Hellfire

Он был брошен в глубины Ада и забыт, как что-то сломанное, в его самой тёмной и холодной части. Лежащий в одиночестве, как куча грязного трепья, в месте, забытом не только Богом, но и Дьяволом, где только то, что здесь было полом, и его мрачные мысли составляли ему компанию. В Аду не было смысла в молитвах. Его руки и ноги онемели, скованные холодом этого места, и он не был уверен, что смог бы подняться, даже если бы попытался. Смерть принесла боль, но Аду её не было, и всё, что он чувствовал, было холодом и фантомным ощущением того, что боль должна была быть, даже если уловка Дьявола подразумевала, что сейчас он её не чувствовал. С другой стороны, это место точно не было тем, что он ожидал от Ада. Потом что-то изменилось. Сначала появился свет. Там, на краю его зрения, с того места, где он лежал, кто-то — может быть, что-то — приближался к нему. Отблески были неясными на полу, словно этот кто-то держал свечу или что-то вроде, немного рассеивая мрак. Потом он услышал шаги — кто-то в этой тьме медленно приближался к нему. Он хотел повернуться, подняться с пола, где он так недостойно лежал, либо сжаться сильнее в комок, скрыться от холода и тьмы, но в замёрших конечностях сил не было даже на то, чтобы повернуть голову, так что он был вынужден молча ждать, что незнакомец будет делать. Незнакомец подошёл ближе, останавился практически рядом, за его спиной, и перед глазами свет и тень рисовал неясную фигуру кого-то, кто там был. Несколько секунд ничего не происходило, и только свет подсказал ему, что незнакомец всё ещё был там, молча наблюдая за ним. Затем тень медленно опустилась. Прикосновение к его голому плечу было настолько горячим, что он вскрикнул от неожиданности. Оно обжигало, и он сжался сильнее, как будто это могло помочь ему избежать прикосновения беса. Бесу было всё равно на его реакцию, всё равно на всё те жалкие звуки боли, которые он издавал — ладонь прижалась к нему вся, чужая горячая рука перевернула его на спину, и он оказался лицом к лицу с порождением Ада. Демон был весь из огня, его плоть и кожа горели, волосы взметались вверх ярким пламенем, и глаза тлели двумя чёрными углями. Огонь образовывал лицо, прямо сейчас не выражающее ничего, руки, и теперь обжигающая боль прикосновения была понятна — не было понятно, почему это вообще могло быть терпимо, почему его кожа не горела под прикосновениями беса, а лишь жаловалась, как на лёгкие ожоги от воска свеч, как будто огонь был чем-то, к чему можно было прикоснуться. Сияние немного угасло, и теперь прикосновения беса больше моментально не обжигали его чувствительную от застывшего холода кожу. Руки были горячие, но они были подобны человеческим рукам, даже если он никогда не встречал человека с настолько горячими руками. Ему было не ясно, почему демон вообще заботился о том, чтобы его руки не причиняли боли, но после долгого времени тьмы и стылости горячие прикосновения дарили что-то, что можно было бы назвать облегчением. Демон посмотрел на него секунду, будто убеждаясь в чём-то, и он отвернулся, не желая смотреть порождению Ада в лицо. Тому было всё равно на его действия — бес просунул руки под его колени и плечи и поднял, легко, словно его вес ничего не значило для демона. Контакта моментально стало больше, холод ушёл, и он резко выдохнул от облегчения. Ему было тепло. Ему было хорошо. После стылой холодной тьмы, твёрдого пола из неизвестной ему материи, после одиночества и сжирающих его заживо мыслей, горячие объятия демона были утешением, желанной передышкой в очень медленной пытке. Его тело расслабилось, и, несмотря на то, что его конечности всё ещё казались ему деревянными бесполезными кусками плоти, фантомное ощущение боли исчезло. Не было ни моральных, ни физических сил пытаться вырваться, и в какой-то момент ему просто стало всё равно, куда бес его нёс. В Аду, очевидно, не было стыда перед наготой. Демон, который его нёс, судя по всему, не имел пола, как и более светлые создания Господа, и собственная нагота перестала его беспокоить уже какое-то время. Было бы странно ожидать, что в Аду будет что-то, кроме унижения и боли, так что можно было сказать, что он смирился с наготой, тьмой, холодом и ожиданием того, что будет дальше. Порой ожидание было мучительнее всего остального. Появление беса хотя бы принесло ему некоторую передышку в этом мучительном ожидании, даже если он не знал, что ждёт его дальше. Тем более, что с ним может случится, что было бы хуже буквально Ада? Он... пригрелся в руках беса, он мог в этом себе признаться. Куда бы тот его не нёс, он был осторожен, его горящие конечности и грудь, к которой он был прижат, не причиняли боли, и он в какой-то момент задремал — долго это не продлилось, к сожалению. Он очнулся от слабой дрёмы, когда бес остановился, а после опустил его на какую-то мягкую поверхность. На ощупь она была мягче, чем любая из кроватей, и простыни легко приняли его измученное после долгого отсутствия движения тело приятно и легко, отчего с его губ сорвался слабый вдох. Он провёл рукой по простыням — Это была уловка Сатаны. Конечно, это была уловка Сатаны, что может быть в Аду, кроме... — и поверхность слабо спружинила под его рукой. Демон не ушёл, склонившись над ним, продолжая наблюдать за ним своим своими чёрными углями глаз, но вот так у него не было ни сил, ни воли следить за демоном. — Что ты хочешь, создание Сатаны? — всё-таки спросил он после нескольких мгновений молчания, чувствуя тлеющее беспокойство где-то глубоко внутри себя. Демон не ответил, слегка склонив голову на бок, потом протянул свою огненную руку и провёл по его щеке. Он замер от прикосновения, не уверенный, что демон будет делать, и тот в конце концов продолжил. Огненные руки легко скользили по плечам, в каком-то странном жесте гладили его кожу, легко перешли на бока — прикосновение к бёдрам заставило его вздрогнуть. Демон слегка сжал свои ладони, провёл большими пальцами по коже в странном жесте ласки, и он попытался приподняться на локти, чувствуя жар стыда от того, как глаза демона сосредоточились на нижней половине его тела. — Что ты делаешь? Демон поднял глаза на вопрос, но после вернул взгляд обратно. Он легко раздвинул его ноги, опустился ниже, а потом нежно прижался щекой к внутренней стороне его бедра, прикрыв глаза. Он замер, искра страха зародилась в глубине его естества, и он действительно не был уверен, как реагировать, что ему делать. У него не было никакой власти над действиями демона — но вот у демона было достаточно силы, чтобы делать всё, что ему хочется. Демон открыл глаза, посмотрел на него, словно замечая его смятение, а потом слегка улыбнулся практически одними глазами. Огненные губы внезапно коснулись его чресел, и неожиданность действия заставило его снова вскрикнуть. — Прекрати! Его попытки вырваться были в лучшем случае бесполезны. Демон держал его легко, а его конечности всё ещё были слабы — удары по плечам и голове беса никак ему не вредили. Наоборот, тот издал звук, похожий на человеческий смешок, прежде чем заглотить его плоть целиком. Он вцепился демону в плечи, слабый стон сорвался с его губ. Рот демона был горячий и мокрый, и ощущался так приятно, что он с каким-то внутренним ужасом осознал, что его греховная плоть начинает наливаться кровью. Демон заметил это тоже, так что вскоре что-то горячее и влажное, скорее всего, бывшее языком беса, принялось скользить по его плоти, одаривая её странными, но приятными ласками. Пламя похоти разгорелось в его венах, обожгло его, нижняя часть живота напряглась, будто стараясь удержать греховный жар, его бёдра против его воли старались сжаться вокруг головы демона — он слабо царапал плечи и голову демона, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли притянуть ближе, желая больше отвратительного удовольствия, которое приносил рот и язык демона. Внезапно демон сжал пальцами его плоть, медленно вытащил из своего рта и соблазнительно лизнул от основания и до кончика. Это действие вырвало из его горла ещё недостойный стон — он хотел большего. Он хотел больше того, чего Демон мог бы ему дать. К сожалению, демон не стал продолжать свои греховные ласки — пальцы сжались на его бёдрах, ему показалось, будто болезненный жар прикосновений вернулся, но вскоре ощущение исчезло. Потом демон достаточно резко, но мягко перевернул его на живот, слегка приподнял его бёдра, крепко держа его на месте. Внезапно он уткнулся лицом в мягкий материал поверхности, из-за чего ему пришлось повернуть голову, чтобы иметь возможность дышать. Он попытался дёрнуться вперёд, но это ничего ему не дало — демон поправил твёрдую хватку на его бёдрах, и он почувствовал, как пальцы сильнее сжали его таз. В первый раз он заметил, каким был демон. Он был сильным, намного сильнее его, и он был больше его, определённо. Ладони на бёдрах ощущались как будто слишком большими для человека, с сильными шершавыми пальцами — демон без всякого труда удерживал его на месте, и глубоко внутри он был уверен, что демон смог бы держать его, даже если бы его конечности имели силу и не испытывали странные ощущения не-боли. Демон склонился над ним, и он практически ощущает жар чужой груди — внезапно, его разум останавливается. Демон собирался... покрыть его? Как суку? Внезапная мысль не принесла ничего, кроме ужаса. Он попытался вырваться, дёрнулся вперёд так сильно, что его бёдра почти выскользнули из чужой хватки, но демон прижал его, навалился сверху, и ему показалось, что ещё немного, и он задохнётся от веса на спине. — Стой, — полузадушенно прохрипел он, но получил лишь намёк на укус в своё плечо, поскольку демон прижался к нему зубами. Демон раздвинул его ягодицы, потом одна из рук исчезла с его бедра, только чтобы вернуться, будучи скользкой и мокрой, и прикоснуться к его срамному месту. Из его горла вырвался хриплый задушенный крик, когда палец демона проник в него, бесцеремонно исследовал его, игрался с его телом — он не мог сказать, что это было так больно, как он ожидал это будет, та странная влага, которую демон использовал, определённо облегчала процесс, но это всё ещё было больно. Он практически прекратил попытки вырваться, уйти от прикосновения, и его хриплые рыдания никак не трогали демона — у твари не было милосердия, и ему надо было знать лучше. В конце концов, это всё ещё был Ад, уловка Сатаны, ничего, кроме унижения и пыток. Он не знал точно, но, кажется, он на некоторое время перестал воспринимать своё окружение, поскольку из состояния оцепенелого смирения его вывело неожиданно удовольствие — от того, как демон его ласкал. Он дёрнулся от неожиданности, и демон, успевший немного отпустить его, снова прижал его обратно, но теперь это больше не казалось попыткой задушить его — что-то в этом было. Что-то в том, как демон крепко держал его, как дарил ему все те странные ласки, из-за чего нижняя часть его живота чувствовала себя горячей и немного болезненной от количества ощущений, в том, какие скользкие греховные звуки издавало его тело, в том, какое запретное наслаждение оно ему дарило — его стоны были хриплыми из-за рыданий, и он даже не мог спрятать их в мягком материале поверхности. После драки это тело утратило все силы, которые у него ещё оставались, так что он мог только лежать и принимать всё, что демон мог ему дать. Бес вытащил пальцы, и на несколько мгновенний он почувствовал себя болезненно пустым, прежде пальцы заменило что-то. Плоть демона была больше его пальцев, доставала глубже, и ему казалось, что она даже была горячее. Подготовка не избавила его от боли, но теперь скользкие пальцы на его плоти отвлекали от тех немногих неприятных ощущений, которые доставляли ему чресла демона. Растяжка жгла, и он казался сам себе невероятно полным и раскрытым, будто пронзённым насквозь — крик удовольствия застрял у него где-то в горле, когда демон вдавился в него до конца, огонь похоти, который демон определённо наслал на него, наконец заглушили все болезненные ощущения. А потом демон начал толкаться. Он качался на волнах удовольствия, не слишком понимая, что конкретно происходило с его телом — это было так хорошо, и какое значение имело всё остальное, если это было приятное, какое значение имело то, кто его ласкал, когда его разум блаженно не думал? Он чувствовал себя горячим, абсолютно бескостным, и хриплые звуки, которые срывались с его губ, даже не были похожи на стоны — если бы он был в своём уме, огонь стыда и унижения сжёг бы его до тла прямо там. Но он не был. Резкая вспышка удовольствия сбила его с ног так внезапно, что он даже не понял, что с ним происходит — волна удовольствия накрыла его с головой, он не осозновал ничего и всё, и его ласкали, его держали, это было приятно, и потом его накрыла темнота. Его сознания ещё хватило на то, чтобы почувствовать неожиданный всплеск тепла в своём животе, низкий гортанный стон демона, скользкость глубоко внутри себя — и всё. Спасательное отсутствие слишком большого количества впечатлений было блаженно.