Бездонная сумка.

      Ещё один день дороги подходил к концу, и путники остановились на привал. Ночь уже наступала на пятки алому солнцу, и друзей встречал потрясающей красоты закат.       Развели костёр, могикане принесли мясо к позднему ужину, и все уселись возле огня. За обсуждениями планов на завтра, рассуждениями о прошедшем дне и просто молчаливой трапезой прошло около получаса, солнце почти ушло за горизонт и разношёрстная компания разбрелась по кучкам.       Алиса устроилась возле небольшого склона, опираясь на него спиной и прикрывая ноги одеялом. Кстати о нём.       Девушка поймала себя на мысли, что никогда не видела от куда проводники доставали всё это разнообразие вещей. Ткани для различных нужд, одеяла, одежду... Казалось, они появлялись из ниоткуда.       С этими размышлениями она решила обратиться к Соколиному глазу.       — Могу я поинтересоваться, где же всё таки мы берём все эти вещи? — спросила Алиса. — Одеяла, материалы и где ваши лошади, в конце концов?       Заходящее солнце на прощанье скользнуло по траве, прежде чем скрыться за горизонт. Ночь вступила в свои права, одаривая путников легкой прохладой.       — Я бы сказал, да только боюсь Вы не поверите мне, — немного подумав, ответил разведчик.       — Уж говорите.       — Чтож, большого секрета тут нет, Великий Змей носит всё в своей сумке, вот и всё.       По лицу мужчины трудно было сказать, шутит он или нет, а потому такие бредовые слова вовсе сбивали с толку.       — О, клянусь, если бы Вы сказали это пару дней назад, я бы ни за что не поверила Вам, — Алиса улыбнулась, удивляясь собственным мыслям.       — Если не верите мне, спросите у Ункаса.       Девушка оглянулась на молодого индейца, сидящего рядом с отцом, и вновь обратилась к Соколиному глазу.       — Я верю Вам, теперь верю.       — Что же изменилось, раз Вы так резко начали доверять моим словам?       — А то, мистер Соколиный глаз, что я повидала столько всего за наше длинное путешествие, что бездонная сумка для меня уже не кажется такой уж странностью.       Мужчина рассмеялся, глядя на спутницу, которая в недоумении пыталась понять, что же такого уморительного она сказала.