Баланс

как ты перезагружаешься, когда застреваешь в процессе написания музыки?: раньше я гулял или смотрел фильмы, чтобы отвлечься, но теперь просто сразу возвращаюсь домой из студии. если я насильно пытаюсь что-то выжать из себя, это только приводит к стрессу из-за того, что я безумно люблю. мне такое не нравится, поэтому я просто ставлю процесс на паузу. мне нужно очистить своё сердце от любых лишних мыслей, иначе ничего ценного не получится. в последнее время я нашёл хороший баланс между работой и личной жизнью, поэтому писать музыку стало легче, и я наслаждаюсь этим ещё больше. © Хан Джисон Если бы Джисона попросили дать вескую, объективную причину, почему он хочет домой, он бы возмутился. Разве должна быть причина? Это же буквально твой дом, самое лучшее место на свете. Но лукавством было бы сказать, что он придерживался этого мнения всегда. Будучи в достаточно хороших отношениях с семьей, он спокойно покинул отчий дом в предвкушении нового опыта и покорения вершин. Живя с собратьями по Трираче и Хёнджином он тоже не то чтобы жаловался, но любил уходить в свободное время на долгие прогулки в поисках умиротворения. Но не теперь. Теперь он находил в душе нотки щемящего восторга от мысли о доме. Хотя локация так и не изменилась — он все так же проживал в прежней общаге, которую прежде делил с Чаном и Хенибини, но изменилась сама суть ощущения дома. Теперь он жил не только с коллегами и друзьями, которых мог назвать братьями даже в большем смысле, чем родного брата. Дом стал местом единения с кем-то, кто больше, чем просто напарник, лучший друг, брат, или даже парень — с Минхо. В особом поэтичном порыве Хан мог бы сказать «Больше, чем любовь», но потом они бы сами же похихикали над тем, как это звучит слащаво. Все же, несмотря на хрустящий на зубах сахар, это было слишком близко к правде. Так что, возвращаясь к вопросу, Ли Минхо — очень, по мнению Хана, веская причина лететь до дома на всех парах. По стечению обстоятельств, удачных для фанаток и не очень удачных для Джисона, у Бан Кристофера Чана такой причины не имеется. Верной спутницей жизни их лидера была карьера, которой он на постоянной основе изменял с любовницей по имени качалка. Скорость, с которой Stray Kids выдают камбек за камбеком и так поражает индустрию, но Чан считает, что они могут лучше и больше. Проводить сутки в студии в разработке нового материала вошло как будто в понятие нормы, что Хана в последнее время перестало устраивать и стало почвой для периодических стычек. Порой Чана слегка заносит культ токсичной продуктивности, в угоду которому он забывает что такое сон, развлечения и личная жизнь. Но сегодня, после разразившейся в студии очередной священной войны, в которой Джисон вышел победителем за счет примкнувшего подкрепления в виде Чанбина, им с великодушия проигравшей стороны был дан выходной на остаток дня. Не требуя повтора и не дав Чану и секундного шанса передумать, пятки Хана уже сверкнули в открывшуюся дверь такси. Когда хлопает входная дверь квартиры, с кухни раздается: — Ого, ты сегодня даже раньше, чем ужин успел покрыться инеем? Это что-то новенькое. Хан делает глубокий вдох, в легких оседает аппетитный запах готовящейся еды. Многие таланты Минхо Джисон в состоянии разделить и поддержать — танцы, музыка, любовь к животным, фотогеничность, противозаконная сексуальность, но что касается кулинарного мастерства — между ними огромная пропасть. Если есть способ даже быстрозавариваемую лапшу приготовить самым паршивым образом — Хан его загадочным для себя образом обязательно найдет. Такими же загадочными для него путями Минхо всегда умудряется приготовить даже обычные рис с омлетом восхитительно вкусно. Не иначе как это какие-то тайные шаманские практики, причем тех же самых шаманов, которые наслали проклятие на навыки готовки Джисона. Другого объяснения он просто не находит. Джисон садится на стул и со вздохом, полным страдания, роняет голову на сложенные на столе руки. — Я задолбался. Я большую часть времени глубоко уважаю решение Чана отложить отношения до момента завершения карьеры, и все силы направлять на работу. Но начинает уже немного надоедать, — недовольно ворчит Хан, — Нет, ну я понимаю, он решил секс отложить как хобби на пенсию, и все свое нерастраченное возбуждение сублимировать в музыку. Это по клипам и текстам, кстати, очень хорошо заметно. Но я то в аскеты не подавался! Представляешь, как тяжело торчать в студии в тщетных попытках разродиться хоть какой-нибудь идеей, зная, что дома тебя ждёт горячая еда не из доставки и персональная сексуальная бомба? — Прям таки бомба? — хмыкает Минхо, раскладывая ужин по тарелкам. — Когда это я тебе врал без веской причины? — Хорошо-хорошо, принимается. Они размещаются на кухне за небольшим столом, оптимально подходящим для двоих. Оставшись жить вдвоем в старой общаге Трирачи они единогласно решили выкинуть старый, местами обшарпанный стол и купить поменьше. Гостей принимать особо не приходилось, а возникни такая потребность — всегда есть гостиная. Парни из группы привыкли сидеть на полу вокруг журнального столика с едой из доставки и пивом. Маленький стол на кухне же имел свои преимущества — Хан и Минхо всегда находились в зоне доступности вытянутой руки друг от друга. Джисону особенно нравилось соприкасаться ногами под столом или обхватывать ногу Лино своими, скрещивая щиколотки. — Чем занимался сегодня? — Танцзал, бокс, продуктов купил. Я бурным разнообразием личного расписания похвастаться не могу, сам знаешь, — пожимает плечами Минхо. Хан знал, и его это удручало. Но последнее время состояние Минхо стало не таким угрюмым, как прежде. Стэй отметили его как вокалиста и хорошо приняли «Cinema», несмотря на страхи, что Сынмо его затмит, дуэт вышел гармоничным. Несколько грузовиков от фанатов незначительно, но всё же заставили его лицо мелькать чуть чаще, а это всё же лучше, чем ничего. — Фанфик почитал. — И кто сегодня кого? — Джисон уже давно не удивлялся увлечению своего парня фанатским контентом. Сам Хан ничего такого не читал, только слушал отзывы Минхо, но мог позалипать в фанатские видосы в ТикТоке. — Феликс и Кота Миура. — О, это и правда что-то новенькое, — вскинул брови Джисон, размазывая соус по лапше. — Написано хорошо, ещё и Феликс актив, в кои-то веки, — Минхо хихикнул, — Мне понравилось. Даже жалко стало, что в реальной жизни Ёнбок до ужаса гетеросексуален. Я так понял, у этой работы есть первая часть, там Феликс влюблен в Чанбина, но тот выбирает в итоге Хёнджина. — Не знаю как там Феликс, но с Чанбина и Хёнджина не сильно бы удивился, окажись это правдой. — Фансервис — великий и ужасный, — хмыкает Минхо. — Я бы даже сказал, что фансервис, который выходит из-под контроля. — Кто бы говорил, — усмехается Минхо, трогая Хана за коленку под столом. — Как-то мы под пивом болтали с Бинни, и он расспрашивал меня о нас. Насколько это сложно. — И на сколько же это сложно? — интересуется Минхо, как будто не знает ответа. Они давно вот так не сидели на кухне и просто не болтали, так что он наслаждается моментом, пока Чан, JYP и миллионы фанатов снова не украдут у него Джисона на неопределённое время. Чувство собственничества — непозволительная роскошь, на которую у Минхо не хватает наглости. — Чертовски, — хмыкает Хан, — И при этом невероятно просто. Парадокс любви. Возникает много осложнений в бытовой жизни, потому что мы айдолы, и просто как минимум два мужчины не в самом толерантном обществе. Но и отказаться от этого кажется чем-то невозможным и противоестественным. Я не представляю себе жизни, в которой не жду встречи с тобой. Тогда бы все потеряло смысл. — Даже музыка? — Музыка может и не исчезла бы, но точно не была бы такой, какую я могу делать сейчас. Хан вспоминает глупые, наивные тексты, что он писал в подростковом возрасте. Теперь его лирика из гадкого утенка превратилась в прекрасного лебедя, и отнять из этого заслугу Минхо было бы преступлением. Как написать такие проникновенные слова о любви, ни разу её не испытав? Он страшно газлайтит фанатов, которые страстно желают и боятся поверить в тот факт, что все эти строчки о чувствах — о Минхо, для Минхо и благодаря Минхо. Джисон ненадолго замолкает, когда ладонь Минхо находит его через стол и сжимает. Это происходит с такой теплой улыбкой, какая, Джисон уверен, не достанется больше никому. Десятки тысяч сасэнов буквально продали бы душу за то, что сейчас в эту минуту он получает просто так, просто за то, что Минхо его любит. — Я пытался ему объяснить. Правда, так и не понял до конца, — хмыкает Джисон, — Что его интересовало больше — сложности быть геем в нашей индустрии, быть геем в принципе, или сложности хотеть лучшего друга. — Думаешь, шутки в сторону Хёнджина — не шутки? — Не знаю, что там по большой и пламенной любви, но я уверен, что они вызывают друг в друге лютое сексуальное любопытство. Меня не обманешь, рыбак рыбака видит издалека. Закончив ужин, Минхо встает к раковине, но Джисон за плечи разворачивает его к себе и прижимается лбом к его лбу. Кончики их носов соприкасаются, Хан прихватывает поцелуем верхнюю губу парня. Ладони забираются под футболку Минхо, гладят бока и слегка поджимающийся от ласки живот. — Я ещё не был в душе, — приглушенно шепчет сквозь поцелуи Лино, поглаживая спину Хана и спускаясь ниже. Однажды Джисон спросил: «Ты что, умрешь если хоть день не полапаешь меня за задницу?». Минхо предложил не проверять эту теорию, а то вдруг Хан действительно преждевременно станет вдовцом. — Тогда иди, — Джисон оставляет последний легкий поцелуй в уголке его губ и отстраняется, — Ты готовил — я помою посуду. А потом приду к тебе. Когда намытые тарелки аккуратно расставлены в сушилку, и помыта даже злосчастная сковородка, которую Джисон заметил в самый последний момент, он наконец-то стаскивает с себя на ходу футболку и направляется в ванную. Он задерживается на пороге, без одежды, прислонившись к дверному косяку, чтобы пару минут просто полюбоваться обнаженным Минхо, по которому стекают струи воды. Джисон обнимает его со спины и прижимается щекой к разогретой горячей водой коже плеча. Минхо больше не мальчишка, приобрел с годами мужскую матерость. Вот это всё — его, Джисона. Минхо отлично вписывается в понятие «обнимательный». Хан вспоминает свое жгучее желание впиться зубами в лицо стаффа, который назвал Минхо толстым. Джисон мечтает однажды стать сотрудником JYP, и тогда он точно добьется увольнения этой гниды. Кто-то скажет, что это непрофессионально с его стороны. Да, возможно. А буллить парня, который сутками пашет над собой, профессионально и справедливо? Ничего страшного, ради Минхо Хан готов помешать пяткой воду в адском котле за грех мелкой мстительности. Он чувствует, что так соскучился по Лино, что не может найти в себе сил отлипнуть от него. Минхо понимающе улыбается, когда разворачивается в объятиях Хана к нему лицом. Позволяя не прекращать объятий, он выливает себе в ладонь шампунь и начинает ласковыми, массирующими движениями мыть Джисону голову, скользит мыльными руками по плечам и торсу, а затем и вовсе встает на колени, оглаживая бедра и икры. От этой картины перед глазами у Хана перехватывает дыхание, не говоря уже о красноречивом возбуждении в виде стояка перед самым носом Минхо. Джисон тянется к его лицу, гладит по щеке и поднимает подбородок на себя двумя пальцами, хочет провести головкой по губам, но Минхо поднимается с колен и хитро щурится, когда Хан капризно надувает губы. — Потерпи, — шепчет Минхо, прижавшись губами к его уху, заставляя медовую кожу покрыться мурашками. Джисон недовольно закатывает глаза, но послушно не настаивает, ровно до того момента, пока они не выходят из душа. Хан кладет ладони на шею Минхо и глубоко, жадно целует, пока они не глядя шагают к постели. Когда они падают в кровать, Минхо оказывается сверху, покрывает воздушными поцелуями подбородок, щеки, нос, веки и лоб Хана, заставляя того улыбаться. Оторвавшись на пару мгновений, Лино что-то вытаскивает из второго ящика прикроватной тумбочки. Мягкий шнур оплетает запястья. Джисон хмыкает, откидывая голову назад, и внимательно следит за тем, как его руки привязывают к решетчатой спинке кровати. Они давненько не практиковали ничего подобного, но пробовали, конечно, много раз. Если вы давно вместе и у вас хорошо развитое либидо и фантазия, вряд ли вы сможете удивить друг друга чем-то в постели спустя семь лет. Минхо нависает над ним, затягивая узел, и Хан не может сдержаться, чтобы не приподняться и не захватить зубами розовый сосок. Минхо шипит, но не особо возмущается, просто от неожиданности. — Ты за это ещё получишь, — ворчит он. — Жду с нетерпением, — Джисон шкодливо улыбается, в горле комок от накатывающего возбуждения, поэтому голос звучит чуть хрипловато. С хорошо зафиксированными руками он чувствует себя уязвимым, но это ему скорее нравится, чем нет. Не желая терять остатки контроля над ситуацией, он сгибает ногу в колене и дразняще отводит её в сторону, будто говоря «Вызов принят». Руки Минхо на его теле — это нечто настолько естественное, словно заложенное в фундамент мироздания. Мир рухнет, а эти руки всё ещё будут скользить по Джисону, сжимать, гладить и ласкать. Пальцы скользят по животу, обхватывают налившийся член, и большой слегка надавливает на головку. У Хана пересыхают губы, и он облизывается, не отводя взгляда от парня напротив, бесстыдно играющего на его неудовлетворенности. Внизу живота уже чуть ноет, Джисон издаёт короткий разочарованный стон, когда рука покидает его член. С хлюпающим звуком из тюбика выливается вязкая прозрачная смазка на пальцы Минхо. Он садится поудобнее между разведенных ног Хана, закинув одну себе на плечо, влажные пальцы скользят между ягодиц. Джисон расслабляется, позволяя себя подготовить. У них нет постоянного разделения на того, кто сверху, а кто снизу — всё решает случай, настроение и желание. Если Минхо хочется сегодня подоминировать, то Джисон нисколько не против. Он соскучился так сильно после заточения в студии, что готов на что угодно, только бы с Минхо. Два пальца покидают его, после того как начинают двигаться достаточно свободно, и Джисон замирает в предвкушении, прикрыв глаза. Сейчас Минхо заполнит его, придавит в матрас своим телом. Но этого не происходит. Вместо горячего члена к его входу прижимается что-то прохладное. Хан распахивает глаза и хочет приподняться чтобы посмотреть, но Минхо нависает над ним, прижимая палец к его губам. Джисон проводит языком по пальцу любимого, прикусывает за костяшку и зализывает место укуса. Несмотря на то, что Минхо полностью владеет ситуацией, его дыхание становится шумным, взгляд темнеет. В Хана проскальзывает анальная пробка, он чувствует прохладу металла горячими стенками, и от этого ощущения по телу бегут мелкие мурашки. Из-под полуопущенных ресниц он разглядывает Минхо — приоткрытые влажные губы, темная отросшая челка падает на глаза, в приглушенном свете комнаты от падающих теней черты лица кажутся чуть заостреннее, придавая его облику более загадочный и томный вид, повышающий градус сексуальности примерно до отметки лавы вулкана. Возбуждение в воздухе такое упругое, что богатое воображение рисует Джисону картинку, как он растирает его меж пальцев и сжимает в кулаке, не будь руки связаны над головой. Он ощущает покалывание в кончиках пальцев от острого желания прикоснуться к Минхо, оставить на его светлой коже следы своих рук и губ. Минхо ложится сверху. Налившиеся члены зажаты между твердых мускулистых животов, Хан чувствует разгоряченную кожу парня обнаженной головкой и издаёт тихий жалобный стон, потому что этого слишком мало, чертовски недостаточно. Чужие пальцы зарываются в волосы Хана, слегка сжимают, и Минхо накрывает его рот своим. Влажные языки жадно стремятся друг к другу. Джисон не может сдержаться, чтобы не прикусить распухшую нижнюю губу Минхо, а затем разочарованно вздыхает, когда поцелуй прерывается. Минхо хитро смотрит, устроившись между ног Хана, и взяв в руку его нуждающийся член, влажной от смазки ладонью скользя вниз и вверх. Джисон призывно разводит колени как можно шире, в предвкушении ожидая, когда пробка внутри него заменится членом. Но Минхо внезапно седлает его бедра, закусывает губу, и плавными раскачивающими движениями начинает насаживаться на член Хана, неспешными движениями опускаясь всё ниже и ниже. Теперь Джисону стало понятно, что он делал в душе в одиночку. Готовил себя тайком, чтобы подразнить и удивить Хана, который уже настроился быть снизу. Но реальность оказалась даже лучше ожиданий. Давление пробки внутри и тугое, обволакивающее, горячее ощущение погружающегося в Минхо члена вызывают у Джисона сверкающие искры перед глазами и пульсирующие всплески где-то внизу живота. Он дергает руками, и Минхо великодушно тянет за узел, развязывая его. Хан нетерпеливо притягивает парня к себе, держа ладонью за заднюю сторону шеи, оставляет слабый след от зубов на его ключице. Одной рукой он переплетается пальцами с пальцами Минхо, второй скользит подушечками по его груди, зажимает между костяшками указательного и среднего сосок, вызывая стон. Ладонь завершает свой путь, обхватив твердый, подрагивающий член Лино, заставляя того закатить глаза. Минхо ритмично двигается на Джисоне, темные пряди от пота прилипли к вискам. Хан приподнимается на руках и водит языком по его шее длинные влажные дорожки, кожа на вкус солоновато-терпкая, но Джисон находит это умопомрачительно возбуждающим. Минхо хватается за его широкие, раскачанные плечи, оставляя красноватые полосы ногтями, но им обоим всё равно — Джисону и так лишний раз носить отрытый верх не дозволено, чтобы не светить перед фанатами татуировками. Минхо в принципе открыто почти не одевается, поэтому Хан без зазрения совести оставляет несколько темных засосов на его груди, чувствуя приближение оргазма. Джисон сжимает ягодицы парня, обильно изливаясь внутрь, и чувствуя, как горячие струи пачкают его собственный живот. Осознание, что они кончили одновременно, заполняет его изнутри разливающимся теплом и удовольствием. Хан откидывается на подушки, вытаскивает из себя пробку и тонет в долгожданной, благословенной опустошенности. Минхо соскальзывает с его бедер и пытается встать с кровати, но Джисон хватает его за запястье и тянет к себе. — Надо вытереть всё, — бурчит Лино, но Хан лишь отмахивается, вытирает живот краем простыни и притягивает его ближе. — Плевать, постираем потом. Меж бровей Минхо пролегает задумчивая складочка, он явно торгуется с самим собой, синдром хорошей хозяюшки не желает отступать без боя, но все же сдаётся и он ложится рядом с Джисоном. — Ну что, полегчало? — Вертишь мной как хочешь. — Судя по последнему часу, вертели друг друга мы взаимно и поочередно. — Ой, заткнись, — смеется Хан и прижимается губами к его виску. Минхо умолкает, обводя подушечками пальцев надпись на боку Джисона большими темными буквами «Resplendence of youth». — А ты не думал, что молодость однажды закончится, и мы постареем? — поинтересовался он, выводя круги на слове «юность» на бедре. — Я думаю даже старый ты в окружении десяти котов будешь выглядеть великолепно. А я навсегда буду рядом, чтобы засвидетельствовать это, — Джисон берет его за подбородок и тянется к припухшим после страстного секса губам, чтобы оставить на них долгий, нежный поцелуй. Минхо улыбается в своей кошачьей манере, трется носом об его нос. Хан чувствует умиротворение и покой, переполнявшее его последнее время напряжение отхлынуло, уступая место вдохновению. Он мягко выпутывается из объятий Минхо, встает с кровати, не потрудившись надеть на себя хотя бы нижнее белье, и берет в руки гитару. Садится в кресло у небольшого столика, берет ручку с карандашом и, закинув ногу на ногу, начинает задумчиво перебирать струны, делая пометки на листочке. — Что ты делаешь? — интересуется Минхо, обнимая подушку. — Да мне тут одна мысль пришла, — Джисон смущенно чешет кончиком карандаша щеку, — Несколько дней безрезультатно бились в студии с ребятами над одним моментом, а сейчас интересный вариант в голову пришел. — Если бы мне пришлось драться за тебя с музыкой, то я заранее проиграл, — демонстративно-наигранно вздыхает Минхо, качая головой. — Нет, ну ты можешь все-таки попробовать, вдруг повезет, — хмыкает Хан, зажимая медиатор между губ. — Ладно, от этого зависит как скоро ты купишь мне домик на Чеджудо, так что вали, — великодушно отмахивает рукой Минхо, бесстыдно растягивается по всей кровати, всем своим видом говоря: «Смотри теперь, от чего отказываешься», и утыкается в телефон. Джисон готов поспорить на миллион вон, что он снова нашел какой-то фанфик, возможно, про них самих. Хан улыбается, трогая пальцами струны и косясь в сторону обнаженного Минхо, раскачивающего согнутой в колене ногой. Любовь плещется в его груди бескрайним океаном, стремящимся вылиться наружу через слова и звуки и затопить собой весь мир. Баланс с личным поистине превращает написание музыки не просто в работу, а в творчество, вдохновение, приносимое Минхо, делает это простым и естественным, как дыхание. ____________________________________________________________________________ https://ficbook.net/readfic/0194e27a-c485-7370-bc93-dde55a5d50ef — работа, которую читал Минхо. Мне за рекламу никто не платил, просто мне самой она очень нравится ;)