Общее личное пространство

Дайшо сам не замечает, как Коноха всё больше и больше заполняет собой всё вокруг него: личное пространство Дайшо перестаёт быть его личным и вдруг становится общим — его и Конохи. Конохи много. Крайне, чрезвычайно много. Он подобно стихийному бедствию появляется из ниоткуда без всякого предупреждения, наводит свои порядки и оставляет после себя погром. Самый настоящий ураган Катрина. Так Дайшо живёт с Конохой в одной квартире 3 месяца. Кружек в кухонном шкафчике становится больше, на столешнице, рядом с баночкой излюбленного кофе теперь стоит коробка ненавистного чая, у зеркала в ванной плюс ещё одна зубная щётка и чужие шампуни с тошнотворно-приторными запахами чего-то сладкого. Хотя от самого Конохи почему-то всегда пахнет в разы вкуснее, хоть и так же сладко. В обнимку с ним Дайшо будто бы сам становится чем-то ужасно приторным. Аж до скрипа зубов и странного послевкусия во рту. Коноха Акинори вообще вреден сам по себе. Вреден для зубов, потому что сладкий, для печени — потому что после каждой встречи с ним уходишь в долгосрочные запои, для почек — потому что потом лежишь не в силах встать и куришь, куришь, куришь, для сердца — потому что не взглянешь на него без улыбки, потому что весь он такой милый-милый, что аж обнять его хочется, а Дайшо вообще-то лишние прикосновения не терпит. Никогда не терпел. Дайшо вообще мало что терпит: он кусается и огрызается много. Протянутую руку откусит не то что по локоть, по плечо, и проглотит вместе с костями. Но к руке Конохи он почему-то по-собачьи ластится, будто брошенный и недолюбленный пёс в поисках ласки и тепла. Прижимается к чужим лопаткам во сне, тычется в них носом и крепко-крепко обнимает, боясь отпускать. Будто вот Коноха был — и вот его не стало. Будто он испарится тотчас же, как Дайшо расслабит хватку вокруг его рёбер. Но Коноха и не думает уходить. Конохи становится с каждым разом всё больше и больше. Он заполняет собой чужую грудную клетку, не давая ни вдыхать, ни выдыхать. Поселяется в чужой голове, нашёптывает какие-то свои мысли и, по ощущениям, совершает ведьминский любовный приворот, потому что Дайшо глаз от него отвести не может. Дайшо доверчивым котёнком внимает конохиным рассказам на ночь — несусветным небылицам из детства, в которые почему-то хочется верить и сейчас. Под чужими ласковыми прикосновениями к волосам он засыпает, и снится ему всё точь-в-точь, что рассказывает ему Коноха: дальние земли, высокие замки, драконы, рыцарь, сам похожий на кровожадную змеюку, но только вместо принцессы — принц. Красивый такой, с глазами зелёными и с улыбкой завораживающей. Просыпается Дайшо рядом с Конохой. Как просыпался каждый день в течение трёх месяцев. И желает просыпаться рядом с ним до конца жизни.