говорил, что всё в порядке?       — Да всё нормально, хён, — было... Пока ты не начал стонать по вечерам прямо за этой дурацкой стенкой, — договаривает про себя. А вслух продолжает: — Просто работы в последнее время навалилось много, а расслабиться без тебя уже не получается… — упс, как двусмысленно вышло. По напрягшимся рукам Тэхёна сразу стало ясно, что не один он так думает.       — То есть, ты хочешь сказать… — задумчиво смотрит на Чонгука. — Что я для тебя как успокоительное? — Тэхён немного отстраняется, чтобы заглянуть в широко распахнутые глаза.       — В последние дни точно нет, — как обычно, говорит быстрее, чем думает. Если бы, закатив глаза, можно было увидеть свой мозг, Чонгук обязательно бы это сделал, чтобы поискать тот участок, который отвечает за генерацию тупых фраз.       — Давай договоримся: если тебе понадобится моя помощь... — блядь. Просто прекратите уже этот невыносимый разговор. Чонгуку очень не помешала бы помощь вчера вечером, позавчера и два вечера назад тоже, но вряд ли Тэхён сейчас говорит о той самой помощи. Улетев далеко в свои мысли, Чонгук едва не пропускает продолжение фразы, но быстро возвращает внимание к беседе. — Просто скажи мне, и я отложу все дела, хорошо? — опять он это делает. Ну зачем быть таким идеальным, когда сердце человека напротив уже и так пленено безвозвратно?       — Хорошо, хён, но я не маленький. Прекрасно понимаю, что у тебя может быть и своя личная жизнь, не всё же время со мной «Железного человека» пересматривать, — Чонгуку хотелось бы звучать не так жалко, но получается, как получается.       — Эй, не обижайся, ну? — Тэхён готов убить каждого, кто посмеет расстроить его соседа, его друга и его родственную душу, но беспощадная статистика показывает, что всё чаще уголки губ на этом сияющем лице опускаются именно по его вине. Хоть из окна выходи, честное слово, только Чонгук ему этого точно не простит. Так что придётся как-то выкручиваться при жизни. — Я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, чтобы покончить с этими делами до выходных, и мы проведём два дня вдвоём, как раньше. Договорились? — Чонгук растерянно кивает, всё пытаясь представить в голове, каким образом должны завершиться эти дела? Хён проходит марафон по самоудовлетворению? Курс «Соблазни соседа за семь дней»? Какой у этого может быть финал?       Чтобы совсем не сгореть от стыда, Чонгук кивает ещё раз, увереннее, и снова старательно переводит тему, избегая острых углов:       — Хён, ты уже завтракал? — возвращается обратно к холодильнику, прикидывая в голове, чем может накормить друга.       — Нет, — Тэхён забавно хмурится. — Я решил, что сегодня не лучший день для пожара на кухне, — его сморщенный носик выдаёт игривое настроение с головой, и это в который раз очаровывает Чонгука.       — Рисовые шарики с тунцом будешь? — Чонгук не может сдержать улыбку, когда видит кивающего болванчиком парня.       — Под твоим руководством готов помогать! Говори, что делать, — уверенно упирается руками о столешницу и ждёт команды.       Готовить вместе что-то простое или что-то новенькое по рецептам из интернета становится общей традицией. Тэхён совершенно не кулинар, но каждый раз крутится рядом, помогая помыть, почистить, порезать. Однако, управляет всем процессом Чонгук. Иногда хён, наслаждаясь вкусной едой, (не)смешно шутит, что женился бы, будь в стране с законами попроще, а сердце Чонгука каждый раз пропускает удар, уже готовое нести документы куда скажут.       Быстро справившись с несложным блюдом, завтракать садятся вместе. Это их время без рабочих забот, телефонов и телевизора. Только живое общение, шутки, планы на день. Такие завтраки становятся камертоном целого дня, настраивая парней на позитивный лад. Разделив любые переживания на двоих, неизменно приходят к тому, что ничего нерешаемого нет, пока оба дышат. После чего моют посуду и идут покорять мир.       Друзья и знакомые, побывавшие у них в гостях, неизбежно начинают шутить про женатую парочку. Правда, особенно наблюдательные быстро замолкают, разглядев отблески боли в глубине одних бездонно-чёрных глаз. И как бы они ни старались вывести Чонгука на разговор о скрываемых чувствах, тот всегда отшучивается, страшась быть раскрытым, а никто и не решается давить сильнее.       — Что будешь сегодня делать? — убирая посуду со стола, интересуется Тэхён.       — Нужно внести правки по работе. Не так много, но времязатратно, поэтому вряд ли до вечера высунусь из комнаты, — Чонгук пожимает плечами, буднично отвечая на вопрос.       — Никогда не привыкну, что ты уже так вырос, что с тобой приходится обсуждать работу, — Тэхён в недоумении покачивает головой под тихий смех друга и вспоминает милого ребёнка, которого один из парней их дружеской компании как-то притащил с собой со словами: «Двоюродный брат. Недавно переехал в наш район, деть его некуда, поэтому будет тусоваться с нами».       Тогда слишком тихого и застенчивого Чонгука Тэхён сразу взял в оборот, воспитывая из него настоящего бро. Тот раскрывался рядом с ним и был готов абсолютно на всё со старшим товарищем. Однако сейчас, во взрослом, двадцатидвухлетнем парне от того ребёнка остался разве что взгляд. Тренировки по боксу сделали его довольно уверенным в себе мужчиной, посещение спортивного зала через день создало поистине скульптурную фигуру, а голос стал ниже на пару тонов и каждый раз заставляет вздрагивать в вечерней тишине квартиры.       Разойдясь по разным сторонам, каждый проживает свою взрослую жизнь. Тэхён уезжает в офис отца, решает важные вопросы и набирается опыта. Чонгук остаётся дома и, удобно устроившись с ноутбуком за рабочим столом, исправляет баги в новой программе. В перерывах они закидывают друг друга смешными видосиками с частой подписью «Мы», а вечером за ужином снова делятся новостями о прошедшем дне. Всё спокойно и привычно до тех пор, пока двери комнат снова не закрываются за их владельцами.       Тэхён спешит закончить дела, а Чонгук полностью принимает тот факт, что уже никогда не сможет выбросить из головы образы, возникающие на каждый новый звук за стенкой.       Ещё два вечера заканчиваются для Чонгука в обновлённой реальности и мокрых штанах, а на третий день он просто не выдерживает. Сегодня в соседней комнате тяжёлое дыхание старшего слышно всё чаще, ругательства всё изощрённее, а каждая следующая реплика просто не оставляет простора для фантазии:       — Чёрт, для каких дырок это только делается?! — стоны из комнаты слегка приглушаются дверью, на которую лбом опирается Чонгук.       Он уже десять минут держится за ручку, не в состоянии постучаться и попасть внутрь. Перебирает в голове миллиарды причин, почему он вторгается в личное пространство Тэхёна. Каждая из них звучит как бред шизофреника, но оставаться вот так в стороне — просто выше его сил. Услышав громкий грохот и болезненное шипение, Чонгук решается:       — Хён, ты в порядке? Хён? — тихонько стучит костяшками пальцев по дверной раме. — Тэ, я хочу помочь, можно войти? — Чонгук слышит, как Тэхён хнычет за дверью, и его сердце не выдерживает. Будь что будет. — Тэхён, я вхожу! — повысив голос, предупреждает и аккуратно приоткрывает дверь, уже ярко представляя в голове, что именно увидит перед собой. — Тэхён… — он зовёт чуть тише, не обнаружив парня в постели, и поворачивает за угол, тут же упираясь взглядом в спинку компьютерного кресла, в котором сидит его друг. — Тэ, тебе нужна помощь? — замечая из-под сидения голые пяточки и обнажённые икры, Чонгук натягивает широкую футболку ещё ниже, стараясь скрыть своё слишком однозначное состояние.       — Да, Гук-а, я сдаюсь, — Тэхён обречённо бьётся лбом о стол и тихонько стонет, пока Чонгук медленно приближается к рабочему месту соседа. — Давай договоримся, что следующий мой подарок на Новый год будем выбирать вместе?       Тэхён неожиданно разворачивается вместе с креслом, полностью одетый, а на столе перед ним разложены деревянные детальки разного размера от дурацкого 3D конструктора для взрослых. Мысли в голове со скрипом соединяются, как части этой головоломки, и до Чонгука медленно, но верно доходит.       ГРЁБАНАЯ КАРУСЕЛЬ!       — Но ты же говорил, что хотел попробовать? — растерянно хлопает глазами Чонгук, чувствуя, как заливается алой краской от самых кончиков ушей.       — Я хотел, Гук-а! Честно хотел! Но я не знаю, кто делал эти дурацкие расчёты! Ни в один чёртов паз не вставляются детали! — Тэхён возмущённо размахивает руками, указывая на собранное основание карусели с лошадками. — Что-то хуй впихнёшь! Что-то хуй закрепишь, потому что выпадает! У меня просто опускаются руки, — снова хнычет, уперевшись головой в стол, и Чонгуку становится стыдно, ведь это его подарок заставил страдать их обоих. Тэхёна — с тупым конструктором, а Чонгука — с пошлыми мыслями, ни одна из которых не оказалась правдой.       — Чего же ты сразу не сказал? Я бы… п-помог? — на последнем слове заикается, вспоминая, какую именно помощь хотел оказать хёну, но упорно продолжает смотреть на страдающего старшего.       — Мне хотелось справиться самому, чтобы потом показать тебе красивый результат, — Тэхён смешно надувает губки и становится похож на обиженного ребёнка. — Я с детским конструктором не справился, ну куда это годится?!       — Ну вообще-то, это конструктор для взрослых, — Чонгук старается успокоить друга, как только может.       — Там написано «Не предназначено для детей младше трёх лет», — Тэхён растягивает каждое слово, и в прищуренных глазах явно не читается ничего цензурного.       — Но ведь не написан рекомендуемый возраст, а я уверен, что никто из школьников не будет заниматься вот этим, — Чонгук кивает на стол, заваленный пронумерованными компонентами. — В любом случае, я здесь и буду счастлив тебе помочь или хотя бы просто побыть рядом, — мягко улыбается на загорающиеся надеждой глаза и ставит ближе стул, стараясь незаметно поправить возбуждение в собственных штанах. Его член, словно пропустил всю важную информацию о причинах стонов за стеной, и даже не думает укладываться обратно. Предатель хренов!       — Ну что ж, — вздыхает Тэхён. — Готов к моральному изнасилованию? — невесело смотрит на Чонгука, который сглатывает навязчивый ком в горле. — У меня пока счёт десять — ноль в пользу карусели, — Чонгук снова лишь кивает, укладывая объёмную инструкцию себе на пах, чтобы хоть немного прикрыть это недоразумение, и честно пытается вчитываться в слова.       Спустя мучительные десять минут, Тэхён уже вовсю наблюдает за Чонгуком, который активно раскладывает вокруг себя необходимые детали и сосредоточенно перечитывает особенно заковыристые строчки на английском.       — Смотри, хён, здесь в наборе идёт воск. В самом начале написано, что есть детали, которые нужно смазывать для лучшего эмм… — пытается вспомнить нужный перевод слова, но Тэхён помогает:       — Проникновения? — и гаденько так посмеивается, глядя на пылающего от стыда Чонгука, который всё не перестаёт ёрзать на своём безумно неудобном стуле.       — Именно, — Чонгук демонстративно отворачивается и продолжает работать, стараясь не обращать внимания на собственный стояк. Сосредоточенно смазывает детальки воском, тихо проклиная картонные стены и своё неуёмное воображение.       — Это сложнее, чем анальный секс… — Тэхён не уверен, что произнёс это вслух. Просто засмотрелся на аккуратные и выверенные движения ловких пальцев. Смазка, шлифовка, и вот две деревянные шестерёнки с глухим щелчком соединяются, становясь похожими на какой-то сложный механизм.       — Что?.. — до Чонгука звуки доходят с опозданием. А на словах «анальный» и «секс» он вообще выпадает из реальности, забывая обо всём, что происходит в этой комнате. Член заинтересованно дёргается на соблазнительное словосочетание, пока Чонгук практически вдавливает его обратно, укладывая между бёдер.       — Ну а что? — Тэхён понимает, что мысли рядом с Чонгуком каждый раз направляются одной дорогой и старается перевести всё в шутку, отмечая тем временем любопытные детали в поведении младшего. — Там смажь, тут растяни... Заебёшься, пока дойдёшь до главного.       — Ага, да… — Чонгук кивает головой, но сам словно не здесь. — Я это… Ты вот, на, пока, смажь, — мысленно бьёт себя ладонью по лбу и подскакивает с места, сразу разворачиваясь спиной к Тэхёну. — А я сейчас приду… Я скоро, — скрывается за дверью со скоростью света, оставляя Тэхёна с шестерёнками и воском в руках. Те же шестерёнки, что в голове, уже активно крутятся, изо всех сил стараясь захватить что-то очень важное, но то и дело ускользающее от него.       Чонгук стоит у раковины в ванной и буквально обливается холодной водой. Догадки, обгоняя друг друга, проносятся быстрее ветра, а он словно смотрит на них со стороны.       — Тэхён говорит об анальном сексе так просто, словно это что-то настолько обычное, как почистить зубы утром… Неужели всё же существует шанс сломать эти ебучие границы дружбы? — Чонгук тихо шепчет, глядя на своё отражение в зеркале. — Блядь, какой же бред… — он уже готов скулить от бессилия. — Как будто у девушек нет задницы, и её нельзя смазать и растянуть… Да и хён говорил об этом процессе точно не как о чём-то приятном, — воодушевление, поначалу забившееся частым пульсом, постепенно сходит на нет под воздействием рациональных мыслей, и Чонгук криво усмехается себе в зеркало. Тэхён, конечно, никогда не рассказывал о своих девушках и никогда не приводил их домой, но и о парнях он не распространялся. Однако, это не значит, что человек — святой девственник. Возможно, просто личное для Тэхёна остаётся таковым.       Сильно поникнув от собственных рассуждений, Чонгук ещё раз поправляет немного подуспокоившегося предателя в штанах и с глубоким вдохом возвращается обратно на каторгу, где они вместе с Тэхёном будут самозабвенно ебаться с блядской каруселью…       Карусель — Чонгук, один — ноль…       — Ну что, готов продолжить? — Тэхён, на фоне потускневшего Чонгука, светится словно новая лампочка и с воодушевлением двигает стул друга поближе. — А чего ты такой расстроенный? — отчётливо замечает изменение чужого настроения, но пока не может с уверенностью объяснить себе причины подобного феномена.       — Да подумал, что своим глупым подарком отнял у нас столько вечеров за просмотром фильмов, — Чонгук садится на стул, устраиваясь уже гораздо удобнее, и снова тянется за инструкцией. Тэхён же, что-то решив для себя, мгновенно утешает:       — Да ладно тебе, мы вместе быстро разберёмся. Ты будешь снизу, я сверху, — Чонгук недоверчиво поднимает глаза на Тэхёна, рассматривающего его практически в упор, и думает, что сходит с ума. Картинки из фантазий, глубоко засевшие в голове, вдруг начинают напоминать о том, что каждый чёртов раз Чонгук представлял, как Тэхён седлает его и очень методично объезжает член, плавно двигаясь вверх-вниз.       — Прости? — Чонгук снова начинает ёрзать на стуле, опять вдруг резко ставшем неудобным (надо было прикатить свой), и старается просто дышать.       — Что такое? — Тэхён нагло разглядывает глаза напротив, пропадающие в черноте зрачков. — Предлагаю тебе собирать основание, а я буду делать верхушку, но если не хочешь, можем и наоборот. Или можем меняться в процессе, — Чонгук смотрит в невинно хлопающие ресницами глазки и чувствует себя последним извращенцем. Почему в каждом слове Тэхёна слышится неприкрытый подтекст и сплошные намёки?       — М-мне б-без разницы, — Чонгуку кажется, что это конечная. Следующая станция — психдиспансер.       — Отлично, тогда держи это, — Тэхён протягивает детали от основания конструкции, себе же забирает лошадок и верхнюю часть.       Чонгук быстро отворачивается и пытается сосредоточиться на работе, что даже начинает очень хорошо получаться, но вскоре его слух улавливает знакомые до боли стоны и громкое сопение. Испуганно повернув голову в сторону друга, Чонгук видит, как тот пытается скрепить две фигурки, но разъём просто физически не может принять в себя такой размер детали.       — Хён, нужно смазать получше, чтобы оно влезло, — теперь Чонгук сыплет двусмысленностями, не представляя, как выбраться с этой адской карусели абсурда.       — Покажи, как ты делаешь? — Тэхён говорит почти шёпотом, внезапно двигаясь на своём кресле ближе, и опирается ладонью о бедро своего друга, который слишком быстро отшатывается от лица старшего, облокачиваясь на спинку стула. Дыхание становится чаще, а взгляд цепляется за губы, которые сейчас абсолютно блядским образом облизывают. Всё внутри беснуется от такой близости, но Чонгук честно пытается научить Тэхёна смазывать «как надо», дрожащими руками растирая воск о ребристую поверхность шестерёнки.       Они сидят так близко, что воздух смешивается в горячем дыхании, пока Чонгук ищет спасения в раздражающих деревяшках в своих руках.       — В-вот, смотри, если тут с-смазать, т-то здесь оно легко проскальзывает, видишь? — он с опаской переводит взгляд на Тэхёна, который теперь и второй рукой опирается о его бедро, смещая первую ладонь чуть выше. Чонгук снова дёргается, пытаясь вжаться в спинку стула, и не замечает, как футболка при этом задирается, открывая обзор на внушительный бугорок в серых спортивных штанах.       — Вижу, — Тэхён снова облизывает свои губы, но смотрит явно не на руки Чонгука, в которых всё ещё подрагивают компоненты конструктора. — Ты знаешь, что в какой-то там заповеди говорилось: «Помоги ближнему своему, и тебе воздастся»? — медленно встаёт со своего стула, продолжая опираться о напряжённую ногу Чонгука.       — Н-нет, в какой заповеди? — Чонгук не понимает, что происходит в этой комнате в эту конкретную минуту и готов просочиться сквозь стул, лишь бы спасти бедное сердце и то место, в котором сейчас сконцентрировалась, по ощущениям, вся кровь его организма.       — Айщ, не помню, — Тэхён мучительно медленно отодвигает стул с Чонгуком от стола и аккуратно забирает из рук детальки, потерявшие сейчас всю свою значимость. — Можешь считать, что тебе уже воздалось. Я же правильно всё понял? А, Гук-а? — Тэхён без предупреждения перекидывает свою стройную ногу через бёдра Чонгука и всем весом плавно усаживается на колени задыхающегося от происходящего друга, сразу укладывая расслабленные руки на плечи младшего. Он запускает свои пальцы в когда-то уложенные волосы и осторожно перебирает пряди, так ласково, как только может.       Какое-то время они внимательно рассматривают друг друга, стараясь распознать чужие эмоции, хотя намерения обоих более, чем очевидны. Не выдержав губительного напряжения, Чонгук отбрасывает любые сомнения и тянется к соблазнительным губам Тэхёна, о которых тихо мечтал столько времени. На периферии сознания всё ещё крутится мысль о том, что всё это может быть глупой шуткой, но остановиться просто нет сил.       Прикрыв глаза, Чонгук осторожно касается чужих губ, чувствуя нежное тепло, растекающееся по телу. Каждую секунду промедления так и ждёт, что его оттолкнут, ударят, прогонят... Но слышит только тихий шёпот, ласкающий его губы:       — Какой же ты нерешительный, Гук-а, — если бы на необитаемый остров можно было взять только слова, Чонгук бы забрал эти, потому что ими в мгновение ока можно разжечь костёр.       Не тратя драгоценные минуты, Чонгук стряхивает с себя оковы дружбы и свободной птицей врывается в долгожданный поцелуй. На той стороне его бережно встречают и так же пылко отвечают жадными движениями губ. Тэхён расслабленно отдаётся захлестнувшей страсти, пока напряжённые руки Чонгука сильнее сжимают тонкую талию сквозь мягкую ткань любимой толстовки с Микки Маусом.       Тэхён никогда не щадил слабое сердце Чонгука и частенько после душа разгуливал только в коротеньких шортиках, беззастенчиво позволяя изучить своё тело до последней родинки. И Чонгук изучал. Записывал на жёсткий диск болезненной памяти всё: каждый сантиметр бронзовой кожи. Сейчас же, скользя языком в доверчиво приоткрытый рот, Чонгук трепетно воспроизводит каждую картинку, пропадая в смеси реальности и собственных желаний, совершенно не понимая, в какой из своих снов внезапно провалился.       Разум упорно кричит о том, что в собственных фантазиях можно делать всё, что пожелается, и Чонгук, поднимая белый флаг, скользит ладонями ниже. Он ненасытно сжимает упругие ягодицы, которые в своих мечтах уже исследовал вдоль и поперёк, но сейчас всё это ощущается совершенно по-другому. Вес чужого тела придавливает к стулу; мягкость округлых, плавных изгибов сводит с ума; цветочно-мускусный аромат парфюма растекается по венам. Всё в эту секунду до невозможности реально.       И не один Чонгук утопает в реальности происходящего. Тэхён, который каждый день их дружбы нуждался в прикосновениях к одному конкретному человеку, с первой секунды шутил над своей повышенной тактильностью, лишь бы получить хоть каплю такого необходимого тепла. Чтобы глупая ложь выглядела правдоподобнее, он обнимал при встрече каждого знакомого человека в компании, но одного Чонгука задерживал в своих руках непозволительно долго. Каждого из друзей он мог потрепать по волосам, чем нередко вызывал тонны возмущений, но локоны одного лишь Чонгука готов был перебирать часами напролёт. Кого угодно он мог ухватить за руку, но только ладонь Чонгука сжимал почти трепетно, переплетая пальцы и не желая отпускать. Только в этом человеке он так нуждался чуть ли не с первого дня знакомства. Сейчас же чувствовать ответное желание и такое взаимное безумие кажется лучшей наградой за годы ожидания.       — Как же мы проебались, Гук-а, — Тэхён шепчет в приоткрытые губы Чонгука, упираясь своим лбом в чужой. Его ласковые руки продолжают беспорядочно зарываться в тёмные волосы парня, доводя того до дрожи.       — Ты жалеешь? — Чонгук спрашивает, не открывая глаз. Так же тихо, с мучительной грустью в бесцветном голосе. Он понимает, что от этого ответа буквально зависит его жизнь. Если самый дорогой в целом мире человек сейчас скажет, что их поцелуй был ошибкой, Чонгук не уверен, что сможет когда-нибудь собрать своё сердце по осколкам.       — Конечно, я жалею! — эмоционально отвечает Тэхён, чувствуя, как Чонгук под ним дёргается, словно от жестокой пощёчины. Догадываясь о мыслях, которые могли крутиться в голове давно уже не друга, продолжает, разгоняя любые страхи: — Я безумно жалею о каждом потерянном мгновении рядом с тобой… — Тэхён нежно поглаживает опущенные плечи и ловит губами дрожащие длинные ресницы, оставляя едва заметные поцелуи на веках. Целует висок, задерживаясь губами на горячей коже, и прижимается всем телом к мощному торсу Чонгука. — Я уже мог исцеловать каждую твою родинку, — в подтверждение собственных слов мягко отмечает губами любимые точки на скуле и под губой. — Я давно мог засыпать, обнимая родного тебя, а не дурацкую подушку с ароматом твоих духов, — проводит носом по шее, вдыхая любимый запах молодого мужчины, плавящегося под ним от каждого слова и движения. — Мы могли опробовать уже каждую поверхность этой квартиры… — горячо шепчет на ухо, двигая бёдрами в опасной близости от болезненного возбуждения младшего.       Чонгук растекается сахарной ватой, вжимая в себя любимого человека ещё сильнее. Он льнёт ласковым котёнком ближе к тёплым рукам, которые так заботливо развеивают все страхи. Вновь тянется к губам, словами заполняющим зияющую дыру в сердце, которому так не хватало своей собственной детальки, идеально подходящей на пустое место. Чонгук готов никогда не просыпаться, если это сон, но широкие ладони Тэхёна, пробирающиеся под его футболку, настойчиво доказывают, что это больше не больные фантазии. Тэхён сейчас правда сидит на его коленях и ловит шумные выдохи своими губами. Он ни на секунду не перестаёт шептать нежности. Не перестаёт ёрзать своей задницей по напряжённым бёдрам. Не перестаёт дарить любовь, которой всегда было так много в каждом жесте.       Чонгук чувствует себя последним идиотом, который за своими страданиями не замечал очевидного. Страдал в их дружбе не он один. Похоронив глубоко в своих страхах собственные чувства, Чонгук даже ни разу не намекнул о том, как сильно нуждается в Тэхёне. Нуждается гораздо глубже и серьёзнее, чем на пару вечеров в неделю. В то время как сам Тэхён был готов на всё ради Чонгука. Всё время их тесной дружбы Чонгук для него был главным приоритетом и первым выбором во всём.       — Прости меня, Тэ, — Чонгук стаскивает плюшевую кофту с Тэхёна и наконец прикасается пальцами к обнажённой коже парня. Он взрывается от чувств, ощущая каждой подушечкой шёлковую мягкость и родное тепло. Сожалеет всем существом об упущенном времени, но счастлив каждым своим атомом, что теперь все страдания позади. Теперь Чонгук точно не отпустит. Наверстает каждую потерянную секунду.       Сейчас же становится не до слов. Опасно раскачивая шаткий стул, парни вплетаются друг в друга всё больше, движения становятся резче, а ощущения острее. Не в состоянии больше игнорировать свои желания, они с трудом избавляют друг друга от одежды, и Тэхён скользит вниз, усаживаясь коленями на пол. Чонгук с заботой успевает кинуть под суставы (не)друга мягкую кофту, однако в следующую секунду забывает о существовании этого мира, чувствуя горячие касания губ, оставляющие россыпь поцелуев на бёдрах. Прокладывая узорчатую дорожку от коленей до самого паха, Тэхён добирается до внушительных размеров члена, не дававшего ему покоя весь сегодняшний вечер. С того самого момента, как только Чонгук вошёл в его комнату, Тэхён сразу заметил «маленькую» пикантную деталь, а странное поведение позднего гостя лишь подтверждало все догадки.       Не только Чонгук сходил с ума, слыша за стеной странные звуки, но и Тэхён несколько вечеров подряд улавливал чутким слухом тяжёлое дыхание и тихие стоны, которые Чонгук не был в силах контролировать. Гипсокартонная стена, которая когда-то разделила одну огромную комнату на две, не создавала должной приватности, позволяя соседям при желании переговариваться по вечерам, не повышая при этом голос. Не то чтобы это когда-то мешало им жить, а сейчас ещё и подтолкнуло в объятия друг друга.       Продолжая сидеть на полу, Тэхён находит опору в чужих бёдрах, цепко сжимая их в руках и, зажмурив от удовольствия глаза, наконец проводит языком по всей длине возбуждённого органа. Слыша нетерпеливое шипение сверху, приподнимает уголок губ в дерзкой ухмылке и без предупреждения вбирает практически всю длину, насаживаясь одним резким движением.       Воздуха не хватает, горло саднит от неприятного давления, но безумно радует полное отсутствие рвотного рефлекса и громкий стон, эхом ударяющийся в барабанные перепонки. Чонгук же даже не пытается сдерживать вырывающиеся звуки наслаждения, искусно преподнося свою горячую месть за все бессонные ночи, проведённые в истощающих волю фантазиях.       — Хорошо, Тэ… — загнанно шепчет, с благодарностью принимая каждое движение гибкого языка. Чонгук покачивается на скрипучем стуле, попадая в один ритм с Тэхёном, который берёт в свой рот уже всю длину немаленького члена. — Пожалуйста, ещё! — едва ли не выкрикивает, когда Тэхён начинает нежно массировать в своих пальцах тяжёлую мошонку, сопровождая всё это безумие мокрыми, пошлыми звуками, затмевающими все предыдущие воспоминания о ночах, проведённых порознь.       — Хочешь продолжить? — Тэхён, сидя на коленях, издевательски медленно водит рукой по возбуждению потерянного Чонгука и, глядя в расфокусированные глаза, облизывает покрасневшие губы, ожидая ответ на свой вопрос. Чонгук в это время пытается читать по губам, ведь уши закладывает от переизбытка ощущений. Голова кружится, взгляд не хочет сосредотачиваться на чём-то одном, ещё и Тэхён, ухмыляющийся как зараза, добавляет неловкости сложившейся ситуации. — Или вернёмся к сборке карусели? — многозначительно выгибая бровь, кивает головой в сторону стола с разбросанными по нему деревяшками.       Слово «карусель» действует как настоящий ледяной душ, приводя все органы и системы в рабочее состояние. Чонгук мотает головой из стороны в сторону и уже хочет встать, чтобы переместиться на более удобную кровать, находящуюся в паре шагов прямо за ними, но у Тэхёна на этот вечер свои планы. Он снова опирается на шикарные бёдра Чонгука и грациозно встаёт с пола, не скрипнув при этом ни одним коленом. Пригвождая любимого соседа к месту, разворачивается спиной, демонстрируя шикарную задницу в полной красе, и наклоняется к нижнему ящику тумбочки, покачивая при этом ягодицами.       Чонгук тяжело сглатывает вязкую слюну и не может оторваться от созерцания прекрасного: изящное тело Тэхёна завораживает плавными движениями, пока тот ищет что-то в недрах глубокого ящика. Спина красиво изгибается в пояснице. Фигурные контуры заставляют до боли закусить губу, чтобы прямо сейчас не сорваться к явно играющему с ним соседу. На его бёдрах чётко видна граница загара от тех самых коротких шортиков, в которых Тэхён повадился отдыхать на балконе этим летом. По манящей линии, разделяющей медовую бронзу от молочного бархата, хочется провести пальцами, прочерчивая ровную дорожку. Если бы только Тэхён знал, как сильно всё это время Чонгук завидовал ярким солнечным лучам, которые могли беспрепятственно ласкать нежную кожу, в то время как самому Чонгуку оставалось лишь наблюдать за разнеженным хёном, млеющим от долгожданного тепла.       — Нашёл! — вихри бесконечных мыслей прерывает Тэхён, счастливо хвастающийся пузырьком смазки и новой упаковкой презервативов.       Лукаво усмехаясь, он не спеша подходит к Чонгуку, на мгновение замирает рядом и, ускользнув от ладоней нетерпеливого парня, проходит мимо, аккуратно усаживаясь в своё компьютерное кресло напротив.       Наблюдая за лёгким недоумением, красочно отражающимся на лице Чонгука, Тэхён разворачивает кресло ровно на героя своих частых снов, подкатываясь чуть ближе. Заметив едва уловимое движение, одним жестом руки усаживает Чонгука обратно на стул, пока сам издевательски медленно располагается в удобном кресле, поочерёдно закидывая свои длинные ноги на подлокотники. Прямо сейчас Тэхён устраивает незабываемое представление для своего голодного зрителя, сходящего с ума от беспощадной провокации.       — Сядь! — приказ пулей пронзает воздух, заставляя Чонгука принять свою участь и приземлиться обратно, так и не добравшись до заветной цели.       Проследив за движениями Чонгука, Тэхён удовлетворённо расслабляется и концентрируется полностью на себе, словно забывая о безмолвном наблюдателе. Тягуче-плавными движениями выливает обильное количество смазки на свои пальцы и, будто бы играясь, греет вязкую жидкость, прежде чем начать размазывать её между ягодицами.       Чонгук хищно впитывает каждое действие, забывая моргать и дышать на это время. Картина, представшая ему, достойна закрытой выставки для одного лишь посетителя. Подтянутое тело, обманчиво расслабленное в удобном кресле, выглядит как скульптура Бернини, сумевшего вдохнуть жизнь в идеальный мрамор.       Совсем невыносимо становится, когда Тэхён, устав дразнить самого себя, с тихим стоном вводит в свой расслабленный анус первый палец, аккуратно проскальзывающий до последней фаланги. Замерев на минуту, он прикусывает губу и открывает глаза, с искренним наслаждением рассматривая Чонгука в ответ.       Тот откинулся на спинку стула, широко расставив ноги, и немигающим взглядом следит за пришедшим в неторопливое движение пальцем. Каждая его мышца напряжена, руки судорожно сжимаются в кулаки, пока с нуждающегося в ласке члена капает крупная капля естественной смазки, пачкая кубики пресса. Тэхёну определённо нравится то, что он видит. Замечая капельку пота, стекающую по виску Чонгука, он с лёгкой улыбкой вводит ещё один палец внутрь и на мгновение отвлекается от наблюдения, прикрывая глаза.       Чувствуя бешеное желание, Тэхён начинает более настойчиво растягивать себя, разводя пальцы внутри всё шире, пока не отвлекается на громкий стон, за которым следует едва слышное шипение. Открыв глаза, Тэхён видит, как Чонгук растирает большим пальцем смазку по крупной головке члена, второй рукой пережимая его у основания. Дав себе время привыкнуть, тот начинает водить кулаком по собственному возбуждению, слегка сжимая его и надеясь дотерпеть до основной части представления.       — Это ты себе представлял, когда слышал по вечерам мои стоны за стенкой и доводил себя до очередного оргазма? — Тэхён бьёт без промаха, раскрывая все самые грязные карты, подтверждая, что слышал каждый звук, издаваемый страдающим младшим. Оба отвлекаются от разглядывания взаимно желанных тел, устанавливая зрительный контакт. В этих взглядах полыхает огонь. На губах застыли все несказанные слова. Они мастерски изводят друг друга, виртуозно играя на последних нервных клетках. Но любому терпению рано или поздно приходит конец.       Тэхён, не дождавшись словесного ответа, но получив подтверждение в наглых глазах, вытаскивает из себя уже три пальца и с трудом поднимается с нагретого места. Шаг навстречу помешательству. Ещё шаг к самому желанному. Под пристальным наблюдением Тэхён рвёт шелестящую упаковку презерватива и осторожно, скользкими от смазки руками, раскатывает защиту по обжигающе раскалённому стволу. Дрожащими пальцами выдавливает из пузырька остатки смазки на член Чонгука и, не теряя больше времени, седлает крепкие бёдра.       Направив головку к разработанному анусу, Тэхён, сантиметр за сантиметром, плавно насаживается на член, пока Чонгук не оказывается внутри до самого основания. Высота стула идеально подходит для такого положения, и разместившись поудобнее, Тэхён начинает медленно покачиваться из стороны в сторону, позволяя себе привыкнуть к покалывающему ощущению от растяжения и приятной наполненности, пока они оба стонут друг другу в губы, обмениваясь короткими, мокрыми поцелуями.       Тэхён, вкладывая всю свою любовь в каждое движение, обнимает Чонгука за шею, прижимаясь ближе всем телом. Чонгук же просто не знает, на чём успокоить свои руки — они будто сами скользят по бархату невероятного тела, изучая соблазнительные линии. Ладони скользят по напряжённой спине, сминают ягодицы, обхватывают тонкую талию, помогая постепенно начать двигаться. Их губы встречаются снова и снова, чтобы подарить ласку, успокоить бешено стучащие сердца и выдохнуть друг в друга новый стон от обжигающего проникновения.       — Как узко, — с громким выдохом в памяти Чонгука всплывают все те слова, что доводили его до сумасшествия. Пока он занимает голову дурацкими мыслями, лишь бы хоть немного отсрочить неминуемый оргазм, Тэхён начинает откровенно скакать, каждый раз с громким шлепком ягодиц опускаясь до упора. Удерживая себя за широкие плечи парня, Тэхён откидывает голову назад и продолжает отдаваться Чонгуку, как в последний раз. Самозабвенно насаживаясь на член всё быстрее, стонет всё громче, сходя с ума от ощущений. — Этого ты хотел, когда доводил меня сегодня своими фразочками? — хриплым от возбуждения голосом возвращает колкость Чонгук, пока Тэхён замирает, стараясь унять подкатывающую волну приближающейся разрядки.       — Ещё чуть-чуть, — Тэхён хнычет, понимая, что потратил на сегодня все свои силы. Заглядывает блестящими от влаги глазами в чёрные пропасти Чонгука, пока тот ласково поглаживает уставшую поясницу, разминает дрожащие бёдра и выцеловывает подставленную под горячие губы шею.       — Привстань, — Чонгук тихо шепчет в покрасневшее ушко, чтобы не выводить Тэхёна громкими звуками из расслабленного состояния. Он помогает любимому хёну подняться и осторожно разворачивает к столу, заставляя прогнуться и облокотиться руками на свободный от конструктора участок столешницы.       Удобно пристроившись сзади, Чонгук несколько раз проводит по липкой от смазки, так идеально растянутой его собственным размером, дырочке, и, наконец, снова входит на всю длину. Не давая привыкнуть, сразу набирает быстрый темп, под нужным углом снова и снова проезжаясь по простате. Он слышит крики, которые Тэхён старается заглушить, до отметин прикусывая свою руку. Чонгук прижимается влажной от капелек пота грудью к спине Тэхёна, целует и кусает всё, до чего только дотягивается. Шея, плечи, лопатки покрываются весьма заметными следами. Чувствуя, как Тэхён содрогается с каждым новым поцелуем, как сильнее сжимается с каждым последующим толчком, Чонгук понимает, что больше не выдержит этой сладкой пытки. Крепче обняв вымотанного Тэхёна, Чонгук обхватывает его истекающий предэякулятом член и, продолжая вбиваться в рваном темпе, удваивает стимуляцию, туго сжав пальцы кольцом.       Тэхён теряет всяческую связь с реальностью, окончательно растворяясь в острых ощущениях по всему телу. Ему бредится, что Чонгук сейчас вообще везде. Внутри него, снаружи... Всё пространство окружено одним мощным телом и ароматом любимого парфюма, всегда по-особенному раскрывающимся на его Чонгуке.       Сложно оценить, сколько прошло времени с начала этой вспышки страсти, но сейчас Чонгук чувствует под собой сладкую дрожь. Он продолжает двигаться ещё точнее, раз за разом с оттяжкой входя в Тэхёна под тихие всхлипывания. Совершив последние движения, Чонгук ощущает жар, растекающийся по всему низу живота, и с громким стоном кончает, едва удерживая свой вес, чтобы не упасть на подрагивающее под собой тело. С трудом сохраняя движения руки по члену Тэхёна, он наконец чувствует влагу, заливающую его кулак, и чудом успевает подхватить под талию полностью обессилевшего парня.

***

      — Ты кролик-переросток, — с трудом выдыхает Тэхён и двумя руками обнимает мускулистое тело своего Чонгука, удобно устроившись на его плече. После совместного ленивого душа они добрались до комнаты Тэхёна и, в чём мать родила, распластались прямо поверх прохладного покрывала. — Я, наверное, никогда больше не смогу ходить после такого. Вот и что будешь со мной делать? — Тэхён капризно хнычет, шутливо надувая губы.       — Любить и носить тебя на руках, — так просто отвечает Чонгук, пожимая плечами, словно ничего естественнее в жизни не говорил. А Тэхён внутри умирает, как никогда ясно осознавая, что согласен с этим парнем буквально на всё. — Нам, наверное, надо поговорить? — произносит чуть тише, понимая, что от этого никуда не деться.       — Если будем говорить о том, какой я фантастический долбоёб, что за своими страданиями не заметил твоих чувств, то давай не будем, — тихо посмеивается Тэхён в полудрёме. — Я и так готов самоубиться от такой тупости. И вообще… — продолжить самоистязание ему не дают. Чонгук легко подтягивает не сопротивляющегося парня чуть выше и сладко целует, чтобы прекратить поток космических глупостей.       — Я не позволю тебе винить во всём только себя, — оторвавшись от припухших губ, шепчет Чонгук. — Мы оба пытались сохранить друг друга рядом. И было совершенно неважно как, главное чтобы каждый новый день начинался вместе.       — Но я старш… — и снова тягуче-приторный поцелуй, с тихим мычанием в рот . Не могут надышаться друг другом, стоило лишь переступить эту черту. — Если ты всегда будешь закрывать мне рот таким способом, я готов говорить ерунду ежесекундно, — Тэхён улыбается отчаянно прекрасно, доверчиво заглядывая в любимые глаза, которые нежностью переполнены.       — Тебе не обязательно говорить что-то, чтобы я не отпускал тебя из своих объятий, — отвечает Чонгук, с удовольствием подставляя свою щёку под ласку самых заботливых пальцев. — Мы же теперь… — замирает, боясь озвучить вслух очевидное. Словно слова способны всё разрушить.       — И навсегда, — уверенно продолжает Тэхён, и без слов прекрасно понимая, о чём оба говорят.

***

      Этим утром они оба остаются дома, решив полностью посвятить себя друг другу. Закончив свои совместные утренние ритуалы, дополненные тонной поцелуев и бесконечностью объятий, парни оказываются перед столом — местом, где наконец завершилась их дружба. Тот по-прежнему завален разбросанными деталями конструктора, который ещё и как будто насмехается своей коробкой с надписью «От трёх лет».       — Тэ, — Чонгуку безумно нравится так называть своего парня, и он ни в чём себе не отказывает. — Мы же вдвоём осилим этот дурацкий конструктор для детсадовцев? — искоса поглядывает на инструкцию размером с краткое содержание «Войны и мира».       — Ну давай попробуем, — усмехается Тэхён, располагаясь за столом. — Только я теперь снизу, — он подвигает к себе ближе уже собранную часть, пока Чонгук хитро стреляет своими глазками.       — Ты про конструктор или… — соблазнительно облизывая губы, тянется за своим поцелуем, но от него отгораживаются основанием карусели, словно щитом.       — Никаких «или», Чон Чонгук! — насколько строго получается, произносит Тэхён. — Я после вчерашнего «или» ещё в себя не пришёл, — показательно переключает всё своё внимание на лежащую по центру инструкцию.       — Но ты же сам вчера говорил, что можем и поменяться, если что? — подначивает Чонгук, любуясь тем, как закипает его любимый.       — Да я это про карусель говорил! — пыхтит Тэхён, покрываясь румянцем смущения. — Вот же… Сначала карусель меня поимела, а теперь ещё и ты… — продолжает бухтеть, снова воюя с дурацкими шестерёнками, и не может сдержать улыбки от чужого заливистого смеха.       — Не злись, — Чонгук целует Тэхёна в макушку и садится рядом, забирая половину деталей себе. — Сначала вместе отомстим карусели, а потом можешь отомстить и мне, — подмигивает и приступает к делу, краем глаза замечая, как тяжело сглатывает Тэхён, и начинает свою часть с теперь уже личной мотивацией.       По комнате снова начинают разноситься грязные ругательства, громкие стоны и тихое хныканье. Чонгук периодически заботливо перехватывает на себя самые сложные детали и тихо смеётся над возмущённым хёном. Под комфортные разговоры они и не замечают, как остаются последние штрихи, которые Тэхён с чувством выполненного долга полностью передаёт в ответственные руки своего парня.       — Гук-а, — Чонгук заинтересованно оборачивается на Тэхёна. Он прекрасно знает, что подобный тон у того выработан исключительно для того, чтобы что-то выпрашивать.       — М? — даже на время откладывает деревянную лошадку, чтобы полностью сосредоточиться на том, что придумал старший.       — Скажи, а ты никогда не хотел обустроить себе настоящий рабочий кабинет дома? — смотрит своими широко открытыми глазами так невинно, будто не он тут задумал ещё что-то, в чём Чонгуку обязательно придётся участвовать.       — Хотел, конечно, — осторожно, словно ступая по минному полю. Никогда не знаешь, куда тебя заведут эти ни к чему не обязывающие разговоры. — Но ты же лучше меня знаешь, что здесь негде, — Тэхён в ответ пока только внимательно слушает и кивает головой. — В зале ты об меня спотыкаться будешь, в комнате я еле нашёл, куда втиснуть этот стол, а переезжать в другую квартиру из-за такой мелочи кажется глупым.       — А в другую квартиру и не придётся! — оживляется Тэхён, тут же подскакивая на своём месте, и начинает размахивать руками, презентуя свой «проект». — Я всё придумал, смотри!       — Уже страшно, — смеётся Чонгук, складывая руки на груди. Тэхён на это лишь отмахивается и продолжает:       — Ты, — для убедительности указывает на Чонгука пальцем. — собираешь вещи и переезжаешь ко мне, — переводит тот же палец на себя. — Потом просим хозяйку забрать ненужную никому кровать, и едем закупаться хорошим столом, креслом, тумбочками там всякими и всем, что ещё тебе надо. Как тебе? — лицо Тэхёна светится, как солнце ясным летним утром, а Чонгук застывает с открытым ртом, забывая обо всём, что происходило до этих слов.       — Погоди, погоди… — шестерёнки в его голове усиленно крутятся вместе с теми, которые уже запущены в карусели. — Ты что, приглашаешь меня переехать к тебе? — в ответ радостный кивок. — Вот так сразу? — удивление Чонгука сейчас пробьёт стратосферу и улетит пугать инопланетян, но Тэхён не теряется:       — Сразу? Чонгук, мы буквально френдзонили друг друга несколько блядских лет. Ты правда считаешь, что это «сразу»? — Тэхён только посмеивается, рассматривая весь мыслительный процесс, отчётливо расписанный на серьёзном лице.       — А если ты от меня устанешь? Порой я бываю слишком прилипчивым и навязчивым, ты это знаешь лучше других. — хочется, наплевав на жужжащее внутри опасение, согласиться прямо сейчас и тут же отправиться на сборы своих немногочисленных вещей, пока хён не успел передумать. Но Чонгук просто обязан обсудить все возможные недопонимания сразу, чтобы не испортить поспешностью чудо, что зарождается сейчас в этой уютной комнатке.       — Чонгук, — серьёзно и вдумчиво. — Я бы никогда не предложил тебе чего-то, в чём сам не уверен на сто процентов из ста. Я мечтаю засыпать и просыпаться рядом с тобой уже несколько лет. Каждую ночь я обнимаю подушку, на которой лежал ты, и не хочу открывать глаза, чтобы потом осознать, что это был всего лишь очередной сон. Не хочу снова и снова по полчаса у зеркала клеить беззаботную улыбку на своё лицо, чтобы ты не догадался о том, что творится у меня на душе. Я уверен, что мне хватило времени на «подумать». Теперь всё зависит от тебя. Я не буду давить и пойму, если ты ещё не готов, — Тэхён мягко улыбается, забирая чужие беспокойные руки в свои ладони, и просто ждёт.       — Я очень готов и сильно хочу быть ещё ближе, — улыбается в ответ и просто целует, прогоняя тень сомнения ласковыми движениями губ. — Люблю тебя… — шёпот растворяется в новых поцелуях и эхом возвращается назад:       — Люблю тебя, Гук-а.       Вместе они справляются с переездом в рекордно короткие сроки. Оформляют доставку недостающей мебели и декора. Вместе создают своё уютное гнёздышко, в котором становится настолько комфортно, что выход из дома превращается в тот ещё квест. Они всё же доделывают карусель, на которой закончилась их дружба и начались отношения. Их друзьям, не привыкшим к такому количеству сладкого, иногда плохо становится, глядя на эту парочку «твикс».        Каждому новому гостю в их доме они хвастаются своей каруселью — лошадки на ней теперь движутся по кругу под ненавязчивую музыку, подсвеченные огоньками лампочек. Оба с удовольствием принимают похвалу, но Тэхён каждый раз не забывает перекреститься и твёрдо сообщить, что никаких конструкторов в их доме больше не будет. Но уже на следующую годовщину их отношений получает красиво упакованную коробку с надписью: «Угадай, что внутри?». Чонгук сначала долго и усердно извиняется, забывая все слова, извиваясь под Тэхёном на кровати, однако, это всё же становится их общей традицией.       Каждую годовщину Тэхён получает в подарок новый конструктор, с которым они упорно ебутся уже вместе, а потом горячо и проникновенно сбрасывают напряжение, доводя друг друга до сорванного голоса и тихих признаний:       — Я люблю тебя…       — Я тебя тоже… — только и слышно в тишине маленького уютного дома, купленного ими совсем недавно. В нём есть всё, что нужно обоим: светлая спальня с удобной кроватью; кухня с личным баром и вместительным холодильником; большая гостиная с караоке и плазмой; и главная гордость — огромный шкаф до самого потолка под готовые модели, собранные из конструктора. По ним можно считать, сколько лет пара уже состоит в счастливых отношениях, а по количеству пустых полок становится очевидно, что двое влюблённых точно не планируют останавливаться на достигнутом.       И кто бы только мог подумать, что какая-то карусель сможет соединить две заплутавшие судьбы, отправив их в совместное «долго и счастливо»…