О фантазиях

Санджи стучит пальцем по сигарете, стряхивая пепел в забитую доверху пепельницу. Костяшки впиваются в ставшую с годами лишь острее скулу, тусклый свет от тлеющего кончика сигареты подсвечивает пылинки, витающие в воздухе. – Анчоусы... Анчоусы с маслинами... Чёрт. Вздох полного разочарования срывается с губ Санджи. Он хмурит брови-завитки, с излишним усилием потирая их кончики у переносицы. Будто от этого его мысли наконец соберутся в кучу, хотя последние дни, месяцы, да что уж там, последние годы они скакали в голове, как угорелые. Санджи так и не удалось схватить хоть одну из них за хвост, чтобы остановиться на ней и хорошенько поразмышлять, помыслить, подумать. Захлопнув исписанный мелким почерком ежедневник, мужчина кидает его на тумбочку. Пепельница, - подарок дорогой Нами-сан, - подпрыгивает, роняя пару окурков. Санджи растекается в любимом кресле, закидывая ногу на ногу и глядя в темный потолок. Узкая дорожка дыма тянется от его сигареты, все ещё зажатой в изящных, но слегка загрубевших от многолетней работы на кухне пальцах. – Маслины, ха? В горле Санджи нарастает ком. Нет, на самом деле, объективно, жизнь на Олл Блю хороша! Спокойная, размеренная, тихая. Одинокая. Наполненная размытыми мечтами о- Когда Санджи только-только поселился здесь, то был полон энтузиазма и амбиций. Мугивары задержались на берегах живописного архипелага, Фрэнки услужливо помог с постройкой небольшого домика и, конечно же, плавучего ресторана, открывающего своего двери для всех путешественников и, понятное дело, путешественниц. Расставаться было тяжело. Но Луффи и вся команда обещали навещать своего кока раз в кругосветное путешествие. И они навещали. Правда после следующей кругосветки команда поредела. Луффи объяснил, что Фрэнки отправился строить новые корабли для покорения неизведанных уголков Гранд Лайн. Робин занялась политикой и сиротскими домами. Брук вновь гастролирует, теперь уже в дуэте с Лабуном. – А где Маримо? Это был единственный вопрос Санджи, выслушавшего все эти трогательные истории. Улыбка Луффи в тот момент стала какой-то недостижимо далекой. Будто даже если он расскажет, Санджи все равно не поймет. Санджи в тот момент чуть не прокусил сигаретный фильтр. Его уколола ревность. – Зоро немного потерялся. Но когда он будет готов - то обязательно придёт! Он же всегда так делает, ньи-хи-хи! Загадка. Поломав над ней голову первые пару дней, Санджи отмахнулся от этих слов, задвинув их куда-то на задворки своего разума. У него была бешенная жизнь в темпе, которому позавидует любой юный мореплаватель! Было не до маримо. А потом Фрэнки навестил Олл Блю. Робин. Брук с Лабуном - они даже остались ненадолго погостить и выступали в ресторане Санджи, что привело бешенный поток клиентов. Но Зоро так и не появился. Постепенно домик на берегу Олл Блю превратился в два, потом в три, потом в пять. Так на архипелаге выросла небольшая рыбацкая деревенька - Санджи не был против, особенно когда все девушки в поселении мило ему улыбались, дарили в подарок овощи или делали скидки на рынке. Хотя какой от этого прок, когда в душе царил полный раздрай? Сначала Санджи затопила жгучая злость. Какого черта Зоро не удосужился хотя бы на пару часов заглянуть к своему заклятому другу? Да, они никогда не ладили в привычном понимании слова "ладить", но Санджи всегда считал мечника своим накама. Доверяя спину, прикрывая, поддерживая Луффи - они были двумя половинками, крыльями, что позволили Королю Пиратов взлететь так высоко, что глядя на Луффи слепило глаза. Разве можно когда-ниубдь позабыть такую связь? Потом на смену злости пришла тоска. Отвлекаться от тяжелых, маслянистых воспоминаний помогал лишь шум и гомон кухни, на которой Санджи теперь был не просто маленьким мальчиком со взрывным характером, а полноправным шефом. Но как только он оставался один, то видел призрачный черноглазый взгляд во всех вещах - в своих лакированных туфлях, которые раньше часто сталкивались с бережно наточенными клинками, в костюмах, которые со временем стали малы, но остались висеть в шкафу, как галерея воспоминаний о былых приключениях, и даже в зеркале. Зоро придирался к каждой черте лица Санджи. Неприязнь, граничащая с восхищением. И все это Санджи вспоминал, прокручивая в голове каждое оскорбление, которое шипел грубый голос. Что было дальше? А дальше Санджи начал забывать. Как выглядели руки Зоро? Покрытые шрамами, они были грубыми и крепкими, твердыми, словно высеченными из камня? Как смотрели его глаза? Тяжело, но с той неизменной заботой о каждом накама, которая всегда впечатляла Санджи? Какой была его улыбка? Зоро редко улыбался. Санджи и не вспомнил бы при всем желании. Он понял что забывает, когда был на ночной рыбалке. Его заливал лунный свет, тишина моря была оглушающей, пугающей, но такой волшебной, манящей. Санджи смотрел вдаль, почесывая щетину одной рукой, а второй держа удочку. Лодочка покачивалась на слабых волнах. Клюнула рыба - Санджи попробовал её вытянуть, но она сорвалась. Плеск воды, мгновение, и синие глаза Санджи распахнулись от осознания. Теперь он не мог вспомнить даже черты лица Зоро. Он хранил старые листовки всех своих накама - но листовку Зоро сгоряча скомкал и кинул в какой-то пыльный уголок чердака. Короче говоря, её теперь при всем желании не найти. А спрашивать о новой у Луффи, Усоппа или, ещё хуже, Нами, которые все ещё ходят на Санни и регулярно навещают кока, было бы слишком болезненно для раздутого эго Санджи. Пришлось фантазировать. Воображением Санджи никогда обделён не был, а потому образы рождались в блондинистой голове с такой же играючей простотой, с какой его легкие наполнялись воздухом и сигаретным дымом. Вначале это просто были размышления из разряда: а как Зоро сейчас выглядит? Чем занимается? Что думает о Санджи? Скучает ли так же сильно, как и Санджи по нему? Мечтает ли хоть об одной короткой встрече? Хочет ли вновь подраться, срывая голос выкрикивая оскорбления? Но со временем все это дело приняло странный оборот. То, что начиналось как драки, кончалось в фантазиях Санджи долгими искренними взглядами. Оскорбления оборачивались тихими признаниями. И вот уже метафорический, дымчатый, воображаемый Зоро соглашался с Санджи остаться здесь, в Олл Блю. Встречал с ним солнце прохладными утрами. Ругался на постоянный запах сигарет, витающий в их общей спальне. Это расстраивало Санджи до жгучих слез. Какого черта он понял свои истинные желания так поздно? Если бы только он спохватился раньше, взял Зоро за руку тогда, когда он ступал на палубу Санни, желая Санджи, чтобы только-только открывающийся ресторан не закрылся от убытков в первые же месяцы, если бы он сказал тому остаться, возможно сейчас не сидел бы в этом кресле, не смотрел бы в потолок, утопая в фантазиях, и пепел с нетронутой сигареты не падал бы на пол, портя доски. Если бы, если бы, если бы- Стук раздается внезапно. Санджи даже не дергается, продолжая мечтать наяву, но стук становится лишь более настойчивым. – Тц... Иду, иду! Если это снова ты, Ронни, я- Синие глаза уставляются на застывшую в дверях фигуру. Живой призрак. Ожившая фантазия. – Зо... М-маримо? - буквально выдыхает Санджи, и прозвище, неиспользуемое пятнадцать лет, отзывается покалыванием на языке. Очень много раз Санджи снился этот момент. Конечно, в сладких снах их встреча с Зоро была сценой из книги, самой романтичной из всех написанных за всю историю, кульминацией, катарсисом для двух персонажей, преодолевших так много испытаний ради любви. Там были слезы, объятия, жаркие поцелуи и даже импульсивные предложения. На деле между ними только и делает, что тянется тишина. Зоро выглядит таким же изумлённым, как и Санджи. Может даже больше. – Завитушка. В голове Санджи будто грохает гонг, сигнал тревоги, а потом эхом раздается голос Зоро. Ещё больше огрубевший с возрастом, уставший, но слышится в нем что-то новое. Что-то, что Санджи с удовольствием изучил бы, если бы Зоро позволил. Зоро выглядит не так, как в фантазиях. У него больше морщин, хотя волевую и дикую, первобытную, опасную красоту мечника это не портит. Волосы длиннее, зачесаны назад, но пара прядей падает на лоб и нос. А взгляд все тот же - острый, как и сталь его клинков, дерзкий, но смягченный прожитыми годами. – Ха... - Санджи пятится назад, вцепляясь пальцами в дверной косяк. Ноги грозятся подкоситься, настолько впечатляющим является лишь осознание того, что перед ним стоит Зоро. Его Зоро. Зоро, которого не было пятнадцать долгих лет. Зоро, который словно жил лишь в мечтах Санджи. Зоро, далёкий и недостигаемый, идеал, его личная фата моргана. Теперь он близко, на расстоянии вытянутой руки. Он снимает плащ, отряхивая его от налипшей во время, судя по всему, плавания соли, и делает шаг в дом. Внедряется в пространство Санджи, проникает в самое его нутро, и ухмыляется, будто ничего за эти годы не изменилось. – Выглядишь так, будто увидел привидение. – Я совсем не уверен, что это на самом деле не так, - шепчет Санджи, сомневающийся в своем голосе. Ухмылка Зоро плавно перетекает в улыбку - теплую, говорящую Санджи куда громче слов. – Мне рассказали, что последнее время ты сам не свой. Витаешь в облаках больше, чем обычно. Что, на старости лет о молодухах мечтаешь? Санджи не отвечает. Дрожащие пальцы поднимаются, легчайше, нежнейше накрывают отмеченную тонким шрамом щеку мечника. Касание большого пальца не тяжелее дуновения весеннего зефира. Будто если нажать слишком сильно - Зоро растает и растворится дымкой в руках Санджи. – Где ты был? – Искал себя, - Зоро пожал плечами. По взгляду видно - он не стыдится этого исчезновения, - После победы над Михоуком я понял, что мне больше некуда идти и не к чему стремиться... Почему-то в груди Санджи все сжимается, колется и шипит от этих слов. Он хочет отдернуть руку и отпрянуть, будто обожжённый, но грубая шрамированная ладонь накрывает бледные пальцы. И Зоро поддается в них, словно загулявший кот, наконец вернувшийся к ожидающему его целую вечность хозяину. – Ты меня не дослушал, идиот, - прошипел Зоро, заглядывая в глаза Санджи немигающим взглядом. Тот сглатывает, но не отводит взор. Как он может? Перед ним его ожившая мечта, пускай и отличающаяся от образа в голове, но от того более прекрасная, - Я обошел бесчисленное количество островов. Сразился с такими придурками, соперничающими за мой статус, что аж тошно становится. Но в голове все время крутился только ты. Вот оно - все в Санджи обрывается. Стираются все его мечты, фантазии, образы - все меркнет на фоне неидеального, но настоящего и теплого Зоро. Санджи внимает каждому слову Зоро, как паства внимает монаху. – Я, кажется, люблю тебя, - признается Зоро, - Решил, что это будет хорошая новая цель - сказать тебе эти слова. Только вот... Что мне делать теперь? Они застывают, заглядывая глубже, чем просто в глаза друг друга. Они дышат в унисон, как тогда, каждый раз, когда бились бок о бок, как тогда, когда защищали друг друга ценой собственных тел и амбиций, как тогда, когда каждый из них был смертельно готов отдать за второго жизнь перед возвышающимся непреодолимой стеной Кумой в Триллер Барк. – Оставайся. У меня... У меня есть лишняя кровать. В комнате на втором этаже, я её почти не использую. Так что не жалко, если зарастет мхом. Первые пару секунд Зоро ищет подвох, потом прыскает, а следом откровенно смеётся. Санджи смотрит на это, как на откровение, и тоже начинает смеяться, закрываясь ладонью в свои длинные волосы. Он прижимает Зоро к себе, утыкая лицом в шею, и зарывается носом в подернутые сединой зелёные пряди. – Санджи... Голос Зоро хрупкий и подрагивающий от сдержанных усилием воли слез, звучит как сон. – Спасибо, что дождался. Санджи отвечает долгим поцелуем в поседевший висок, впервые за долгое время чувствуя себя счастливым здесь и сейчас, в реальном мире, а не в царстве фантазий и миражей. – Спасибо, что пришёл.