after rain and never sun

— Сынок, ты как? - в комнату вошла женщина, обращаясь к сыну, сидящему за столом. — Всë в порядке. А что должно быть не так? - отрываясь от учебника поинтересовался Хан. — Ты еще не знаешь? — Чего не знаю, мам? - стало странно. В груди появилось чувство тревоги. — Джисони.. Он уезжает. Учиться в другой город, на несколько лет, и не факт что вернется.. - тихо говорила мать. Она понимала, что пусть лучше он узнаёт сейчас, пускай не от него самого, главное узнает. Это будет лучше, чем её сын сделает что-то с собой, когда тот перестанет ему отвечать. — Мам, первое апреля прошло. - голову не покидали надежды что это розыгрыш. — Его поезд отправляется через 20 минут. Прости, что не сказала раньше, я думала что ты знаешь. - она видела в глазах сына непонятную эмоцию, как задрожали его руки, как он стал дышать прерывистей. Парень сорвался с места. Мать не стала его останавливать, только понадеялась что её мальчик успеет. Что не придет домой настолько разбитым, что закроется опять в себе, надевая панцирь ото всех. Джисон выбежал из подъезда. На улице шëл дождь, а он был в тонких домашних штанах и такой же тонкой футболке. Он рванул в сторону вокзала, молясь успеть. Сынмин был его светом, его опорой, его любимым человеком. Тем, кого Хан боялся потерять больше всего на свете. Не смотря на внешнюю неприступность и холод, Ким был самым невероятным человеком. Он был добрым, понимающим, и принимал Джисона таким, какой он есть. С его неуклюжестью, недостатками, слишком громким смехом и странным характером. Принимал, любил, и отдавал всего себя взамен, даря тепло и осознание того что Хан любим. Таким, Хан Джисоном. Самим собой и без масок. В кроссовки неприятно заливалась вода, одежда и волосы липли к телу и лицу, а в глазах тоже была влага. Лишь бы успеть, лишь бы не потерять. Он не переживет. Не справится один. Впереди виднелся вокзал. Парень старался бежать быстрее, лёгкие уже горели, а ноги гудели. Забегая в здание, он краем глаза увидел знакомый рюкзак в толпе. Людей было много. Настолько, что Джисон даже в какой-то момент потерялся, судорожно ища глазами хоть частичку этого знакомого. Впереди блеснула табличка "перрон 3-5". И с поднимающимися людьми, Хан выскочил к этим перронам, не переставая оглядываться. Время текло неумолимо быстро, и вот объявляют окончание посадки. Он даже не запомнил какой, но увидел как через несколько вагонов от того, около которого он стоял, Ким подходит к контролеру. — Сынмин! - он сорвался на крик, начиная движение в его сторону. - Сынмин! Тот был в наушниках. И, видимо, даже с выключенной музыкой они не позволяли голосу дойти до ушей. Эти грëбаные люди, наушники, поезд, этот контролёр, который улыбнулся и кивнул, позволяя зайти в поезд — они все сейчас буквально решили их судьбу. Мужчина в форме поднялся по ступенькам, закрывая дверь вагона. Перед щелчком, послышалось истошное. — Ким Сынмин! И всë. Через минуту поезд тронулся. В окне вагона сидел Ким. Рассматривал вокзал и людей на нём, в какой-то момент цепляясь взглядом за лицо. Родное, тёплое, по которому сейчас то ли стекали капли, то ли лились слëзы. Подумал что показалось. Джисон сейчас скорее всего дома, за учебниками. Никто не мог сказать ему об отъезде, только мисс Ким, которая по клятве сына о том, что он рассказал, даже не задумалась. Только с подругой поделилась. Никаких учебников, тепла, дома. Только горячие слëзы, дрожащие руки и тихий шёпот: — Я люблю тебя, пожалуйста.. Ноги отказались держать, и Хан осел на мокрую и холодную плитку перрона. Поезд прогудел, а сердце как будто остановилось. Если бы Джисон узнал чуть раньше, если бы он бежал быстрее, если бы не растерялся в такой пугающей толпе, успел бы он? Не ревел бы сейчас при людях, под ливнем, в одной домашней одежде? Не было бы так больно? Домой он вернулся только через час, когда добрая девушка помогла ему дойти и оказалась его соседкой. Встревоженная мать сразу открыла дверь, ловя сына в объятия. — Мам.. Я не успел. - его накрыло новой волной слëз. Она осела вместе с ним на пол, прижимая его к себе и шепча что-то. Истерика была огромной. Он сорвал голос, в груди горело, а глаза не видели абсолютно ничего. Только четкую картинку парня, сидящего за окном поезда, который всë отдалялся. Не успел, не смог, не догнал. Не сказал даже банальное "до встречи". Просто ничего. Когда всë потихоньку отступило, Джисон уснул в объятиях матери. Отец, что всë время сидел рядом, подхватил его на руки и отнёс в комнату, укрывая одеялом и шепча извинения. — Мой Джисони.. - шептала мисс Хан, цепляясь за мужа. - Если он с собой что-то сделает, я себе не прощу. — Милая, мы будем рядом с ним. Всегда и в любом случае. - поглаживая супругу по волосам шептал мужчина. Сон родителей был неспокойным. Поочерёдно сидя рядом с сыном, что часто просыпался, они каждый раз обнимали и покачивали его в объятиях, как в детстве. Так же, как делал Сынмин. Джисон знал, что не успел. И что он виноват сам. Даже думая, что это его вина, сердце болеть не переставало, только начинало ещë сильнее. И может быть, Сынмин сейчас думает что Хан спокойно спит, представляет его за учебниками. Может быть. Может быть, лëжа на верхней полке купе, понимает, что поступил неправильно. Понимает, что на вокзале всë таки был Джисон.