Последний Вой

— Держать строй! Не отступаем, боремся до последнего! — кричал командир отряда: — наша задача задержать этих отродий как можно дольше! Если мы сегодня падём, то с честью и достоинством! — Есть!       Небольшой отряд бойцов стоял спиной к спине. Их глаза бегали в поисках волков черного течения, но из-за тумана, взявшегося буквально из ниоткуда, обнаружить хоть что-то было затруднительно. То тут, то там раздавались шорохи и рычание монстров, что окружили своих жертв. Волки играли с людьми, намерено пугали, чтобы ощутить их страх. Каждый в отряде это понимал и старался не вестись на уловки врага.       Вдруг из темноты выпрыгнуло на огромной скорости черное существо и утащило одного из зазевавшихся вглубь тумана. Рассмотреть его было невозможно, так как человеческий глаз не смог разобрать хоть что-то. Крики боли и чавкающие звуки разрываемой на куски плоти оглушали. Люди перехватили свое оружие еще крепче, сейчас не время и не место оплакивать погибших.       Совсем молодой парнишка, которому на вид дашь не больше шестнадцати, дрожал как осиновый лист на ветру. Его глаза бегали как у загнанного в угол зверя, что, к сожалению, было не далеко от правды. Он отправился вместе с этим отрядом смертников, чтобы задержать и отвлечь волков черного течения. Юноша, несомненно, знал, куда идет и что может с ним случиться, но этот животный страх перед лицом смерти он не мог унять.       Закрыв глаза и глубоко вдохнув, молодой воин попытался успокоиться. Не успев сделать данное действие, как монстры будто с цепи сорвались. Из тумана начали появляться огромные черные тени и одного за другим утаскивать в пучину своей обители. Не прошло и минуты, как вокруг парня никого не осталось, а совсем рядом послышался вой. Туман тут же рассеялся, и перед испуганным юношей предстали те, кто только что расправился с его товарищами.       Четыре волкоподобных существа, полностью покрытые тьмой. Когда-то это были самые обычные живые существа, но им не посчастливилось попасть под влияние черного течения. Приглядевшись внимательнее, юноша смог разобрать только драконий хвост с характерными элеронами и закрылками на нём. На спине был спинной плавник, который плавно переходил в шипы на хвосте. Голову украшали тонкие рога, а глаза светились белым, словно лунным, светом. Это всё, что воин смог разобрать из внешнего вида некогда величественных существ на Амфореусе.       Трое волков, которые были меньше, отошли в сторону и встали позади самого крупного. Это был вожак стаи, он стоял неподвижно и смотрел на дрожащего человека перед ним. Взгляды длились, будто целую вечность, юноша начинал нервничать и не понимать, что же понадобилось монстру течения. — Ч-что тебе н-нужно от Охемы?! — крикнул заикающимся голосом парнишка.       Волк, конечно же, не ответил, а лишь повернул голову набок, будто переспрашивая. Воин, недовольный таким ответом, насупился и переспросил существо более агрессивно. Вожак оскалился и угрожающе зарычал. Волки позади взволнованно трясли головами; они чувствовали, что человеку осталось немного.       Юноша уже не понимал, что происходит, его мозг не воспринимал ситуацию трезво. Запах крови, витавший вокруг, сильно давил на психику. Мертвые тела товарищей по оружию только добавляли масла в огонь. Он их не знал лично, но уже успел привязаться как к друзьям. Покрепче перехватив древко копья, он яростно закричал: — Вы, проклятые отребья, только и можете все уничтожать! — ярость и презрение так и сочились из его рта, а глаза пылали ненавистью. — Он это заслужил, слышишь! Этот богохульник заслужил свою казнь! Точно так же, как и ты со своими отпрысками!       Волк только сильнее рычал и скалился. Уши были прижаты к голове, а тело напряжено, словно струна музыкального инструмента. Да как он посмел упоминать его! Остальные же волки черного течения нервно скалились и хотели разорвать человека на куски, но приказ вожака нарушить не могли. Они жалобно скулили, умоляли разрешить их матери убить чрезмерно наглого смертного, но все попытки увенчались лишь рычанием волчицы и приказом не влезать.       Юноша естественно не понимал язык существ и злился еще сильнее. Не выдержав, он издал яростный крик и бросился в атаку. Глупо, очень глупо, но он кинул ей вызов, а это значит, она должна его принять. Издав боевой клич, волчица ринулась в атаку, попутно отдавая приказ членам своей стаи не мешать. Это их дело, между человеком и волчицей.       Первый удар был за ней, воин смог увернуться от атаки, но потерял равновесие. Быстро вставая на ноги, юноша отбил при помощи древка следующую атаку, на этот раз не лапой, а зубами. От напора зверя человек начал сдавать позиции, а древко копья жалобно трещало, пока совсем не превратилось в щепки. Этого хватило для того, чтобы отбежать на значительное расстояние от соперника.       Волчица же игралась с человеком. Не била в полную силу, позволяла делать множество ошибок. Ведь он еще щенок в ее глазах, не умелый и слепой, но посмевший оскорбить того, кто был когда-то ей дорог… Остатки старой древесины неприятно скрипели на зубах, из-за чего ей пришлось немного дать форы для побега оппонента. Черный дым ее тела начал распространяться все больше, пока не превратился в туман, который послужил смерти тех неумелых воинов.       Юношу охватила паника: вот снова из ниоткуда появился этот проклятый туман, а вокруг слышалось рычание существа. Нервно оглядываясь, он надеялся на спасение. Если успеет увернуться, отпрыгнуть, может и получится сбежать, но…

Последнее, что он увидел, были белые клыки.

      За битвой наблюдали издалека; волки это знали с самого начала. Трое из них посмотрели в сторону, где приблизительно находился наблюдатель. Волчица же смотрела в одну точку, отходила от этой нелепой битвы. Дернув ухом, тем самым давая знак, что вся во внимании, она принялась слушать следующий приказ.

«Этот цикл нам не спасти, отправляемся в следующий…»

***

«Я дарую тебе имя, Никс, что означает ночь… Отныне твоими задачами будет защита Реки Душ и быть проводником падших»

      Глаза цвета свежих весенних листьев открылись после долгого сна. Молодая волчица, чья шерсть слиплась от влаги, с трудом подняла голову. Где она? И что она? Эти два вопроса, как и множество других, витали в ее голове. Единственное, что она знала — это свое имя и предназначение. Ее зовут Никс, ее задача — защита мира мертвых. К сожалению, это не давало ответов на многие другие вопросы. Поэтому взгляд Никс был потерян, а драконий хвост нервно бился об каменный пол.       Место, в котором волчица очнулась, было темным и тихим. Повсюду руины разрушенных зданий, затхлый запах пыли так и норовил вызвать чихание, а белоснежные кости дракона, что освещали две луны, вызывали двоякие чувства. Никс испытывала тревожность, волчица не понимала, что происходит, почему она не помнит ничего, кроме своего имени и обязанности. Задачи, что ей дала… А кто ей дал эту задачу? Уши прижались к голове, а из горла послышался скулеж. Никс было безумно страшно…       Свернувшись клубком, волчица искала глазами хоть какую-то зацепку на то, кто или что она. Элероны на кончике хвоста закрыли ее морду, после того, как ничего узнаваемого она не нашла. В нос тут же ударил запах цветов, которые росли вокруг места пробуждения Никс, а бабочка, что появилась буквально только что, села на прижатое волчье ухо. Резко подняв голову, зеленые глаза тут же с огромной жадностью принялись смотреть, как фиолетовая малютка порхала к цветку. Усевшись, насекомое медленно шевелило крылышками, будто ждало, пока к нему подойдут.       Никс, недолго думая, встала на дрожащие лапы и шатающейся походкой начала приближаться к бабочке. Волчица будто знала, что существо, так похожее на цветок, хочет отвести ее туда, где она может найти ответы. Она не чувствовала страха или чего-то похожего, даже наоборот, Никс ощущала тепло в груди и глубокую привязанность к крылатому цветку. Когда волчица подошла достаточно близко, бабочка взлетела и скрылась за поворотом. Все так же на неокрепших лапах Никс последовала за ней.       Идя по лабиринту коридоров, Никс рассматривала окружение, которое никак не менялось. Все те же руины и разруха мертвого города, который когда-то населяли люди. Среди его улочек бегали озорные дети, а взрослые лишь качали головой и со смехом в глазах наблюдали за ними, попутно вспоминая свои юные годы. Резкое осознание накрыло Никс: откуда она знает, что это город, который когда-то населяли люди? Тревожность только сильнее начала накрывать душу и сердце недавно проснувшейся волчицы без воспоминаний.       Словно почувствовав нервозность своей попутчицы, бабочка подлетела ближе и уселась на нос Никс. Выйдя из пучины страха, Никс посмотрела на сидящую малютку. Подумать только, ее успокаивает существо в несколько раз меньше самой волчицы! Фыркнув от негодования своей же беспомощностью, Никс уловила детский плач, что доносился впереди. Волчица тут же насторожилась: откуда в заброшенном городе взяться ребенку? И как она поняла, что это именно ребенок! На все эти вопросы Никс решила найти ответы позже, сейчас главной задачей стало найти ребенка и помочь в случае необходимости.       Рванув с места, совсем не обращая внимания на слабое головокружение и боль в лапах, Никс помчалась по направлению звука. Все ее мысли переключились на ребенка, будто сами инстинкты велели так сделать. Помочь, защитить, спасти — все эти слова крутились в голове волчицы. Поворот за поворотом плач становился все ближе, а волнение за ребенка все больше. Вбежав в просторное пространство, где также были разрушенные построения, Никс увидела довольно странную картину. Вокруг ребенка столпились странные существа черного цвета. Волчица не знала, что это, но понимала, перед ней враги.       Оскалившись, Никс бросилась в атаку. Шерсть на загривке встала дыбом, а уши нервно поддергивались, пока совсем не прижались к голове. Существа не успели отреагировать, как один из них пал под клыками здоровенного волка. Что-то прощебетав, монстр начал атаковать, но ведомая инстинктами Никс с легкостью уклонилась и, схватив руку атакующего, опрокинула его на землю. Перегрызя шею второго монстра, волчица принялась за третьего и с такой же легкостью, как и с первыми двумя, разделалась с последним.       Сама Никс не понимала, как она с такой легкостью смогла победить существ, которых никогда раньше не видела. С самого начала ей казалось все странным и непонятным. Она не помнила своего прошлого, кто она, откуда… Было множество вещей, которые Никс знала, но не понимала, от куда эта информация. Воспоминаний об получении того или иного момента в своей жизни у нее попросту не было. И тут возникает вполне логичный вопрос: а было ли прошлое у нее вообще? И если бы было, то почему она ничего не помнит, а если нет, то откуда вся эта информация взялась?       Раздраженный выдох был ей ответом. Никс это сильно бесило и беспокоило одновременно, но ничего сделать она не могла. Вспомнив про ребенка, волчица повернула к нему голову и увидела то, на что изначально не обратила внимания. Ребенок был полупрозрачен, как призрак… Удивление читалось не только в ее глазах, но и в глазах ребенка, вот только помимо удивления там был и страх. Никс чувствовала этот страх и не понимала, почему он ее боится, ведь она ничего плохого не сделала.       Шагнув к нему навстречу, Никс увидела, как недавно спасенный лишь сильнее сжался и крикнул: — Не подходи ко мне!       Волчица тут же остановилась, незачем пугать его еще сильнее. Боковым зрением Никс увидела фиолетовое свечение, переведя взгляд, она заметила порхающую бабочку, которая только что прилетела сюда. Чувство вины захлестнуло Никс: как она могла про нее забыть?! Виновато посмотрев на свою спутницу, волчица заметила, как бабочка уселась возле водоема. Наклонив голову в качестве вопроса, Никс все же осторожно подошла туда, где ее ждали.       Волчица издала вопросительный лай, на что фиолетовая малютка взлетела и начала кружить над водой. Взгляд тут же увидел отражение на водной глади, от чего глаза Никс расширились в удивлении и шоке. На нее смотрела удивленная вытянутая морда черно-серого цвета, на которой в некоторых местах по бокам блестели при лунном свете чешуйки. Голову украшали три пары рогов, возле ушей были самые крупные, а ближе к челюсти уменьшались. Повернувшись боком, волчица принялась дальше рассматривать себя. От начала лопаток шел спинной плавник, который обычно есть у морских драконов; ближе к началу хвоста плавник переходил в шипы. Сам же хвост, как говорилось ранее, был драконий с двумя парами элеронов и закрылками. Длина хвоста составляла одну вторую от всей длины волчицы. На теле и лапах, помимо черно-серой шерсти, была точно такая же чешуя, как и на морде.       Последнее, что бросилось в глаза, был рост Никс, а именно два метра в холке. Теперь понятно, почему малыш так испугался ее: внешний вид и рост сделали свое дело. Что же тогда ей делать? Как показать, что она не опасна, что хочет не навредить? Тяжело, очень тяжело… Опустив голову и прижав уши, Никс зажмурилась. Вот почему, когда ей не нужно, она знает все, а когда позарез необходимо, так в голову ничего не приходит?! Хвост раздражённо бился об пол, тем самым выдавая все мысли и негодование волчицы. Бабочка, снова почувствовав ее волнение, начала мельтешить перед спутницей, но, не увидев ответной реакции, села на излюбленное место — ухо.       Никс тут же дёрнула ухом и недовольно уставилась на малютку. Нет, она была благодарна бабочке за то, что пытается как-то помочь, приободрить, но толку от этих действий не будет. Вновь посмотрев на до сих пор плачущего ребенка, Никс печально выдохнула и помялась на месте. Что же делать, подойти — не вариант, может убежать, а больше вариантов у нее и нет. Сказать не может, подойти не может, а, соответственно, и помочь! Единственный вариант — взять и обратиться человеком и начать с ним разговор!       Никс замерла, а это мысль! Вот только… А может ли она это делать? По ощущениям выяснить не представляет возможности, по воспоминаниям — тем более, но попробовать стоит. Вот как это сделать, Никс не знала, поэтому в надежде посмотрела на порхающий цветок. Бабочка, естественно, никак помочь не могла. А если представить себя в облике человека? Конечно, шанс невелик, но хоть что-то…       Волчица закрыла глаза, а голову подняла вверх, после начала думать над своим человеческим обликом. Она представляла цвет волос, глаз, лицо, одежду — все, что могло быть у человека, но попутно не забывала думать и о своей сущности. Возможно, именно из-за этого в ее голове всплыла картинка молодой девушки с атрибутами ее истинного облика? Когда Никс почувствовала странные ощущения в теле, она открыла глаза и посмотрела на воду слева от себя.       На Никс смотрела уже не волчица, а та девушка, что была у нее в голове. Это была молодая и симпатичная лицом особа, на голове которой были волчьи уши и три пары рогов. Цвет волос был русо-пепельным, а глаза зелёными. На лице, талии, руках и человекоподобных лапах имелась чешуя черного и серого цвета. Хвост тоже, как и рога с ушами, остался на месте. Из одежды на ней был топ, который перекрывал грудь, и шорты, а поверх всего этого был обмотан гимантий черного цвета. Также на ней были всякие украшения, от браслетов на руку до браслетов на бедрах и ногах.       Взгляд Никс был немного потерянный и самую малость испуганный. Она не знала, как ребенок отреагирует на ее внешний вид сейчас, но очень надеялась, что он не испугается. Сделав пару маленьких шагов к малышу, волчица подала голос: — Малыш, как ты тут оказался? — ей приходилось делать маленькие перерывы между словами.       Собственный голос дрожал и отдавал хрипотцой. Никс схватилась за горло от слабой боли и со слезами на глазах продолжала смотреть на маленькую душу перед собой. Волчица только сейчас поняла, кто стоит перед ней. Душа человека, чья жизнь оборвалась в таком раннем возрасте. Осознание этого накрыло Никс в ту же секунду, когда та подала свой голос. Вот только почему душа не отправилась по Реке Душ на перерождение и осталась в мире смертных? Это она и решила выяснить…       Маленькая душа прекратила плакать и с интересом смотрела на Никс. Протерев заплаканные глаза кулаком, мальчик сжал свободной рукой подол своей одежды и с заиканием произнес: — Я не знаю, помню только то, как мама обнимала меня, а потом стало очень темно. — Слезы с новой силой потекли по пухлым щекам. — Где моя мама? Хочу к маме!       На душе волчицы стало невыносимо тяжело, а глаза наполнились еще большим количеством слез. Она словно ощущала всю палитру эмоций души. Страх, печаль, непонимание ситуации — все эти эмоции она ощущала как свои. Никс сжала гимантий на груди и выдохнула, пытаясь собрать все свои и чужие эмоции в кучу. Вновь посмотрев на плачущего ребенка, волчица все ближе подходила к нему и, когда оставалось всего пара шагов, остановилась. Что-то твердило и подсказывало ей просто протянуть руку и ждать дальнейших действий души.       Мальчик перестал плакать и удивленно посмотрел на волчицу, что с грустной улыбкой протягивала ему руку. С минуту он смотрел на нее и будто чего-то ждал, но ничего не происходило. Никс все также стояла и ждала его действий. Вот страх дал трещину, а любопытство и доверие начали заполнять эти трещины. Дрожащей рукой душа потянулась к протянутой руке волчицы и неуверенно сжала пальцы.       Мягко перехватив ладошку души, Никс аккуратно присела и притянула ребенка к себе, заключая в свои объятия. — Я рядом, — это были единственные слова, которые она сказала мальчику.       В эту секунду маленькая душа начала распадаться на части, а частицы растворяться в воздухе. Волчица не испугалась этого, даже наоборот, была счастлива. Душа ребенка обрела покой и отправилась на путь перерождения. Никс выполнила свою работу, а значит, есть повод гордиться…       Порхающий цветок, что в стороне наблюдал за действиями спутницы, дал о себе знать мягким фиолетовым свечением. Девушка протянула руку в сторону бабочки, на что вторая отреагировала в ту же минуту. Аккуратно подлетев к руке, насекомое присело на один из пальцев и начало медленно двигать крылышками. Никс не спеша согнула руку в локте и придвинула ее ближе к себе. Немного склонив голову и закрыв глаза, волчица прошептала слова благодарности. За что именно она ее благодарила не так важно, ведь для Никс само присутствие чешуйчатокрылого было достаточно, чтобы не ощущать себя потерянной в этом знакомом, но и в то же время незнакомом мире.       Неожиданно голову пронзила сильная боль, а перед глазами начали мелькать смутно знакомые картинки. Схватившись за голову обеими руками, Никс издала крик и опустилась на колени. Сжавшись в клубок от сильной боли, волчица начала скулить. Картинки перед глазами все мелькали и мелькали настолько быстро, что девушка просто не успевала понимать, что именно она видит. Единственное, что она могла разобрать, это как перед ней стоит женщина и тянет к ней руки. После запомнилось разрушение какого-то полиса, и в центре этого кошмара стоит черный мечник, который так же тянет к ней руку.       Последнее, что услышала Никс, перед тем как потерять сознание, было:

«Найди Танатос… Спаси Амфореус от черного течения… Вспомни, кто ты»

***

      Пепел, словно снег, медленно опускался на землю. Недавно сгоревшая деревня представляла из себя лишь разруху и смерть. Создания черного течения то тут и там добивали выживших жителей. Раздалось низкое рычание, и одного из монстров опрокинули на землю, а после послышался хруст перекусанной шеи. Никс невероятно злилась на представшую картину перед глазами. Множество душ эти существа погубили, а им все мало! Свою злость она проявляла, уничтожая созданий черного течения.       Вот очередной монстр показался на горизонте, и волчица с огромной яростью кинулась в бой. Всего за секунду монстр был повержен, а Никс пропиталась только большей яростью. Тряхнув головой, чтобы привести мысли в порядок, волчица посмотрела на небо. Уже прошло три месяца, как Никс получила свое задание.       За это время она толком ничего о себе не узнала. Воспоминания возвращались, но только не те, что могли бы дать ответ на то, кто она. Лишь всякие посиделки с кем-то, да какая-то ерунда. Волчица успела побывать во многих местах Амфореуса, но все они были заброшены и наполнены монстрами, от которых Никс с большим удовольствием избавлялась. Что же касается мертвых душ, которые она встречала за все свое путешествие, то все, до единой, были отправлены на перерождение.       Прислушиваясь к окружающей обстановке, волчица искала голоса не ушедших на перерождение. Для нее это стало обычным делом за последнее время, ведь кто, кроме нее? Это ее работа — она проводник и должна помогать заблудившимся по дороге Реки Душ. Вот только беспокойство ее накрывало каждый раз, когда та начинала задумываться о том, почему так много душ остаются в мире живых. Да, в прошлом такие души были и не мало, но сейчас их невообразимо много! Будто сама Танатос их отвергает и не дает пройти дальше…       Связаться со своим титаном у нее нет возможности. В прошлом она могла слышать ее мысли и желания, могла также передавать свои, но сейчас… Танатос будто спит, закрылась в своей комнате и не впускает никого, даже своих подчиненных! Это тоже раздражало и бесило Никс! Почему титан ведет себя так странно? Она точно не умерла, ведь на подсознательном уровне волчица чувствовала, что Танатос еще жива. Хоть какой-то плюс от связи с титаном…       Тяжело выдохнув, Никс перевела свое внимание на порхающую недалеко малютку. Бабочка не бросила волчицу, даже наоборот отправилась вместе с ней выполнять миссию. На что Никс была благодарна всей душой. Порхающий цветок был единственным живым существом, что повстречалось ей и не был врагом, а так же не бросил одну. Бабочка очень настойчиво что-то пыталась показать волчице путем порхания на одном месте, это, к слову, подействовало, и Никс осторожно подошла к ней. Увиденное ее заставило замереть и с отвращением посмотреть на мертвое тело монстра. Перед ней лежали обгоревшие останки матери и ее маленького ребенка, судя по костям, совсем младенца. «Не успел родиться, а уже отправился по Реке Душ…»       Мысленно проговорила Никс с большой горечью в голосе. Ей было неприятно и больно лицезреть души детей. Она не понимала, за что судьба была к ним так жестока. Дети же только познают этот мир, а познание всегда происходит через наблюдение и ошибки. Поэтому она только сильнее ненавидела черное течение и его порождения. Эти монстры только и делали, что убивали и разрушали этот мир!       Запрокинув голову к небу, Никс издала волчью песнь — последнюю песню, которую могут услышать души перед тем, как уйти из мира живых. Волчица выла от всего сердца, своим воем она передавала всю боль и печаль, которые испытывала в эти моменты. Ведь кроме нее их никто больше не вспомнит, не воспоет прощальные песни на их могилах. Поэтому она и пела для них, давала понять, что о них не забудут.       Когда вой подошёл к концу, краем уха Никс услышала топот человеческих ног. Волчица находилась недалеко от Охемы, поэтому не была удивлена, что сюда идут люди. Вот только уже слишком поздно, никто не выжил… За топотом, который Никс услышала первым, она не заметила другой шум, а именно разъеденное черным течением лезвие, которое спикировало вниз с уцелевшей крыши прямо на волчицу.       Никс успела вовремя среагировать, когда почувствовала что-то неладное, но монстр все же умудрился задеть правую заднюю лапу своим лезвием. Издав скулеж боли и прижав раненую конечность к телу, волчица со всей яростью впилась в шею монстра, который не успел отбежать от нее. Бешено закрутив головой, Никс только сильнее сжимала челюсть, и в конечном итоге услышала хруст шеи.       Разжав пасть, волчица почувствовала головокружение. Несколько бессонных ночей, голода и рана дали о себе знать. Лапы Никс подогнулись, и тело рухнуло в пепел, подняв его частицы в воздух. Тяжело дыша, она видела только испуганную спутницу, которая в беспокойстве порхала над ней. В ушах стоял звон, из-за которого она плохо понимала происходящее и как близко находились люди. Глаза начали закрываться от усталости, из-за чего очертания становились нечеткими. Перед уходом в небытие Никс увидела, как к ней подбежало светлое пятно и опустилось к ней.