Единственный голос

      У Спока слишком чувствительный слух для Земли и неподготовленная к такому количеству шума нервная система. Это осознание приходит в его голову, как только он спускается с трапа своего корабля: люди шумят, переговариваются, стучат какими-то предметами! У него чувство, что его нервную систему царапают ржавым гвоздём! Но ему приходится сохранить невозмутимое выражение лица и продолжить путь до Академии. Всё же, он уже числится преподавателем. К тому же, не к лицу представителю Вулкана с позором сбегать от простого шума.       Однако его медитации и убеждения самого себя в том, что он со всем справится, не хотят помогать совершенно. Стоит ему оказаться где-то вне своей комнаты, где стоит звукоизоляция, как хочется сразу сбежать обратно. Особенно из шумных коридоров Академии, где постоянно толпятся студенты: раздаётся смех, звуки шлепков и падающих вещей, разговоры и голоса... Это сводит его с ума. И он совершенно не знает, где и как найти выход из этой отвратительной ситуации.       — Профессор Спок, — окликает его однажды на улице один из студентов, с медицинского направления, судя по форме, — Если долго мучиться от перегрузки нервной системы, могут начаться мигрени и даже неврологические нарушения. Вам подарок. От моего... Прошу прощения, к сожалению, моего друга. Используйте наушники везде, где вам не требуется слушать обращённую к вам речь. Они старомодные, но, как утверждает это несчастье, хорошо поглощают внешние звуки.       Молодой мужчина протягивает ему миниатюрную версию ПАДДа с золотым корпусом и прикреплёнными к нему наушниками. Стоит Споку, ещё немного шокированному таким поведением, забрать ПАДД, как мужчина разворачивается и уходит в сторону зоны отдыха, оставляя Спока гадать, насколько очевидна была его проблема, если об этом догадался один из студентов? И один ли?       Тот мужчина подходит к явно более молодому парню в ярко-красной форме командного направления, и тот широко улыбается, хлопая медика по плечу... Видимо, это и есть тот самый «друг», который передал ПАДД и наушники. Только, жаль, с такого расстояния Спок видит только красную форму и, кажется, светлые волосы. Ну уж нет, догонять их он не собирается. А вот воспользоваться подарком будет совершенно не против.       Вернувшись в свою комнату, Спок более внимательно осмотрел подарок и, на пробу, вставил в уши наушники, включая буквально первую попавшуюся песню, выходя на балкон... Звук мелодии звучал в ушах, а гомон студентов, вышедших на улицу на перерыв, совершенно до него не доносился! Это принесло облегчение. Выдохнув, полувулканец вернулся в свою комнату и, сев в кровати, стал подбирать песни, которые он мог бы слушать на улице.       «Может быть, поменять корпус ПАДДа? Или купить чехол... Хотя...» — в голове всплыла картина, как студент в красной форме выходит из тени навеса, и его волосы вспыхивают золотом под светом солнца, — «Нет, не буду ничего менять. Пусть останется так. Этот ПАДД явно был кому-то дорог до того, как оказаться у меня. И пусть это будет знак... Уважения тому, кто мне его отдал.»       Так, за несколько дней, Спок составил для себя комфортный плэй-лист. В основном, это была классическая музыка или баллады из различных уголков Вселенной, но были и «эстрадные» песни, как называли их в культуре. И среди этих песен чаще всего мелькало одно и то же имя исполнителя, «J-T». Везде, кроме своей квартиры и лекций, когда Спок натыкался в плэй-листе на эти песни, он словно на несколько мгновений застывал. Этот голос просто очаровывал! Глубокий и бархатистый, каким хотелось заслушиваться просто бесконечно!       Через несколько недель Споку пришлось признать, что он просто влюблён в этот голос. Удивительный, мягкий и очаровывающий. Влюблён настолько, что в ПАДДе есть отдельный плэй-лист только с его песнями, и чаще всего полувулканец включает именно его. Признав это, мужчина решил проверить по межгалактическим сетям, что это за человек... И никакой информации! Совершенно ничего! Словно охота на призрака. Лишь несколько цифровых аудио-интервью с тем же мягким голосом, и ни одной фотографии, ни одного видео, ни одного фан-изображения! Ничего совершенно.       «Не люблю, когда меня узнают. Потому и голос свой в реальной жизни я немного меняю... Я люблю писать музыку, и я рад, что она нравится людям! Но популярность никогда не была моей целью», — говорил он на одном из своих интервью, и Споку эта причина казалась одновременно уважительной и безумно глупой. Всё же, ему правда хотелось увидеть этого человека!.. Но не судьба.       «Мистер J-T, расскажите, а вы пишете песни для себя? Или есть человек, которому они предназначены? Вы так мало рассказываете нам о вашей жизни!» — звучит голос репортёра на одной из записей интервью, которую Спок слушает уже третий раз подряд.       «Спорный вопрос... Конечно, я пишу для себя. Но не стану отрицать, что есть один человек, который, должно быть, даже не знает о том, что я существую. Этот человек меня искренне восхищает... И, если он однажды услышит мои песни, я буду рад. Если нет... Что ж, я об этом даже не узнаю, поэтому не расстроюсь», — судя по голосу, молодой певец в этот момент улыбнулся, и разум Спока, человеческая его часть, сразу же нарисовал в воображении мягкую улыбку, от которой по спине пробежались мурашки, — «Знаю, мой ответ вас немного разочаровал. Но я могу вместо этого порадовать вас кое-чем другим. Мой помощник решил, что мне необходимо хоть каким-то образом оставить в сети не только аудио след, поэтому моя новая песня выйдет на платной платформе через 30 стандартных суток в формате цифрового клипа: там будет изображение того, как именно меня видит мой помощник.»       30 стандартных суток. Цифровой клип. Изображение «J-T», пусть и не реальное, лишь рисовка от имени его помощника, но изображение!.. Заставив себя выключить запись интервью, которую он прослушивал уже третий раз, Спок поставил себе напоминание на дату выхода клипа. Он вулканец, которому стыдно признаться в том, что он влюбился, как мальчишка... Но про себя он этот факт уже давно понял и принял. И потому собирается взять этот клип ещё на стадии «предпросмотра» — до того, как тот выйдет в общий доступ.       Как только открывается доступ к платной платформе, Спок уже начинает скачивание клипа! Стоимость смешная, особенно по меркам «фаната». И вот, вступление... Тёмный экран меняется, загорается ярким золотом!.. Прямо как ПАДД, лежащий в кармане его формы! Рисованное изображение певца красивое. Золотые растрёпанные кудри, яркие голубые глаза... Споку начало казаться, что, увидь он его в реальности, просто упадёт перед ним на колени. Если он такой в глазах своего помощника, то насколько же он красив в реальности?       — Чувствую себя даже не мальчиком-подростком, а маленькой влюблённой девчонкой... Вот что в нём такого особенного?.. Да, голос очень красивый, но... Насколько же это не логично, полюбить того, кого никогда не видел и, судя по всему, не увидишь никогда!..       Разочарованно застонав и окончательно признав свой позор, Спок уткнулся лицом в подушку и запустил песню заново. Теперь она была его любимой, потому что одновременно с ней на экране ПАДДа появлялось то голубоглазое чудо, нарисованное помощником его любимого исполнителя. Он сдаётся. Он позорно влюблён и не собирается с этим ничего делать. Смириться с позором в глазах целой своей планеты он уже мог давно, вот и сейчас просто сдался на милость судьбе. Пусть будет так, если так суждено.              В стенах Академии Спок, помимо стратегии, преподаёт факультатив по своему родному языку. Здесь он может вести себя немного более свободно, чем обычно: как правило, на эти занятия приходят только те, кому надо добрать зачётные часы. Молодой преподаватель, обычно крайне строгий и требовательный, как правило не просит даже слушать его. Лишь только не шуметь. Но чем дольше идут эти занятия, тем более раскованно ведут себя студенты… И вот, очередное занятие. И студенты практически сводят его с ума своим шумом даже через наушники!..       — А ну заткнули все свои пасти! – разнёсся вдруг по аудитории громогласный голос, который, к удивлению Спока, только снявшего наушники, практически не вызвав боли в ушах. Зато вот все студенты затихли просто мгновенно! Они все в священном страхе смотрели на того, чей это был голос. Едва-едва вошедший в аудиторию молодой студент в красной форме и с растрёпанными пшеничными волосами, — Ну вот то-то же. Вас никто не учил уважению?       Студент с усмешкой прошёл на один из передних рядов, а следом за ним последовал брюнет, в котором Спок безошибочно узнал того самого студента-медика, который и передал ему ПАДД. Значит, должно быть, этот студент в красной форме – первый владелец ПАДДа, благодаря которому Спок не ловит перегрузки? По-видимому, так и есть. Не успевает профессор спросить его имя, как парень очаровательно улыбается.       — Моё имя Джеймс Кирк, профессор. Рад с вами познакомится, — на чистейшем вулканском произносит он, складывая руки под подбородком и снова очаровательно улыбаясь, прищурив ослепительно-яркие голубые глаза, которые заставили молодого профессора застыть на несколько секунд, — Прошу прощения за поведение других студентов. Обещаю, больше они не станут шуметь. Ведь правда? – в этот раз говорил он уже на стандарте, и его голос звучал... Весьма угрожающе.       Спок лишь едва заметно усмехнулся и кивнул, принимая некую помощь от «золотого студента». Тот хмурый студент-медик сел рядом с этим ожившим солнцем, стукнул его по голове и поставил перед ним покрытый позолотой термос. Джеймс виновато ему улыбнулся и, да, покорно сделал несколько глотков чая. Черничного, судя по доносящемуся до Спока запаху.       — Что же, благодарю вас, Джеймс. Расскажите, откуда вы так хорошо знаете вулканский, и зачем вам в таком случае мой факультатив? – обратился профессор к новенькому на своих парах.       — Потому что у него нет инстинкта самосохранения, зато есть свободное время по вторникам. И желание затащить меня куда-нибудь кроме бара, — закатил глаза хмурый медик, который позже представится Леонардом, причём тоже на вулканском! Мужчину этот язык выучить заставил именно этот парнишка.       Спок был искренне потрясён. И очарован. Это просто удивительные создания. Ему вспомнились человеческие сравнения про типажи людей: «Солнце и Луна» — и вот такими ему казались Джеймс и Леонард. Выдохнув, профессор начал пару. Чем чаще отвечал ему Джеймс, тем больше Спок начинал смотреть только на него... И к концу пары неожиданно понял, что последние полчаса разговаривает только с этим парнем!       Со звонком все студенты привычно высыпаются из кабинета. Лица постоянно сидящих в аудитории людей несколько шокированы: они ещё никогда не видели своего профессора таким активным, а тем более не слышали таких баталий!.. Леонард выводит Джеймса буквально под локоть, на что тот машет Споку рукой и, смеясь, что-то вещает своему товарищу с горящими глазами.              Через два дня у «J-T» выходит новая песня. Без видеоряда, как и всегда, но с комментариями от самого певца о том, что эта песня нацелена именно на воображение. И что это первая песня, которую он по-настоящему написал для своего «особенного человека», потому что совсем недавно он влюбился в этого человека ещё сильнее. Во время прослушивания песни сердце у Спока замирало едва ли не на каждой строчке.       

Моя любовь — программный сбой,

Я одержим одним тобой,

И до последнего звонка

Я буду только ждать тебя

      Пел такой знакомый голос из наушников… Он почти видел, как златовласый парень из клипа протягивает ему руку и выжидающе смотрит, приглашает. И почему-то улыбка у него была уже не воображаемая, а та самая – солнечная улыбка Джеймса Кирка, сидящего на его паре.       

Тебя я видел много раз,

От многих бед меня ты спас,

И пусть того не зная сам,

Ты веру в мир мне снова дал.

      

С тобой сравниться я хотел,

И там, среди небесных тел,

Скажу тебе я о любви —

Молю, меня не оттолкни!..

      Спок задержал дыхание. Перед его внутренним взором, сверкая яркими голубыми глазами, стоял на мостике космического корабля всё тот же парень. Пустого космического корабля, на котором были только они. Сердце в груди заколотилось сильнее, пульсируя, кажется, уже в горле. Оттолкнёт?.. Нет, не оттолкнёт. Не сможет. Даже если придётся нарушить все нормы и приличия своего народа.       

Моя любовь — программный сбой,

Я одержим одним тобой,

И до последнего звонка

Я буду только ждать тебя

      

И знаю я, что мир

Мой для тебя — пустой эфир

Слов громких вечна пустота,

На пыль разбитая мечта

      Что-то в груди колыхнулось, стоило образу перед глазами прижать руку к сердцу. В голубых глазах стояли слёзы, а золотые волосы совершенно растрепались. Мостик вокруг сменился чёрной пустотой, в которой они были совершенно одинокими. Нет. Златовласый был одинок. А Спок хотел это одиночество разбить на осколки, чтобы этому удивительному человеку больше не было больно… Именно об этом писал «J-T», говоря про нацеленность на воображение?       

Позволь тебе лишь показать,

Как я с тобой могу летать,

И как любовь способна жизнь

Нам на двоих навек делить

      

Моя любовь — программный сбой,

Я одержим одним тобой,

И до последнего звонка

Я буду только ждать тебя

Прошу, меня не оттолкни,

Верни мне в жизнь цветные сны

И дай испить тебя сполна,

Ты — правил вечная война

      В голове у Спока продолжает происходить что-то странное. Эти повторяющиеся строки про войну правил и программный сбой любви заставляли его чувствовать, что эти строки о нём. Ведь это могло быть о нём? Сердце, глупое и человеческое, хотело на это надеяться, несмотря на протесты разума.       

Тебе клянусь себя отдать,

В узде позволить удержать,

И там, среди небесных тел,

Стать тем, кем ты всегда хотел

Моя любовь — программный сбой,

Я одержим одним тобой,

И верю я, однажды ты

В жизнь воплотишь мои мечты

      Видение разлетается на осколки с последними строчками песни, и мужчина открывает глаза. Но перед ними всё равно остаётся словно выжженный на сетчатке молодой парень с золотыми волосами. И куда бы Спок теперь не шёл, в его наушниках звучала только эта песня. И то и дело он видел в толпе призрак этого парня… Изображение. На половину цифровое, на половину состоящее из образов приходящего на его дополнительные занятия Джеймса Кирка с этой его очаровательной улыбкой... Только волосы у Джеймса были не такие яркие, как на изображении. Пшеничные. Не золотые.       Наступила весна, и однажды вышло так, что их занятие выпало на необычайно солнечный день... И лучи солнца упали на пшеничные волосы Кирка. Они вспыхнули золотом. Ярче, чем его позолоченный термос – самое светлое и яркое чудо, которое он когда-либо видел! Но вот Джеймс снова начинает говорить с ним на вулканском, и он на время забывает обо всём вокруг. Ему кажется, что он где-то очень сильно облажался. Ну не может такой силы чувство быть у вулканца! Даже на реальных людей стал переносить свои фантазии.       В очередной раз собрав своё внимание по крупицам, Спок вернулся к преподаванию своего собственного языка. Тем более, что рядом с Джеймсом сидит вечно хмурый медик МакКой, который иногда приводит в чувство их обоих. Ну и хорошо. Хотя бы какой-то элемент контроля для, кажется, сходящего с ума полувулканца и изначально практически безумного гениального будущего капитана.              Спустя несколько лет преподавания в Академии, прошла даже пара лет с момента выпуска безумца Джеймса, Спок решает вернуться к полётам в космосе, и распределяют его на новейший корабль, USS «Энтерпрайз». Мысленно подготовившись к аду, ведь наверняка капитан будет против использования наушников или звукопоглощающих устройств, лейтенант-коммандер поднимается на капитанский мостик. И застывает, как вкопанный.       — О, профессор! Добро пожаловать на «Энтерпрайз»! – смеётся удивительно знакомый голос. На капитанском кресле сидит, очаровательно улыбаясь, голубоглазый Джеймс Кирк, — Я удивлён тому, что командование согласилось зачислить вас ко мне, лейтенант-коммандер. Рад снова поработать с вами.       Джеймс поднимает ладонь в приветственном вулканском жесте, и Спок автоматически приветствует его в ответ. Здесь, на корабле, он понимает, что разум и сердце у него всё же сговорились, и сговорились давно. Потому что они давно всё поняли, но забыли сказать об этом ему: Джеймс и есть «J-T». Этот голос вещал с десятков сохранённых аудио-интервью. Однозначно, этот. Почему он не узнал раньше? Неужели Кирк и правда изменял голос раньше, общаясь с ним на занятиях?       — Я тоже рад работать с вами, капитан Кирк. Отрадно видеть, что усилия Академии по взращиванию в вас таланта управляющего не прошли даром. Я надеюсь, что мы с вами сработаемся. Всё же, у нас с вами несколько... Разные представления о дисциплине, полагаю.       Один из офицеров, связист, Нийота Ухура, лишь презрительно усмехнулась и закатила глаза, отворачиваясь подальше от капитанского кресла. Она явно не одобряла методов работы своего капитана, от чего Спок почувствовал неприятное шевеление в груди. Хотелось защитить того, кто ему столько времени нравился... Но вулканский разум в очередной раз напомнил ему о том, что даже это «открытие» может быть ошибочным, учитывая его субъективность по данному вопросу.              Джеймс оказывается действительно хорошим капитаном! Даже несмотря на то, что он импульсивный, эмоциональный и иногда совершенно нелогичный, его мастерство не заметить крайне сложно. Каждый раз в начале альфа-смены он садится в своё кресло и смеётся. Смеётся и зовёт его по имени, полностью игнорируя Устав. Смеётся, вытаскивая корабль из каждой передряги. Несмотря ни на что. Теряет членов команды, вылетает с корабля, с горем пополам спасает хотя бы нескольких представителей вулканского народа, чуть не умирает сам, убивает своими руками других… Он трезвый или пьяный, он отражает атаки или нападает сам… Но всегда, раз за разом, первое, что он делает, это улыбается. Лучезарно улыбается и смеётся, так заразительно, что весь экипаж ждёт этого смеха: если капитан смеётся, это означает, что они уже победили.       И Спок тоже ждёт. Ждёт смеха и улыбки, взгляда сияющих азартом голубых глаз... И голоса, который прогоняет своим звучанием вообще все звуки, которые существуют вокруг. Но стоит ему оказаться вне мостика, как он снова вставляет в уши старенькие земные наушники, присоединённые к ПАДДу с золотым корпусом, и этот прогоняющий всё голос звучит уже в них. Каждая песня в зацикленном плэй-листе принадлежит «J-T», которого Спок уже давно мысленно называет фамильярным именем «Джеймс».       В прочем, это тоже ложь. Вслух Спок называет его «капитан», а мысленно... В мыслях порой проскакивает позорно-нежное «t’hy’la». И чем чаще он так обращался в мыслях к своему капитану, тем чаще ему хотелось просто сдаться, приползти на коленях к его каюте и выспросить о том, кому же, всё-таки, принадлежат эти тексты песен?! Да, он позорно хочет услышать, что песни посвящаются ему. Ему, ему и только ему. А особенно – любимый им «Программный сбой» который он до сих пор заслушивает иногда по несколько часов подряд.              Спустя, кажется, семь лет с того, как Спок впервые поднялся на мостик «Энтерпрайз», корабль получает дозу странного излучения. Один из пунктов их пятилетней миссии включает суперземлю одной из сдвоенных звёздных систем, и эта система, оказывается, излучает определённые частоты, которые блокируют сектор мозга, отвечающий за ложь. Едва поняв это, весь корабль погрузился в тишину. Только спускавшаяся на планету команда, не обнаружившая разумной жизни, лишь развалины цивилизаций, подробно обо всём отчиталась. Слишком подробно.       Все приказы, общение и даже флирт среди официально встречающихся офицеров – всё это перешло полностью в формат переписок. Спок лишь надеется, что скоро командование разрешит им следовать дальше по маршруту, потому что лично он устал не слышать приказы капитана вслух... Пусть даже и носил теперь на постоянной основе наушники, как и почти все члены экипажа.       — Хей, Спок! Ты мне нужен, — окликает его как-то после смены Джеймс, и полувулканец невольно ускоряет шаг, следуя за ним в сторону капитанской каюты. Это «ты мне нужен»... Капитан не может солгать, ни единым словом, и сердце невольно начинает биться чаще. Они проходят в просторную и светлую каюту, и Кирк растерянно улыбается, — Я… Погоди три минуты, хорошо? Я сейчас.       Капитан исчезает в гардеробной, а Спок, осмотревшись, опускается на диван у стены. Сложив руки на коленях, старший помощник замирает, стараясь не слишком всматриваться в детали комнаты. Но взгляд то и дело выцепляет интересные элементы: большое количество подушек на кровати, статуэтка в форме гитары на одной из полок, целый небольшой стенд с различными... Украшениями? Подвески, широкие браслеты и даже несколько мини-стендов с серьгами!..       — Послушаешь меня? Немного. Я со своей «смерти» не играл и, тем более, не пел… Но всё же, мне кажется, что у меня должно получиться, — растерянно улыбается Джеймс, садясь напротив него, на другом конце дивана, держа в руках изящную чёрную гитару, одетый в неожиданно простую красную футболку и домашние брюки вместо обычной формы.       Коммандер кивает, чувствуя, как сердце замирает в груди. Даже дышать становится сложнее, потому что вот-вот главный вопрос последнего десятилетия наконец разрешится. Пальцы молодого капитана пробегаются по струнам, и Спок с первой же ноты узнаёт, что это будет за песня. И что это будт за голос. Чарующий, прогояющий вс остальны звуки. На губах невольно появляется сияющая улыбка: Джеймс всё равно не смотрел на него, лишь на свои пальцы, перебирающие струны.       — Моя любовь – программный сбой,       Я одержим одним тобой,       И верю я, однажды ты       В жизнь воплотишь мои мечты, — заканчивает Спок вместе со своим капитаном, вплетая новый голос в уже совершенно родную песню. Кирк смотрит на него в абсолютном шоке, широко распахнув бездонные голубые глаза.       — О... Откуда ты знаешь эту песню?.. Я написал это ещё в Академии! Тебе написал! Откуда, Спок?       Вместо ответа Спок совершенно по-человечески рассмеялся и достал из кармана ПАДД с золотым корпусом и теми же самыми старыми наушниками с шумоподавлением. Разблокировав его, коммандер протягивает ПАДД Джеймсу и кивает, словно предлагая осмотреть плэй-лист: он полностью состоял из песен «J-T», некоторые даже с видео-расширением – те самые платные видео, нарисованные таинственным «помощником». Строка воспроизведения же гласила о последней прослушанной песне – «Программный сбой».       — Ты... Ты слушал мои песни?.. Всё это время?       — Все до единой, с того самого момента, как этот ПАДД оказался у меня. С погрешностью примерно в полторы недели. Но мне намного больше нравится слушать голос своего любимого исполнителя, чем свой. Слушать, как любимый голос произносит тексты песен из наушников. Как он спорит со мной на вулканском во время моей пары. Как он отдаёт мне приказы на мостике. Как смеётся и как говорит со мной и с другими. Стоило мне увидеть тебя на паре, стоило услышать твой голос… Я уже знал, чьи песни так люблю. Я много раз хотел подойти. Поблагодарить за ПАДД, за музыку… За то, что я в тебя влюбился. Но я не смог на это решиться. А потом был «Энтерпрайз», и я не захотел причинять тебе неудобства своими откровениями. В моём понимании, вряд ли кумир многих людей стал бы посвящать свои песни такому скучному человеку, как я. Полагаю, я ошибался?       — Спок... Я тебя обожаю! И немного хочу убить, честно говоря. Ты догадывался, что я – кумир кучи народа, но при этом даже не подумал мне об этом сказать?! Да ты же обожал мои песни! И сейчас... Почему?! – Джим практически навис над ним, но Спок, вопреки своему обычному поведению, решил не отстраняться от него.       — Джеймс, не забывай, что я – на половину вулканец, и нам не свойственна эмоциональность в принципе. Но да, я догадывался о том, что ты и правда можешь быть тем самым «J-T», и я искренне хотел быть тем, для кого ты писал свои песни. И... Я рад, что это оказалось правдой, — Спок мягко улыбнулся, а Джим наконец не выдержал. Человеческая импульсивность взяла над ним верх, капитан вскочил на ноги и потянул Спока за собой за форму, целуя его, так, как только мог себе позволить, — Полагаю, это означает, что ты тоже рад тому, что мы об этом поговорили.       — Спок... Я тебя люблю, — эта фраза из уст капитана прозвучала настолько беззащитно-искренне, что Спок снова не смог сдержать мягкой улыбки. На мгновение затаив дыхание, Спок нежно касается пальцами щеки Джима, поглаживая её.       — И я тебя люблю, Джеймс. Очень сильно. Намного сильнее, чем когда-либо должен был полюбить в принципе. И я очень благодарен этой Вселенной за то, что ты появился в моей жизни. Наконец, я могу тебя поблагодарить по-настоящему. За то, что отдал мне этот ПАДД через доктора МакКоя, что писал эти прекрасные песни, что приходил на мои занятия... И что стал моим капитаном. И моим, смею надеяться, моим партнёром, мой дорогой t’hy’la.       Джеймс расплывается в широкой улыбке, аккуратно прижимаясь щекой к его ладони и потираясь о неё, словно котёнок. Он просто бережно обнимает Спока в ответ и позволяет себе расслабиться, уткнувшись носом в широкую грудь своего старшего помощника. Теперь точно «своего».              На следующее утро капитан поднимается на мостик с настолько ослепительной улыбкой, что офицерам кажется, будто тот по-настоящему превратился в живую звезду! Встрёпанные пшеничные волосы, горящие глаза и радостная новость – «эти чёртовы придурки наконец разрешили нам покинуть систему! Третий варп, Сулу!» И когда он падает в кресло, из-за воротника выглядывают ярко-красные засосы, явно оставленные прошлой ночью.       Следом за ним на мостик поднимается и коммандер Спок... С тёмно-зелёным следом прямо за ухом. В зеркале не увидишь, но вот со спины... Ещё и по-кошачьи довольная рожа капитана, так и говорящая «мой». Вопросы им решили не задавать. Во-первых, до выхода из этой звёздной системы это не честно, а во-вторых... Они ведь не задавали вопросы, когда встречаться начинали младшие офицеры. Вот и к ним следует проявить уважение.       К тому же, Спок предпочитает продолжать носить наушники – просто чтобы игнорировать всех окружающих.       И, конечно, ни одна смена капитана на мостике не может пройти спокойно!.. И когда на них, едва ли вышедших из зоны аномального излучения, нападают, корабль на несколько минут погружается в хаос. Пока по внутренней связи не разносится смеющийся голос капитана.       — Ну что вы? В первый раз что ли? Активируем щиты и готовим оружие! – смеётся его голос из динамиков, принося облегчение офицерам. Люди тут же успокаиваются и принимаются за работу.       Все они работают, словно слаженная машина, под контролем своего гениального капитана. А Джеймс улыбается, словно мальчишка, и отдаёт приказы. Они выкручивают такие спирали, что обычный корабль просто не выдержал перегрузки!.. Но, стараниями капитана и Скотти, корабль со всем справляется, и они снова выходят победителями. Лишь после этого Чехов замечает, что за всё это время коммандер Спок не вытащил из ушей наушников... Но при этом тот явно продолжал выполнять приказы!..       После перестрелки весь экипаж отправляется на обязательный, положенный по Уставу, медосмотр. Постепенно. И под влиянием требующего соблюдать Устав Спока, в медотсек приходит даже капитан, самым последним, смеясь и садясь на кушетку. Самое привычное для него в медотсеке место. Боунс усмехается, смотря на них и подавая Споку сигнал жестом, чтобы тот достал из ушей наушники. Полувулканец, тихо вздохнув, всё же покорно их достаёт, с удивлением обнаруживая, что в этом кабинете удивительно тихо.       — Вижу, профессор, ПАДД вам понравился настолько, что вы даже не стали менять корпус? – смеётся МакКой, кивая на край торчащего из его кармана ПАДДа, — И, судя по всему, я наконец-то знаю, кто именно самым первым скачивал все мои «рисульки», изображающие некого «J-T».       — Верно, доктор МакКой. ПАДД действительно оказался в моём вкусе, как и песни «J-T»... Но вот что клипы были за вашим авторством, этого я не знал. Восхищаюсь вашим талантом, — Спок усмехнулся уголком губ, почти как человек, приобнимая за талию Джеймса. Тот расплывается в улыбке, как довольный мартовский кот, — И я вас уверяю, что мы с Джеймсом не нуждаемся в медицинском обследовании. Мы оба в полном порядке.       — Ох уж эти вулканские заморочки... Что, уже сам просканировал и себя и Джима? Ну молодец. Ладно уж, придурки, всё равно садитесь. Должны же мы отпраздновать, что вы теперь вместе!.. Джиму коньяк, Споку горячий шоколад. Не просто ж так я все годы учёбы таскался за этим ходячим учебником с вдохновлёнными речами «какой крутой профессор Спок». Так что, садимся и пьём со мной за компанию!..       Полувулканец смеётся, захваченный волной счастья Джима, которое тот буквально излучает через их ментальную связь, и покорно садится с любимым человеком и его лучшим другом. Действительно. Отпраздновать следует. Всё же, они слишком долго ходили порознь, чтобы сейчас упускать хоть малейший шанс побыть рядом!.. Да и победа тоже повод достойный, пусть и в такой относительно простенькой битве, как была сегодня.