Последняя из Поместья

В поместье Локвуда царила мёртвая тишина. Полы, некогда отполированные до блеска, теперь были усыпаны телами — охрана, учёные, слуги. Все лежали так, будто смерть пришла внезапно и без предупреждения. В воздухе висел запах гари, крови и... чего-то звериного. На огромной кровати в одной из спален лежала она — Белая Индорапторша. Её длинный хвост обвивал гнездо из мягких подушек и порванных простыней, в центре которого покоились два яйца, покрытые едва заметной, почти мраморной скорлупой. Она не сводила глаз с двери. Она ждала. Черного Самца Индораптора. Своего напарника. Своего охотника. Но он так и не пришёл. Он не вернётся. Но пришёл другой. Высокий парень лет двадцати шагнул на мраморное крыльцо поместья. Камера, закреплённая на его плече, мигала красным. Прямая трансляция шла уже минут десять, и в комментариях зрители буквально сходили с ума: "Ты серьёзно пошёл туда?!" "Если увидишь Индораптора — беги!" "Парень, ты уже убил одного, второй тебя точно порвёт!" Но он только усмехнулся. — Вот мы и на месте, ребята, — сказал он в камеру. — Поместье Локвуда. Я обещал — и я здесь. Кто бы мог подумать, что этот особняк не просто байка. Черного Индора я уже отправил в небытие, а теперь пришло время... проверить слухи о его подруге. Он прошёл по коридору, осторожно ступая между телами. Камера поворачивалась вслед за его движениями, ловя каждый скрип пола, каждый блик в разбитых витражах. И тогда он услышал звук. Едва уловимое, низкое рычание. Почти как хрип. Он распахнул двери спальни. И остановился. На кровати, прижавшись к гнезду, лежала она. Белая Индорапторша. Её глаза — ярко-жёлтые, как два прожектора в темноте, — впились в него. Она не бросилась в атаку. Не взревела. Она следила. Она ждала. Он направил камеру на неё. — Чёрт... — выдохнул парень. — Ты правда существуешь. Их взгляды встретились. Белая Индорапторша грустно прорычала, её носовые отверстия едва заметно дрогнули. Она осторожно поднялась, тяжело ступая по полу спальни, и медленно подошла к парню, на мгновение отрываясь от яиц. Он замер, сдерживая дыхание. А потом она… заговорила. — Кто ты?.. — прозвучал её голос. Нежный, глубокий, почти печальный. Не рычание, не хрип — а настоящий человеческий женский голос. Парень моргнул, ошарашенный. — Эм… Меня зовут Ник… Ник Райдер, — наконец выговорил он. — Я... э… блогер. Мой канал называется "Хищник Реальности". Я снимаю видео про динозавров, монстров, всякое такое… Он неловко поднял камеру и навёл объектив на гнездо с яйцами. — Нет! — вдруг жалобно проскулила Индорапторша. Резкое движение — и камера полетела в сторону, ударилась о стену и заглохла. Онлайн-чат в трансляции замер: "ОНА ЕГО СЕЙЧАС СОЖРЁТ" "БРО БЕГИИИ!" "Ник, не умирай! Ты легенда!" Ник отступил на шаг, напряжённо следя за каждым её движением. Он уже готовился к драке — мышцы напряглись, глаза сузились… Но Белая лишь вернулась к гнезду, снова обвив яйца хвостом. На миг её глаза затуманились. — Я… просто хотела, чтобы они были в безопасности, — прошептала она. — Я не хотела причинить вред. Мне... одиноко. Я скучаю по своему Самцу. Ник сглотнул, не зная, что сказать. Белая потянулась к нему, медленно, без агрессии. Он инстинктивно отступил назад. Она фыркнула, недовольно, и, чуть приподняв голову, проговорила: — Я не трону тебя… если ты будешь слушаться меня. Ник слабо усмехнулся. — Это... не худшая сделка, которую мне предлагали. Он шагнул вперёд, и она мягко, неожиданно бережно, поддела его когтистой лапой и опустила на кровать рядом с яйцами. Их тепло чувствовалось даже сквозь одежду. — Редко кто из людей доходит до этой комнаты, — задумчиво сказала она. — Они боятся меня… и того, кто был со мной раньше. Но ты… ты не испугался. Потому я и решила оставить тебя в живых. Она повернула к нему голову и пристально посмотрела в глаза. — Расскажи мне… про вас. Про людей. Про самок. У тебя… была своя самка? Ник опешил. — Ну... я... — он почесал затылок. — Не совсем. Были... симпатии. Но я всё время был в движении. Работа, канал, экспедиции. Да и... не особо везло с девушками, если честно. Белая вскинула бровь — вернее, её взгляд стал чуть ироничнее. — Боятся сильного самца? Или ты просто не умеешь ласково рычать? Он засмеялся. — А ты... с чувством юмора. Она наклонилась ближе, почти касаясь его лицом. — Я многое умею. Просто мне некому было это показать… Ник чувствовал её дыхание — горячее, тяжёлое, но… удивительно не пугающее. Он ожидал всего: агрессии, ревности, очередного рыка. Но вместо этого Белая вдруг ласково провела кончиком когтя по его щеке. Осторожно. Почти нежно. — У тебя грустные глаза, — прошептала она. — Серьёзно?.. — смущённо пробормотал Ник. — Люди часто носят маски. Но ты — как на ладони. Ты устал быть один. Он отвёл взгляд, немного покраснев. — Ну… может быть. Она села рядом, приглушённо фыркнув, а потом… вдруг начала вылизывать его щёку. Как кошка — коротко, резко, но с каким-то странным теплом. Ник застыл. — Эм... Это… сейчас было…? — Забота, — перебила она. — У нас так принято. Если кто-то мне нравится, я защищаю его. Кормлю. Грею. Очищаю. Лижу. Ник рассмеялся, чуть неловко. — Ох… Это необычно. Но… мило, пожалуй. Она накрыла его хвостом, мягко прижав к себе. Её тело было тёплым, как большое одеяло. Он даже не сопротивлялся — просто лег, позволяя себе расслабиться рядом с ней. — Ты должен отдохнуть. Ты выглядишь уставшим, — проговорила она, глядя на него почти матерински. — Я прослежу, чтобы никто не тронул тебя. Пока ты здесь — ты мой. — Твой, да?.. — с ухмылкой переспросил Ник. Она кивнула. — Мне не нужно много. Я просто хочу, чтобы ты остался. Чтобы рядом был кто-то живой. Чтобы яйца вылупились — и они увидели, что не всё вокруг враждебно. Ник посмотрел на неё. В её глазах не было звериного безумия. Только одиночество. И… тепло. — Может, я и правда… останусь на ночь, — пробормотал он. Белая довольно заурчала и ещё плотнее прижалась к нему. Она обвивала его хвостом, укутывала, как будто боялась, что он исчезнет, если она ослабит хватку. Навязчивая, почти дикая забота — но в ней не было злости. Только желание… быть рядом. — Ты будешь моим? — тихо спросила она. — Моим… новым Самцом? Ник выдохнул, удивлённо и немного растерянно. Он не знал, как на это ответить. Но внутри него что-то шевельнулось. Тепло. Привязанность. И странное чувство — он здесь нужен. И ему это нравилось.

***

Прошла ночь. Ник проснулся от ощущения, как кто-то осторожно трёт его волосы. Белая Индорапторша мягко проводила когтями по его голове, как будто перебирала мех, а не человеческие волосы. Он сонно потянулся и зевнул. — Ты не ушёл, — прошептала она с облегчением. — Я же обещал остаться, — улыбнулся он. Белая наклонилась ближе и коснулась его лба носом. Ласково, почти поцелуй. — Люди часто врут. Но ты — не такой. Он сел, осматривая спальню. Камера лежала сломанной у стены, комментарии в сети наверняка бурлили, а сам он — спал рядом с генетическим хищником, созданным для убийства. И тем не менее... ему было спокойно. — Я мог бы попытаться наладить камеру. Зрители волнуются, — сказал он, поднимаясь. Но Белая резко зарычала. Низко, хрипло. — Зачем ты хочешь говорить с ними? — спросила она. В голосе мелькнуло раздражение. — Ты здесь. Со мной. Ник замер. — Я просто хотел показать, что жив… — Им? — перебила она, поднимаясь. Её глаза вспыхнули янтарным. — Людям? Тем, кто боится нас? Кто хотел уничтожить меня… и моего Самца? — Эй, — он поднял руки, примирительно, — я не против тебя. Я просто… не хочу исчезнуть из мира. Белая подошла ближе, вплотную, почти нависла над ним. — Я ревную, — вдруг сказала она. — Я чувствую запах других самок на тебе. Старых. Едва заметный, но он есть. Они… трогали тебя? — Что?.. — Ник оторопел. — Они смотрели на тебя, — она обнюхала его грудь. — Хотели. Но ты теперь мой. Ты же мой, Ник? Он сглотнул. — Да. Я с тобой. Я просто… не привык к такому вниманию. Она притихла. Уткнулась носом в его плечо. — Прости. Я не хочу тебя потерять. Я просто не умею… быть по-другому. — Знаешь, — тихо сказал Ник, гладя её по шее, — может, это и не так плохо. Я ведь тоже не знал, что мне нужно… пока не оказался здесь. И она снова заурчала. Но теперь — с облегчением. С теплом. И с тем чувством, которое у хищников не принято называть. Но оно было. Позже, в полумраке спальни, Белая осторожно перевернула одно из яиц. Её когти двигались с филигранной точностью — ни одного лишнего усилия, ни одного царапающего движения. Ник сидел рядом, наблюдая с любопытством и лёгким благоговением. — Они живы, — сказала она тихо, почти с благоговением. — Я слышу, как их сердца бьются. Они чувствуют тепло. И… голос. — Голос? — переспросил Ник. — Да. Мы разговариваем с ними до рождения. Греем. Рассказываем, что мир — это не только страх. А ты… должен научиться делать то же самое. Ник удивлённо указал на себя: — Я? Заботиться о яйцах?.. Я даже кактус однажды пересушил. — Кактус — не потомство, — отрезала она и, не дожидаясь возражений, взяла его ладони своими когтями. — Смотри. Она положила его руки на одно из яиц — оно было тёплым, живым. Он почувствовал едва уловимое биение, будто крошечное сердечко стучало под пальцами. Грудь сдавило от странной смеси страха и нежности. — Говори с ним, — велела она. — Тихо. Спокойно. Пусть знает твой голос. Ник кашлянул. — Эм… Привет, малыш… или малышка. Я Ник. И, кажется… я буду частью вашей странной семьи. Белая одобрительно урчала. — Хорошо. Ещё. Он продолжил, рассказывая что-то смешное — о своих детских мечтах, о первом ролике на YouTube, о том, как когда-то боялся комаров, а теперь спит рядом с Индорапторшей. Белая слушала, не прерывая. Только изредка поправляла, как ему держать яйцо, как говорить чуть мягче, как дышать рядом с ними. — Ты быстро учишься, — заметила она. — Может, ты и правда был мне послан. — Послан? Кем? Она посмотрела на него и чуть склонила голову. — Может, судьбой. Может, одиночеством. А может… самой жизнью. Ведь ты один из немногих, кто не боится сердца, бьющего в скорлупе. Он посмотрел на неё с мягкой улыбкой. — И, может, я один из тех, кто впервые в жизни чувствует себя… нужным. Она потянулась к нему и нежно коснулась его лба носом. — Тогда ты готов быть отцом. У Ника перехватило дыхание. Он даже не заметил, как это случилось — но теперь, глядя на яйца, он чувствовал… тепло. И странную ответственность. Позже той же ночью Белая лежала молча, укрыв яйца телом, её взгляд был устремлён куда-то вглубь комнаты, мимо Ника. В её глазах блестела тень памяти. Тень боли. — Он был сильным, — вдруг сказала она. — Я любила его. Но… он был глуп. Упрям. Слишком уверен в себе. Он ушёл один на охоту… хотя я просила его остаться. Он не вернулся. Ник молчал, чувствуя, как сдавливает грудь. Он знал, к чему ведёт разговор. — Я… допустила ошибку. Не удержала. И потеряла. — Она повернула голову, глядя прямо в его глаза. — С тобой я этого не допущу. Никогда. Ты не уйдёшь. Ни на шаг. Я не хочу потерять второго. Он сглотнул. Удар был близко. И очень лично. Он медленно встал, вылез из-под её лап. Белая посмотрела на него с недоумением, но не остановила. Он поднял камеру, лежавшую в углу — на удивление, она оказалась просто выключенной. Система стабилизации мигнула, когда он её включил. Он поднёс её к лицу и заговорил прямо в объектив. — Белая. Я должен сказать правду… — его голос дрожал, — это я убил того Самца. Он напал на меня в лесу, и я… я защищался. Я не знал, кто он для тебя. Не знал, что он… твой. Он выключил запись и посмотрел на неё. Сердце бешено билось. Он ожидал рыка. Нападения. Удара когтями. Очередной бой за выживание. Но она… …рассмеялась. Низкий, гортанный, почти зловещий смех, полный... облегчения? — Вот как? — она медленно поднялась, подойдя к нему. — Так ты оказался сильнее его? Ник кивнул, всё ещё напряжённый. Она остановилась рядом, посмотрела в глаза, затем мягко наклонилась и обняла его — по-звериному, но удивительно нежно, её лапы сомкнулись на его спине. Её дыхание обдало его шею, но в нём не было злобы. Только тепло. — Тогда… я рада, — прошептала она. — Потому что теперь у меня есть лучший Самец. Он стоял, не веря в происходящее. — Ты не сердишься? — Он выбрал силу вместо семьи. А ты выбрал семью — и победил. Он умер, потому что не думал о нас. А ты... остался. Теперь ты — моё. Моё лучшее решение. Она крепче прижала его к себе. Он почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Не страх. Не вина. Что-то новое. И сильное.