Рябь

Оставалось три месяца. Буря наследования сгущалась вокруг неё. С каждым днём острие несбывшихся надежд вонзалось всё глубже в тёмный угол, где она укрывала своё сердце. Ветры Хьюга менялись от поколения к поколению, но её терзали лишь свирепей и беспощадней. Честная душа может притворяться стойкой лишь до поры. В лунном сиянии она стала частью теней и ускользнула из самого сердца бури. Река, спрятавшаяся в лесу, лежала тихо и приветливо. Хотелось укрыться в её прохладных объятиях навсегда, оставить мир на берегу и жить среди водорослей и рыб. Но, опустив стопы в воду, она не дала им утонуть. Вода дрожала под малейшим прикосновением её пальцев, закручивалась с каждым изгибом коленей, скользила в ладонях, как тончайший шёлк. Плюх. Она застыла. Река выскользнула из её рук. Ещё один плюх. На расстоянии двух теней от неё Учиха Саске, прислонившись к иве, пускал по глади камешки. Только тогда мир снова вошёл в привычные очертания, и она, смутившись, ощутила на щеках жар. Его взгляд был устремлён вдаль, куда-то за реку. Постепенно тревога рассеялась, и она вернулась к танцу, представив тонкую линию из ряби и лунных бликов, разделяющую её воду и его. Луна растаяла в свете солнца. Они так и не обменялись приветствиями.

***

На следующую ночь он появился у реки раньше, раскинул над самой гладью струи дыма и огня. Рыба в испуге метнулась ко дну, течение смолкло. Хината устроилась на берегу, на расстоянии пары бросков камня. Погрузив ступни в прохладную воду, она смотрела, как в его пальцах умирает и вновь рождается пламя. Ей вдруг стало интересно, пахнут ли эти руки поленьями у костра. Они не обменялись ни словом, но на следующую ночь вода встретила её спокойной и прозрачной, хотя он снова пришёл раньше. Она танцевала, а он, не отрываясь, наблюдал за рекой.

***

Со временем она узнала, что он проводил здесь целые дни. В дерзком сиянии дневного света люди становились особенно враждебны. Лес и река стали для него тихим приютом. Она понимала это. Час наследования был близок. Одних только взглядов хватало для постоянного ощущения удушья. Для особенно любопытствующих Хината коротко бросала «тренировка» и в сгущающихся сумерках убегала в лес. В этот раз Саске, сидевший с бенто в руках, поднял на неё взгляд и вздёрнул бровь; между губ у него был зажат кусочек яйца. Тёплый свет заходящего солнца смягчал его черты. Урррррр… Залившись краской и смущённо опустив глаза, Хината спряталась за ближайшее дерево. Мелькнула мысль — поймать в реке пару рыбёшек, пока Саске не видит. Мгновение тишины, шорох травы под шагами — и перед её лицом возник рисовый шарик. — Ешь, — буркнул Саске, не отрывая взгляда от дерева. Хината заморгала и открыла рот, чтобы сказать: «Не надо, всё в порядке, не стоит», но Саске уже потерял терпение. Он посмотрел на её сжатые в кулаки ладони. Потом — на макушку, ровную и беззащитную, и водрузил на неё рисовый шарик. — Равновесие, — бросил он и снова направился к берегу. Хината сняла с головы рисовый шарик и уставилась на него. В горле зашевелилось что-то подозрительно похожее на смешок, лёгкий, как пена на воде, но она подавила его и тихо шепнула:  — Спасибо.

***

Краем глаза она заметила порез на его шее и вспомнила о свежей баночке мази, приготовленной дома.

***

Сидящий через два места от неё Наруто шумно уплетал уже третью миску рамена. Хината безучастно жевала свою лапшу. Аромат свиного бульона приглушил бурю в её душе. Подошла Сакура. Махнула ей рукой. Потом двинула Наруто, выкрикнув что-то понятное только им двоим. Наруто бросил на стойку несколько купюр и позволил утащить себя за ухо. — Опять они за своё, — покачал головой Теучи, стирая со стойки брызги бульона и убрав в карман фартука мелочь. Прокалывая пузырьки жира на поверхности бульона, Хината задумалась о другой жизни — той, в которой она родилась бы с мягкими розовыми волосами и живыми зелёными глазами. О жизни, где её любил бы красивый и храбрый золотоволосый юноша. — Остынет, если и дальше будешь тыкать в него. Она оторвала голову от своей миски с лапшой. Саске уже опустился на стул рядом и махнул Теучи. — Тясю-рамен, пожалуйста. — Тясю-рамен, будет сделано! Хината моргнула и залилась краской. Непривычно было встретиться с ним в «Ичираку». — Гм… добрый день, Саске-сан. Он кивнул и вытащил из стального стакана, стоящего между ними, пару палочек. Оказавшись не в тенях леса, а под искусственным, резким светом люминесцентных ламп, Хината впервые ощутила тяжесть тишины между ними. Саске вертел палочки в руках, она — в остывающем бульоне. Уйти сейчас было бы невежливо, подумалось ей, хотя она и сама не понимала, почему. — Ты закончила? — спросил Саске, бросив взгляд на остывшие остатки её трапезы. Хината прикусила губу и кивнула, чувствуя, как кончики ушей заливает румянец. Она надеялась, что он не заметит, и в то же время, что заметит, и… просто не хотела показаться грубой, а ещё… — А, уже доела? — отозвался Теучи, поставив перед Саске порцию горячего рамена. — Хината-сан, рассчитать тебя? — А-а… — Я заплачу, — перебил Саске. Теучи вскинул брови. Хината так удивилась, что даже забыла смутиться. — …Это за мазь, — резко бросил он, потерев затылок. Она взглянула на рану на его шее — та уже покрылась коркой и побледнела, превратившись в тонкий след. — Н-не стоит, — тихо сказала она. И, тем не менее, не стала мешать, когда он принялся отсчитывать мелочь.

***

Он нашёл её на берегу, сгорбившуюся и спрятавшую лицо в ладонях, через несколько часов после того, как Сакура сказала Наруто «да». Слёзы просачивались сквозь её пальцы. Ему хотелось сказать: вот что делает с человеком любовь. Я любил однажды, и вот чем всё закончилось. Но Хината была разбита иначе. Её трещины время когда-нибудь залатает, его же — останутся с ним навсегда. — Они оба дураки, — вместо этого произнёс он. Присев рядом, поднял её лицо за подбородок и пустил ровную, наполненную чакрой струю тёплого воздуха — старый приём, которому его научила мать. Слёзы высохли, превратившись в тонкие нити пара. — С-спасибо… — всхлипнула Хината, и в горле у неё застряли и слова, и удивление, и обломки несбывшихся мечтаний. Постепенно стихли и последние отголоски рыданий, растворившись в тёплых лучах вечернего солнца. Они так и остались сидеть рядом, спинами к миру. В ту ночь он отвёл её домой, постаравшись остаться для всех незамеченным. Потом вернулся в своё поместье и рухнул на футон, тёмным взглядом скользя по пятнам крови, проступившим на стенах по воле потревоженных воспоминаний.

***

На следующее утро Хината появилась на его пороге с фруктами, баночками мази в руках и сбивчивыми благодарностями.  Он впустил её.

***

Сад Микото, некогда ухоженный, теперь был сплошь в сорняках и сухой листве. Когда Саске глядел в окно, ему порой чудилось, что где-то там мелькают тёмные пряди волос и в тишине звенит тихий смех. Стоило зажмуриться, и он видел, как Итачи нависает над ним, готовый подхватить и закинуть себе на плечо, а из сада зовёт мать, прося помочь собрать травы или выкопать корень. Он распахнул глаза. На подоконнике сидела Хината, лёгкая, как взмах тёмных волос, тихая, как перезвон смеха. Она смотрела на запущенный сад за окном так, будто видела в нём утраченное сокровище. И вдруг Саске осознал: он хочет, чтобы она его отыскала.

***

В поместье Учиха поселился аромат лаванды и сушёных трав. Поздними вечерами к нему примешивался запах горячего чая и тихого смеха. Так для Саске теперь пах дом.

***

Уходя, она забирала с собой ароматы чая и лаванды. Без них коридоры казались холодными и пустыми. Так пахнет любовь, подумал он. Сердце сжалось от страха. В её присутствии оно сжималось ещё сильнее. Следующим вечером, когда она уже собиралась уйти, он удержал её за волосы, тщетно подыскивая подходящие слова. — У тебя красивые волосы, — пробормотал он. Тёмные пряди скользнули между пальцами, как вода. — С-спасибо, — отозвалась она, и её лицо в свете лампы, висящей у входа, залилось мягким румянцем. В тот вечер Хината особенно тщательно расчёсывалась, распутывая каждую прядь.

***

И в тот же вечер Совет обручил её с одним из представителей Старшей ветви. Буря подобралась слишком близко.

***

Обручена?.. Саске смотрел на неё. Смотрел сквозь неё. Вот что бывает, когда любишь. Он просто развернулся и ушёл, оставив лаванду, чай, смех и дом. В какой-то момент… он ведь должен был знать… о, как же больно. Как же больно. Не следовало забывать: сильнее всего любовь ранит в тот миг, когда она уже — или лишь кажется, что твоя. В тёмном углу у края барной стойки стоял табурет. Он опустился на него и дал ровному потоку выпивки приглушить ощущения. Никто не решался к нему подойти. — Саске?! Эй, придурок, что ты здесь забыл? Наруто. Мир превратился в странную мешанину тьмы и неона. За глазными яблоками медленно ворочалась глубокая, жгучая, мучительная злость. Наруто мог быть с Хинатой. Хината любила Наруто. Наруто мог быть с Хинатой… — Ты… грёбаный… болван, — прохрипел он, замахнулся и ударил.

***

Спина никак не переставала ныть. Пошатываясь, Саске прошёл через прихожую и рухнул в объятия татами. Здесь всё ещё пахло домом. Он поднял голову, сощурился от боли в заплывшем глазу и прислушался к лёгким быстрым шагам. — Что с тобой случилось? — едва слышно спросила Хината, прикрыв ладонью рот. Она ещё была здесь. Саске хотелось, чтобы так было всегда. Но он не понимал, как её удержать, а она — как быть с ним. Он не сопротивлялся, когда Хината дотащила его до комнаты и уложила на футон. Ладонь, коснувшаяся его горячего, пульсирующего лба, ощущалась глотком прохладной воды. — Останься, — прошептал он. Когда она попыталась подняться, притянул её к себе и заключил в кольцо ноющих рук. Она была тёплой, мягкой и так приятно пахла.  Он был пьян, избит и сломан, но он был дома.

***

Хината всмотрелась в его избитое, но безмятежное лицо и подумала: Я никогда не уйду. Так и дрожала в его крепких объятиях, как спичка, в любую секунду готовая вспыхнуть.

***

— Я не отрекусь от тебя, — сказал Хиаши. С судьбой старшей дочери он примирился ещё тогда, когда осознал: её дорога лежит вне стен кланового квартала. Будущее было за Ханаби, а Хината, как он теперь ясно видел, принадлежала другому миру. — Твоя сестра займёт место наследницы, — добавил он, протягивая свиток. Хината обмакнула кисть в алые чернила и поставила подпись, словно отсекая всё, что было прежде. Ханаби опустилась рядом, с ясным, непреклонным взглядом готовая встретить бурю и принять на себя груз поколений. — Всё, — тихо произнесла Хината. Склонившись в поклоне перед сестрой и отцом, она пообещала присутствовать на церемонии вступления Ханаби в должность главы и на её свадьбе, после чего ушла — в свою новую жизнь.

***

Он сидел у реки, швырял камешки в воду, по которой бежала ленивая рябь. Положив рисовый шарик ему на голову, Хината опустилась на колени рядом и улыбнулась: — Равновесие. Он зажал угощение в одной ладони, другую положил ей на щёку и поцеловал так отчаянно, как утопающий, ухватившийся за спасение. Она вспыхивала в каждой точке, где его пальцы касались кожи, и только крепче прижималась к нему. — Я люблю тебя, — выдохнул он ей в волосы. — Пойдём домой, — прошептала она, и они вместе шагнули в рассвет.