Сводные братья

Каникулы закончились также стремительно, как и начались. Весёлый шум, тёплые вечера у моря, запах соли на коже и тихие взгляды украдкой — всё это теперь осталось позади. Дом встретил их привычной тишиной, просторными комнатами, в которых чувствовался лёгкий запах уюта и... чего-то нового. Того, что зародилось между ними на побережье. Ребята разложили вещи молча, не сговариваясь — все будто были в одинаковом состоянии легкой меланхолии. Ни один не хотел признавать, как быстро пролетело время. Ужинали на автомате, лениво и тихо, а потом разошлись по комнатам. Уже стемнело, и особняк погрузился в уютную темноту. Когда стрелки часов перевалили за полночь, Чимин, как это стало привычкой, мягко, почти бесшумно приоткрыл дверь в комнату Юнги. Тот не спал, просто лежал, глядя в потолок, будто чего-то ждал. — Чим... — прошептал он, едва слышно, но без удивления. Омега молча подошёл, забрался под одеяло и прижался к его боку. Не нужно было слов. Просто снова быть рядом. Снова чувствовать тепло, которое не отпускает. Рука Юнги легла на талию Чимина, и они так и заснули, в тишине, под мерное дыхание друг друга. Но в другом конце дома, в своей комнате, Чонгук не мог найти покоя. Тэхён… Он вспоминал, как тот смеялся, как заглядывался на волны, как медленно и осторожно касался его руки во время игры в пляжный волейбол, будто проверяя, можно ли. Тихий шаг. Мягкий стук в дверь. — Тэхён, — почти беззвучно. Внутри раздался лёгкий шорох, потом приоткрылась дверь. Омега был в пижаме, волосы чуть растрёпаны, глаза всё ещё сонные, но… мягкие. Чонгук замер на секунду. — Я не мог заснуть, — сказал он, не дожидаясь вопроса. — Можно… войти? Тэхён отступил в сторону, пуская его в тёплую комнату. — Можно, — ответил просто. Без драмы. Без лишнего. Только лёгкий кивок и шаг назад к кровати. Чонгук подошёл, сел рядом, и какое-то время они просто молчали. Только дышали. Только чувствовали, как рядом кто-то очень нужный. — Я соскучился… даже за один день, — признался альфа, глядя на его профиль. Тэхён улыбнулся. Не глазами — губами, почти призрачно. — Я тоже, — ответил он. И этого хватило, чтобы Чонгук лёг рядом. Не дотрагиваясь, не торопясь. Просто быть. Так, как теперь им обоим было нужно Утро было привычно тёплым и спокойным. С кухни доносился аромат тостов, яичницы и обжаренного бекона — Сокджин, как всегда, проснулся раньше всех и приготовил завтрак. Один за другим начали спускаться дети, зевая, в пижамах, но с лёгкими улыбками на лицах. — Привет, пап, — первыми хором сказали Юнги и Чонгук, усаживаясь за стол. — Привет, Джин! — почти одновременно прокричали омеги, весело и бодро. Вид у них был весьма довольный, несмотря на недавний переезд и возвращение к обычной жизни. Наконец, на лестнице появился Намджун, с чашкой кофе в руке и привычно спокойным лицом. — Привет, отец, — дружно произнесли Тэхён и Чимин. — Привет, Джун, — отозвались Юнги и Чонгук. Намджун кивнул, подходя к столу, и чуть сжал плечо Сокджина, мимоходом глядя на всех собравшихся. Его лицо оставалось невозмутимым, но глаза всё-таки выдавали лёгкое напряжение. Сокджин, поставив на стол последнюю тарелку с омлетом, тихо приблизился к мужу и, наклонившись чуть ближе, прошептал почти не слышно: — Ты правда хочешь сегодня поговорить с ребятами? Намджун ответил не словами, только коротким, но уверенным кивком. — Хорошо, — кивнул Джин, — тогда после завтрака, в гостиной? — Да. Там будет спокойнее, — произнёс Намджун негромко, отпивая кофе. Тем временем за столом шёл оживлённый разговор. Тэхён что-то рассказывал Чонгуку, Юнги подкалывал Чимина за его сонный вид, а Джин, как всегда, заботливо следил, чтобы каждый поел как следует. Но над всем этим весёлым утренним шумом витало лёгкое предчувствие… что-то должно измениться. Может, не сразу. Но сегодня. После завтрака, когда тарелки уже были собраны, а разговоры начали затихать, Намджун медленно встал из-за стола и, выпрямившись, проговорил: — Ребята, пойдёмте, пожалуйста, в гостиную. Мне нужно с вами поговорить. Все переглянулись. В голосе Намджуна не было строгости, но была твёрдость, которая тут же привлекла внимание. Без лишних слов, немного озадаченные, они встали и пошли за ним. В гостиной было светло. Через большие окна проникал мягкий дневной свет, а воздух был наполнен ароматом свежеобжаренного кофе. Намджун уселся в кресло, Сокджин встал чуть поодаль, облокотившись о подоконник, сложив руки на груди. Остальные расселись на диванах — Тэхён и Чимин рядом, немного взволнованно, Юнги и Чонгук напротив, чуть напряжённо. Намджун посмотрел на них всех внимательно, потом перевёл взгляд на двух альф. — Юнги. Чонгук. Я не хочу ходить вокруг да около. Так что спрошу прямо… — он выдохнул и проговорил, не отводя взгляда: — Вы любите моих сыновей? Тишина упала мгновенно. Только слышно было, как где-то на улице проехала машина, и стрелка часов щёлкнула на одну минуту вперёд. Чимин замер, глаза округлились, Тэхён слегка напрягся. Юнги посмотрел на Чимина, потом снова на Намджуна. Чонгук медленно выпрямился, в груди что-то гулко ударило от неожиданного накала момента. Намджун не сводил с них взгляда. Не как строгий отец, а как человек, который не может больше игнорировать то, что происходит. — Я не осуждаю, — мягко добавил он, — но я должен знать. Не как глава семьи. Как отец. Первым заговорил Юнги. Его голос был низким, но чётким: — Да. Я люблю Чимина. Чимин, сидящий рядом, будто не сразу понял, что услышал. Он чуть приподнял голову, медленно повернулся к Юнги. Глаза расширились, губы приоткрылись, но он не смог сказать ни слова. Лишь сердце в груди вдруг стало биться так громко, что казалось — сейчас вырвется наружу. Юнги не отводил взгляда. — Не просто хочу. Не просто чувствую. Я люблю его. И сделаю всё, чтобы он это знал. Чимин моргнул. Он слышал много — шёпотов, ухмылок, насмешек в школе, потом комплиментов, восхищения… но никогда — никогда — не слышал, чтобы кто-то вот так просто, прямо, сказал ему: «Я тебя люблю». А потом заговорил Чонгук. Его голос немного дрогнул в начале, но он выровнялся: — Я люблю Тэхёна. Сильно. Долго. Может, даже с тех пор, как увидел его впервые. Он посмотрел на Тэхёна, и в его взгляде была такая искренность, такая необъятная нежность, что у того перехватило дыхание. — Я… боялся. Прятался. Делал ошибки. Но теперь я точно знаю. Я не хочу больше теряться. Я просто люблю его. Тэхён, будто лишённый воздуха, уставился на него. Всё время, пока Чонгук ухаживал за ним дома, пока держал за руку в больнице, пока молчал ночами у кровати — он знал, что тот рядом. Но услышать это слово, услышать сейчас, вот так… Ему вдруг захотелось плакать. Но не от боли, а от чего-то очень большого и тёплого, заполняющего всё внутри. Намджун кивнул. Медленно, спокойно. В его взгляде не было гнева, не было удивления. Лишь лёгкая тень облегчения. Он перевёл взгляд на Сокджина, и тот тоже улыбнулся еле заметно, как бы говоря: всё идёт, как должно. — Тогда всё, что я хочу, — тихо сказал Намджун, — чтобы вы заботились о них. Всегда. Юнги и Чонгук кивнули. А омеги… просто сидели в молчании, вцепившись пальцами в диван, в мысли, в сердце. Впервые, услышав то, чего так боялись и так ждали. Прошло уже пять лет. Дом всё тот же — светлый, просторный, наполненный солнечным светом и запахом утреннего кофе. Но теперь в нём витал ещё и аромат времени — воспоминаний, взросления и любви. Тэхён и Чимин стояли у входа в гостиную, словно задерживая дыхание. Комната казалась чуть меньше, чем они её помнили, но всё же — родной. Та самая гостиная, где всё началось. Где их отцы впервые задали тот прямой вопрос… и впервые они услышали: «Я тебя люблю». — Помнишь? — шепнул Тэхён, сжимая в пальцах чашку с остывшим чаем. — Они тогда так дрожали. И Чонгук, и Юнги. Чимин рассмеялся тихо, мягко, почти грустно: — А я чуть не убежал. Мне показалось, что сердце остановится… А потом Юнги взял мою руку, прямо при папах. Он покачал головой и хмыкнул. — Смелый был шаг, ага? Тэхён усмехнулся. Его взгляд скользнул по полке, на которой стояли фотографии — их общая поездка к морю, ужин на балконе, а вот кадр со свадьбы… его и Чонгука. Через год после того признания, на закате, с кольцами, которые дрожали в пальцах, когда Чонгук вставал на одно колено. — А он-то как боялся, — тихо сказал Тэхён. — Репетировал речь три дня. А потом всё забыл и просто сказал: «Выходи за меня». Он усмехнулся. — И я вышел. — И я, — сказал Чимин, улыбаясь в пустую комнату. — А помнишь, как Юнги не мог выбрать кольцо? Всё искал «не слишком блестящее, но особенное». Он чуть отвернулся. — А потом просто отдал мне цепочку с той самой «М». Она до сих пор на шее. Они оба замолчали. Омеги выросли. Стали взрослыми, уверенными. Но в этой гостиной, пусть и на мгновение, они снова были теми самыми — с дрожащими сердцами и горящими глазами, впервые познавшими любовь. Любовь, которая выдержала всё. И гонки. И травмы. И разговоры с отцами. И взросление. — Ну-у, Тэ, — раздался знакомый голос из-за спины. Тэхён с Чимином одновременно обернулись. На пороге стояли Чонгук и Юнги, чуть растрёпанные, с дорожной пылью, в руках огромный чемодан и сумки. Но главным было не это. В их глазах — всё сразу: волнение, радость, усталость, любовь. — Почему ты опять стоишь? — с мягкой укоризной спросил Чонгук, быстро подойдя к Тэхёну. Он аккуратно взял его за руку, будто та была хрустальной, и повёл к дивану. — Сядь. Пожалуйста. Мы же договорились: ты сейчас ходячее чудо, но чуду нужен отдых. — Я просто… — начал Тэхён, но не успел договорить: Чонгук уже устроил его на диване, обложил подушками, и, присев рядом, нежно погладил его большой, напряжённый живот. — Девятый месяц, малыш… Ты сам как будто сияешь, — прошептал он, уткнувшись лбом в его плечо. Тэхён тихо улыбнулся, его рука легла поверх руки мужа. — Я просто вспоминал, как всё начиналось. — А теперь всё продолжается, — тихо добавил Чонгук. — И мы рядом. Я с тобой. Всегда. В это время Чимин тоже хотел было встать, но Юнги уже оказался рядом и осторожно присел сзади, обнимая его за талию, подставляя ладонь под небольшой, но уже округлый живот. Шестой месяц. Они оба знали, что до родов ещё далеко, но страхи всё равно были. — Не переживай, — сказал Юнги тихо, чувствуя, как сердце Чимина бьётся быстрее. — Мы здесь. — Я просто не хочу, чтобы Тэ волновался, — пробормотал омега, прижимаясь к нему. — Он устал. — Зато мы теперь все дома, — сказал Чонгук. — В нашем безопасном месте. Где всё началось. И где всё снова будет хорошо. Молчание накрыло комнату. Тёплое, уютное, полное любви. Всё было по-домашнему. Омеги на диване, их альфы рядом, поглаживают животы, будто бы успокаивая и малышей внутри, и самих себя. Фотографии на полках, запах старых книг, лёгкое дыхание лета за окном. — Ну что, — пробормотал Юнги, целуя Чимина в висок, — устроим нашим малышам самое счастливое начало? — Как тогда… только теперь уже как родители, — улыбнулся Тэхён, обнимая Чонгука. К вечеру, когда солнце уже начинало садиться, двери особняка распахнулись, и в холл вошли Намджун и Сокджин, оба загорелые, в удобной одежде для дороги, но с уставшими глазами. Они должны были провести ещё неделю вдвоём на юге, но, как только услышали, что Тэхён боится оставаться без них, не раздумывая вернулись домой. — Отец! — воскликнул Тэхён, первым поднимаясь с дивана, а Чонгук тут же вскочил следом, готовый подхватить его под руку. — Осторожно, осторожно, не беги! — раздалось одновременно от Юнги, Чонгука и Чимина, а Намджун уже успел перехватить сына в объятия. — Всё хорошо. Я здесь, — тепло сказал он, целуя Тэхёна в макушку. — Мы не могли оставить тебя одного в таком состоянии. — Мы дома, — подтвердил Сокджин, тут же обняв и Чимина. — Теперь вы нас не избавитесь от нашей опеки. С тех пор началась настоящая роскошная жизнь для омег. Каждое утро начиналось с того, что кто-то из мужчин приносил им завтрак прямо в постель: фрукты, овсянку, чай, тосты с мёдом. Каждый шаг омег по дому сопровождался возгласами: — Это нельзя! — Почему ты встал? — Лестница?! Нет! Только лифт! — Надень носки! — Ты выпил чай? А витамины? Сначала Тэхён и Чимин пытались возмущаться, но вскоре сдались. Забота была повсюду: в самых мелочах, в теплых пледах, в массажах ступней, в мягкой одежде, в объятиях без повода. Особенно по вечерам, когда все собирались в гостиной, включали старые фильмы, обнимались на одном большом диване и ели фрукты с мёдом. Чонгук и Юнги чередовались в дежурствах ночью — кто-то обязательно сидел с омегой, проверял, как они спят. А Намджун и Сокджин строго следили за питанием и режимом, не разрешая ни перегреваться, ни переутомляться. — Такое ощущение, — однажды прошептал Чимин, лежа у Юнги на коленях, — что я стал фарфоровой статуэткой в музее заботы. — Ну, ты же знаешь, — усмехнулся Юнги, гладя его по животу, — нам важно, чтобы наша статуэтка была счастлива и здорова. А Тэхён, лёжа в объятиях Чонгука, тихо улыбался, думая, что, несмотря на все страхи и тревоги, это — самый тёплый период в его жизни. Ночь выдалась тихой, звёзды светили особенно ярко, и весь дом спал, окутанный тишиной. Тэхён проснулся от лёгкого давления внизу живота. Он осторожно сел на кровати, думая, что, возможно, это просто потянуло. Но как только он поднялся и дошёл до кухни, чтобы налить воды, внезапное тепло разлилось по его ногам, и он в изумлении посмотрел вниз. Воды. Отошли воды. — Чимин… — позвал он, стараясь не паниковать. Чимин оказался рядом через мгновение, заспанный, в пижаме, с взъерошенными волосами, но как только увидел лужицу на полу, его глаза моментально прояснились. — Так. Спокойно. Тэхён, не паникуй. Я с тобой, — быстро заговорил он, подхватывая его под локоть. — Подержись за раковину… вот так. Дыши. Их тихая координация длилась ровно двадцать секунд. А потом в дом, словно буря, ворвались их альфы и родители, поднятые шумом. Первым влетел Чонгук, в одних шортах и с полотенцем на голове: — Где?! Что?! Кто?! Я… аптечка! Нет! Подушка! Нет! Воды! — Он метался по кухне, открывая ящики, будто искал смысл жизни. Юнги с телефоном у уха орал: — Алло! Срочно! Он рожает! омега рожает! — Это служба спасения. Что именно вам нужно: пожарные или полиция? — …БЛИН, НЕ ТОТ НОМЕР! Он с грохотом уронил телефон и схватился за голову. Тем временем Намджун уже вёл военную операцию по телефону: — Ли, слушай сюда. Если с моим сыном что-то случится — ты уволен. Нет. Даже не так. Я. Тебя. У-БЬЮ. — Но я же… — НЕ ИНТЕРЕСУЕТ. Сокджин, в полном спокойствии, заваривал ромашковый чай. Он аккуратно помешивал ложечкой в кружке, глядя в пустоту. — Тэхён должен успокоиться… да… чай ему поможет… — пробормотал он, но затем, не дождавшись, пока чай остынет, сам сделал глоток… и выдохнул. — Отличный чай. Я спокоен. Тем временем Тэхён стоял у раковины, глубоко дыша, облокотившись на неё, а Чимин поглаживал его поясницу, тоже слегка согнувшись. — Мы с тобой, — шептал он. — Видишь, мы спокойны. В отличие от… — он кивнул на толпу в панике — …всех остальных. Тэхён тихо рассмеялся сквозь очередную волну боли. — Никто не готовился. Ни они… ни мы. — Но мы справимся, — уверенно сказал Чимин, глядя ему в глаза. С этого момента всё стало меняться. Паника сменилась действиями, телефон, наконец, дозвонился в нужное место, и скоро в дом приехала команда специалистов. А пока, среди хаоса и суеты, в доме, полном любви, началась новая глава их жизни. В этом большом доме, где когда-то начиналась новая жизнь, теперь родилось продолжение. Прошло несколько дней с тех пор, как Тэхён стал отцом. Его ребёнок — крошечный, тёплый комочек с папиной глазами и отцовского характеро— спал, уютно свернувшись у него на груди. А Чонгук сидел рядом, нежно касаясь ладони омеги, с выражением абсолютного счастья на лице. Юнги и Чимин, пока ждали своего часа, проводили вечера у колыбели, представляя, как скоро там будет ещё один малыш. Они больше не боялись, не сомневались. Теперь рядом были не просто любимые, а настоящая семья — поддержка, опора и свет. Намджун с Сокджином тихо наблюдали за всем, стоя у окна. — Всё получилось, — прошептал Сокджин, обняв мужа. — Да, — кивнул Намджун, — мои дети выросли. И научили меня, что любовь — это не контроль, не страх и не правила. Это доверие. Принятие. И каждый их шаг — это лучшее доказательство того, что они счастливы. Во дворе, где раньше играли мальчишки, теперь расстелили плед. На нём сидели четыре влюблённые пары — омеги и альфы, у кого-то уже на руках ребёнок, у кого-то — на пути. Солнце клонилось к закату, небо полнилось розовыми и золотыми красками. Смех, шелест листвы, аромат фруктов и ромашкового чая наполняли воздух. Все были здесь. Вместе. А значит, всё было правильно. Конец. Спасибо что почитали до конца и остались со мной 💋💋💋💋💋💋💋