Сводные братья

Тэхён сидит на террасе, закутанный в одеяло, с кружкой чая в руках. Его волосы чуть длиннее, движения осторожные — последствия травмы дают о себе знать. Он ещё не может кататься, но реабилитация идёт хорошо. Чонгук выходит к нему с тарелкой фруктов. — Тебе нужно есть, не только чай пить. Тэхён смотрит на него, тихо улыбается. — Ты заботишься обо мне, как... — Как о самом дорогом человеке. — перебивает Чонгук, немного смущённый, но твёрдый. Тэхён опускает взгляд, но в его глазах уже нет прежней оборонительности. — Я начинаю забывать, как было жить без тебя рядом. Тем временем. Юнги и Чимин — на следе. Они сидят в старом ангаре, окружённые картами, фотографиями и базами данных. На стене — фото мотоцикла Кайроса. — Он как тень. Ни одного реального имени, только прозвище. — вздыхает Чимин. Юнги смотрит на экран: — Но теперь у нас есть след. Его байк засветился на подпольной гонке в Пусане неделю назад. У нас есть шанс. Они переглядываются. — Мы найдём его. За Ви. — твёрдо говорит Юнги. Чимин кивает, и впервые в голосе — затаённая ярость. Чонгук укладывает его спать. Перед тем как уйти, Тэхён берёт его за руку. — Ты ведь правда не ушёл бы? Даже если бы я… не проснулся тогда? Чонгук замирает. Потом наклоняется, прижимает лоб к его. — Никогда. Даже если бы пришлось каждый день бороться за тебя снова. Их губы встречаются в лёгком, почти призрачном поцелуе. Не страсть — нежность. Наконец-то. Пусан. Глубокая ночь. Старый порт. Шум волн и ветер с моря. Город словно дышит в темноте. Юнги и Чимин прячутся за контейнером, наблюдая за сбором гонщиков — подпольная встреча в доках. Среди них может быть Кайрос. — Если он здесь, мы должны быть осторожны, — шепчет Юнги. — Он может быть опасен. — Ты волнуешься? — спрашивает Чимин, взглянув на него из-под капюшона. — Я всегда волнуюсь, когда ты рядом, — тихо, почти неосознанно. Чимин замирает, слегка улыбается, но тут же возвращается к делу: — Ты сказал, у него шрам на шее. Видишь кого-нибудь похожего? — Пока нет. Но байк с такой же выхлопной трубой, как у Кайроса, вон там. Они решаются подойти ближе. Обходят толпу, держась рядом. В какой-то момент толчок — Чимина задевают, и он едва не падает, но Юнги хватает его за запястье и притягивает к себе. — Ты в порядке? — обеспокоенно. — С тобой — всегда, — говорит Чимин, и между ними пробегает искра. Позже, в дешёвой гостинице. Они сидят на полу, в одной комнате, обшарпанной, но тёплой. На столике лапша и вода. — Я не думал, что когда-то буду гоняться за преступником, затаившись в Пусане... с тобой, — усмехается Чимин. — А я не думал, что буду сидеть вот так… и что мне будет спокойно, — отвечает Юнги, тихо. — Ты умеешь это делать. Просто быть рядом и не давить. — Потому что я вижу в тебе не только альфу. Я вижу Юнги. Молчание. Юнги впервые не отводит взгляд. Он просто смотрит. И хочет остаться в этом мгновении подольше. Утро следующего дня. Узкий переулок рядом с рынком Пусана. Чимин с бумажным стаканчиком кофе стоит у уличной стойки и щурится на утреннее солнце. Рядом — Юнги, в капюшоне и чёрных очках, держит буррито. — Это место выглядит как декорации к плохому фильму... — бормочет он, жуя. — Да, но тут дешевле, чем в мотеле, — ухмыляется Чимин. В этот момент к ним приближается пожилой мужчина в кепке и с корзиной. — Вы ищете Кайроса? — неожиданно спрашивает он, почти шёпотом. Оба замирают. — С чего вы взяли? — Юнги делает шаг ближе. — Я вас видел ночью. На стоянке у порта. Вы не с ними. У вас глаза не горят от азарта — у вас гнев. Это другое. — Вы его знаете? — Чимин осторожно. — Когда-то знал. Он жил тут, в Пусане, под другим именем. Я его дядя. Мать умерла, отец — гонщик, сидел. Потом парень пропал, но вернулся с этим новым именем и новыми принципами. Гоняет без правил. Опасен. Мужчина оглядывается, словно кто-то может подслушать. — Он будет сегодня вечером на старом мосту через реку Нактонган. Там проходит следующая гонка. Если хотите его увидеть — только там. Но будьте осторожны. Он стал… другим. Мужчина исчезает в толпе, оставив двоих мужчин в молчании. Юнги поворачивается к Чимину: — Мы близко. — Теперь главное — не сгореть раньше времени. Намджун, в домашнем халате и с чашкой кофе, заходит на кухню, где уже сидят Тэхён и Чонгук. Омега в мягком пледе, альфа — взъерошенный, но бодрый. Оба переглядываются, когда глава семьи подходит к ним. — Доброе утро, — говорит он, кивая, затем морщит лоб. — Где Чимин? Его комната пуста, кровать даже не тронута. Он вообще ночевал дома? Чонгук мгновенно выпрямляется, а Тэхён чуть не поперхнулся чаем. — А… он… — начал было Тэхён, но Чонгук резко подхватил: — Он сказал, что поедет к другу — у того день рождения был. Мы знали, не волнуйся, хён. Он просил не будить тебя, поздно уезжал. Намджун немного прищуривается. — К какому другу? — К… к Хосоку! — выдал Тэхён, кивая слишком уверенно. — Тот звал его на ночную репетицию — танцевальное шоу готовят, и Чимин согласился остаться помочь. Намджун на секунду колеблется, потом вздыхает: — Ну хоть предупредил бы. Ладно. Надеюсь, он нормально поел. Он выходит из кухни, и только когда его шаги затихают, Тэхён и Чонгук наконец выдыхают. — Мы только что соврали Намджуну-хёну... — шепчет Тэхён. — Не просто соврали. Мы идеально синхронизировались. Нам бы в шпионскую команду, а не в байкеры, — усмехается Чонгук, кидая Тэхёну подбадривающий взгляд. Туман стелется по асфальту, окрашенному первыми лучами рассвета. Чимин стоит, скрестив руки на груди, нервно поглядывая по сторонам. Юнги рядом — сосредоточен, молчалив, глаза пронзают пространство перед ними. Они ждали. — Ты уверен, что он появится? — тихо спрашивает Чимин. — Он здесь. Я оставил наводку через одного из своих старых знакомых. Кайрос слишком самовлюблён, чтобы отказаться от встречи с кем-то, кто бросил ему вызов. Юнги делает шаг в сторону, достаёт телефон и быстро набирает номер. Ответ не заставляет себя ждать. — Ёджин? — голос стал хриплым и сухим. — Это Мин Юнги. Ты говорил, если мне понадобится помощь… пора ею воспользоваться. В Пусане, у старого моста. Один человек. Имя: неизвестно. Прозвище — Кайрос. Он сбил моего друга во время нелегальной гонки и сбежал. Он будет здесь сегодня. Мы выманили его. Ты успеешь? На другом конце короткая тишина, потом уверенный ответ: — Уже в пути. Держи его на месте. Только не ввязывайся сам, Юнги. — Поздно. Мы уже в деле. Он сбрасывает звонок и медленно опускает телефон. — Мы не просто гонщики теперь, — бросает он Чимину, не отводя взгляда от конца моста. — Теперь мы те, кто ставит точку. Чимин молча кивает. И в этот момент на мост въезжает тёмный байк. Гул мотора разносится по окрестностям, и из тумана появляется силуэт. Высокий, в чёрной куртке, с серебристым шлемом. Байк с чёрной буквой "K" на боку блестит в лучах солнца. Кайрос приехал. Кайрос слезает с байка, неспешно снимает шлем. Его взгляд холоден, губы тронуты насмешкой. Он будто и не сомневался, что его будут ждать. — А вот и вы, двое рыцарей справедливости, — усмехается он, оглядывая Юнги и Чимина. — Думал, вы будете злее. Но ты, — он кивает на Чимина, — слишком милый, чтобы быть угрозой. Чимин сдерживает вспышку. Юнги делает шаг вперёд, его голос — глухой, ледяной: — Ты сбил Тэхёна. Специально. И даже не остановился. Мы не дадим тебе уйти. Кайрос поднимает брови, будто оскорблён: — Он сам полез не в свою лигу. Думаете, если нацепили маски и дали себе глупые имена, то вы — гонщики? Это дорога, малыш. Здесь побеждают только хищники. — Победа не стоит жизни, — хрипло говорит Чимин. — А ты просто трус, который прячется за скоростью. — О, — Кайрос делает шаг ближе, — я не прячусь. Я наслаждаюсь. Адреналин — вот ради чего всё это. И если кому-то больно — это их выбор. Не мой. Юнги сжимает кулаки, но в этот момент за спиной раздаётся звук приближающейся машины. Миг — и с двух сторон моста выезжают полицейские. Один из офицеров выходит из машины, направляясь к ним: — Пак Хёнсу, также известный как Кайрос. Вы арестованы за участие в незаконных уличных гонках, умышленное причинение вреда и побег с места происшествия. Кайрос бросает быстрый взгляд по сторонам, губы искривляются в ухмылке: — Всё это из-за одного омеги? Слабо. Юнги подходит почти вплотную: — Из-за моего омеги. И ты дорого заплатишь. Полицейские накладывают наручники. Кайрос больше не смеётся. Он пытается сохранять лицо, но его глаза бегают — он понимает, что игра окончена. Ворота особняка медленно закрылись за машиной. Юнги устало выдохнул, припарковав автомобиль. Чимин молчал — он весь путь смотрел в окно, будто не веря, что всё позади. Что Кайроса увезли. Что они с Юнги — вдвоём. Рядом. На крыльце уже стоял Сокджин в домашнем халате и с кружкой кофе, явно ждал кого-то. Когда он увидел, как Юнги и Чимин выходят вместе из машины, его брови приподнялись, а губы вытянулись в удивлённое «О». — А вот это уже интересно, — сказал он, делая глоток. — Вы двое… откуда возвращаетесь в такой час, а? Чимин первым улыбнулся, чуть неуверенно: — Мы просто… встретились возле особняка. Совпадение. Юнги лениво потянулся: — Да, я прогуливался. Он — тоже. Вот и вышло. Сокджин прищурился, поднося кружку ближе к лицу: — Ага… Встретились. И решили возвращаться на одной машине, да? — Она тёплая, — фыркнул Юнги. — В отличие от ночи. — Или вы просто не могли оторваться друг от друга, — пробормотал Сокджин с хитрой усмешкой, проходя мимо. — Ну, я пошёл спать. Только постарайтесь не разбудить дом слишком романтичными совпадениями, ладно? Он исчез за дверью, оставив их вдвоём на веранде. Чимин тихо рассмеялся: — Он слишком всё быстро замечает. Юнги посмотрел на него, уголки его губ дрогнули. — Не быстрее, чем я начал замечать тебя. Утро было на удивление тихим. Солнечные лучи мягко пробивались сквозь шторы, а в комнате Тэхёна царила умиротворённая атмосфера: на прикроватной тумбе стояли цветы, а рядом — чашка с ещё тёплым чаем, заботливо принесённая Чонгуком. Тэхён, укутанный в мягкое одеяло, слегка приподнялся, когда в комнату вошли Юнги и Чимин. Чонгук тут же отложил книгу и с беспокойством посмотрел на них. — Что-то случилось? — первым спросил он. Юнги сел на край кресла, сложив руки на коленях. Его взгляд был серьёзен, но в нём уже не было той тревоги, что преследовала его в Пусане. — Мы нашли Кайроса, — сказал он. — Или точнее, он сам нас нашёл. Попытался сбежать, но… — Юнги передал его полиции, — добавил Чимин, опустив глаза. — Его задержали. У них уже были подозрения насчёт нелегальных гонок и подстав, так что улик хватило. Тэхён смотрел на них с удивлением. Он медленно кивнул. — Значит, всё... закончилось? — Для тебя — да, — твёрдо сказал Чонгук, обняв его за плечи. — Никто больше не посмеет тронуть тебя. Ни его байк, ни его гонка. — Нам жаль, что ты пострадал, — мягко произнёс Чимин, подойдя ближе. — Но теперь мы можем быть честными. Со всеми. И с самими собой. Юнги тоже взглянул на Чимина, на мгновение задержал взгляд — и всё стало ясно. Тэхён чуть улыбнулся: — А вы сами-то... с собой честны? Юнги хмыкнул, а Чимин, чуть покраснев, покачал головой: — Работаем над этим. Тэхён тихо рассмеялся, прильнув к Чонгуку. — Спасибо. Вам обоим. — А теперь, — сказал Чонгук, поднимаясь, — ты отдыхаешь. Потому что следующая гонка будет только в твоих снах. — Ну уж нет, — буркнул Тэхён. — Я ещё покажу вам, кто здесь Ви. Все рассмеялись. И это был смех облегчения — после бурь, ран и бегства. Дом постепенно затихал. После утреннего разговора все разошлись: Тэхён заснул в обнимку с подушкой, Чонгук остался с ним, осторожно проверяя капельницу. А Юнги и Чимин вышли на веранду, чтобы немного проветриться — и подумать. Вечерний воздух был тёплым, наполненным ароматами садовых трав и свежескошенной травы. Юнги прислонился к перилам, задумчиво глядя на горизонт. — Чувствую себя так, будто прошёл целый год, — пробормотал он. Чимин тихо хмыкнул и присел рядом на скамейку. — А ведь всего неделя прошла, — сказал он. — Но мне тоже кажется, что что-то изменилось. Молчание зависло между ними. Не неловкое — скорее, наполненное напряжением, как перед важным решением. — В Пусане… — начал Юнги, не глядя на него. — Всё было по-другому. Ты был рядом, и мне было спокойно. Даже когда мы искали этого ублюдка, я знал, что справимся. Чимин медленно повернулся к нему: — Ты ведь злился на меня. За то, что я скрывал. — Я злился на себя. Что не замечал. Не хотел замечать. А ты… ты просто был собой. Он наконец посмотрел на Чимина. Прямо, уверенно. — Если бы я попросил тебя остаться рядом... без всего этого шума, без гонок, просто — быть со мной. Ты бы остался? Чимин слегка прикусил губу, потом встал и подошёл ближе, встал напротив него, их носы почти соприкасались. — Я уже остался, Юнги. И прежде чем тот успел ответить, Чимин легко поцеловал его — мягко, уверенно, будто ставил точку в длинном молчаливом предложении. Юнги закрыл глаза. А потом улыбнулся. — Тогда не исчезай. Даже если будут новые гонки. — Только если ты будешь ждать меня на финише, — прошептал Чимин. Они стояли так, в оранжевом свете заката, не спеша, будто время теперь принадлежало только им.