Год после сокрушения мира. Часть 1 Ссудный день

Глава 4 Сердце билось как бешеное, дыхание обжигало глотку и легкие. Сквозь пелену адреналина постепенно усиливались звуки выстрелов и драки. Ноги на роликах проскальзывали и Саша падала, затем опять вставала и бежала как никогда раньше. Страх гнал ее лучше любого тренера и придавал сил лучше любой еды. Кровь прилила к вискам, и теперь напряжение в венах было ощутимо на клеточном уровне. В ее животе находилась портативная черная дыра, что поглощала все близлежащее и чувствовалась холодным комком внутри. Все звуки леса были поставлены на дальний план и в ушах звенели следы пребывания людей. Остальные ощущения стали как будто не важны, отчего организм притупил любое их восприятие. Перед зданием исследовательского центра был огромный забор с колючей проволокой сверху. Сам институт выглядел больше как тюрьма, нежели храм науки. Типичная для города советская застройка подобно борьбе идеологий соперничала с еще имперской застройкой ссыльной тюрьмы. Но назначение для этих зданий было одинаковым, что тогда, что сейчас, из-за чего создавалось резкое ощущение дежавю. Сравнить это можно было разве что с тем как дед учит ребенка делать что-то, а тот сделав по-своему получил идентичный результат. Тут же дореволюционный кирпичный корпус показывал преимущества ничуть ему не уступающей бетонной социалистической громадине. Недолго думая Саша достала абордажный крюк и зацепившись с третьего раза за край бетонной стены подтянулась наверх. Осторожно перелезая через мотки с шипами, она крикнула псу: Бэймакс, разберись с этим! Я скоро! Робот смог ловко прыгнуть на стену и уже приступил к выполнению ее задания, когда девочка посмотрела на него перед уходом. Он выглядел уверенно и казалось, всем своим видом показывал, что верил в нее. Она слегка улыбнулась и начала осторожно пересекать двор на звук людей. Похоже все монстры были сосредоточены также как она на звуке. В советском здании не было слышно ни единого шебуршения, тогда как кирпичный дом вселял надежду. Двор был почти пуст, за исключением пары мусорных баков. Здесь снег припорошил все следы деятельности человека. Между зданиями был небольшой проулок, что вел на речной берег. Горная река своим плеском заставила Сашу на секунду подумать, что все это сон. Но все же крик помог ей прийти в себя и девочка продолжила путь. Внутри здание чем-то напоминало ей приют, только если бы запустение достигло своего апогея. Стены тут напоминали простой бетон, почти без штукатурки. Пол имел примерно такие же характеристики, разве что кое-где виднелись вздутия или же его не было вовсе. Повсюду валялись тела - монстры еще не успели ничего убрать. В здании было два этажа, но только через силу можно было заставить пройти Сашу по лестнице наверх- ее почти не было. Потолок был в еще худшем состоянии чем пол, что в теории могло позволить смотреть вниз и иметь некоторую дополнительную свободу действий. Смотря наверх, крыша была тоже ненадежной, хоть и поддерживалась несколькими десятками балок. Девочка не смогла обдумать все возможности. На нее с огромной скоростью летел монстр на вид сильнее гидры- он напоминал кабана с панцирем и рогом, но без бивней и копыт. Черные глазенки вытаращились на Сашу и угрожающе пофыркивал рот. Скорость этого существа была в полтора раза больше человеческой и если бы не быстрейшая неизвестно откуда появившаяся реакция, сейчас она висела бы не на абордажном крюке, а на роге этого существа, что торчал из его морды как у носорога. Быстрее твари осознав ситуацию, Саша достала пулялку и выстрелила в его голову. С писком тварь прекратила свое существование… На звук начали приходить гидры и своими ртами поглотили этого носорожика. Девчушка решила уйти отсюда и с трудом передвигаясь, пошла к началу балки. Оттуда было легче прыгать на следующую даже при помощи крюка. Внимательно осмотрев место боя и поняв, что в округе нет ничего живого кроме гидр, она сделала глубокий вдох и прыгнула на балку вперед. Посадка получилась не самой мягкой, так что шума было предостаточно. Сердце от этакой опасности решило перенять манеру желудка и стать по ощущениям холодной дырой. С этим странным чувством пришлось досчитать до 10-того простого числа. Взглянув вниз девочка увидела странноватое зрелище: монстры всех мастей сползались в одно место, даже те, кого взбудоражил ее сюрикенный бой с монстром-вепрем. К несчастью, ей придется испытать еще раз все те эмоции прыжка, чтобы увидеть больше…На сей раз Саше пришла идея прыгнуть посильнее, но она промахнулась и лишь абордажный крюк спас ее от неизбежного падения в гущу монстров. Пока девочка летела, то смогла ногами сбить парочку монстров и те упали на своих собратьев. И лишь тогда у нее получилось осмотреть и как-то оценить ситуацию. Монстры сползались к групке из трех человек, один лежал на полу, а двое пытались держать оборону. Похоже твари хотели покончить сначала со всеми и лишь затем съесть оставшиеся трупы. У части существ было обоняние, что могло облегчить бегство отсюда. Люди пытались отстреливаться от существ, но их тут находилось свыше трех десятков, посему долго они бы еще не продержались. Выглядели эти трое мужчин обученными солдатами в глазах Саши, хоть и сторонний наблюдатель приметил бы, что лишь один был действительно хорошо подготовлен к этакой стычке. И при этом это был лежащий на полу раненый, что только от нехватки людей мог участвовать в битве… Было ясно видно, что даже с ней группа обречена на провал. Ничто однако не могло заставить Сашу отступить от спасения хотя бы этих людей. Пока ничто не приходило ей в голову, отчего она решила просто попытаться выиграть время. Кидая и наблюдая за частью существ шарахающихся от шариков с вонючкой она вдруг взглядом нашла горящую лампочку.” Тут есть электроэнергия?” вопрос встал яркими буквами и затем кинув взгляд на подтекающую трубу в ее голове родился план. Она не имела для того чтобы разрешить логический парадокс рабочей инфраструктуры здесь. Страх и взбудораженность от этого не давали ей отвлечься от конечной цели и вот она уже летела на всех парах держась за крюк к группе выживших. Приземление вышло мягко говоря неудачным и только адреналин позволил ей молниеносно встать на ноги. Оба здоровых мужчины в одночасье заимели глаза- блюдца и лишь полумрак смог скрыть их удивление. На минуту просто остановившись, они не успели начать задавать ненужных пока вопросов, как девочка заорала:” Найдите проводку! Я знаю, как выбраться отсюда! Мы сможем добежать до убежища- если что, следуйте за собакой! За раненого не бойтесь- он сможет идти с нами! Это я беру на себя! Пожалуйста, скорее!” От полной неожиданности у людей не нашлось что ответить и они по очереди стали искать проводку и отстреливаться от монстров. Девочка рывком села к раненому. Тот стонал от боли, но все же держал в руке пистолет. У него была почти откушена часть ноги, и лишь скорое реагирование со стороны его товарищей спасло ему жизнь. Более никаких существенных ран на теле на первый взгляд не было, отчего Саша начала суетливо шарить на поясе в поисках настойки гидры, как она назвала тот странный сок из щупалец твари. Отчаянно откупорив пробирку, девочка смачно полила им на больную конечность. Человек продолжал защищаться и лишь на секунду, выразил огроменное удивление. Он хоть и был маленького роста, управлялся с оружием лучше всех. Уверенно придерживая свою можно сказать спасительницу, он встал и только благодаря усилию сильнейшей воли не упал в сон. Искатели проводки уже вернулись с положительным результатом и некоторым удивлением у одного и полным непониманием второго по поводу ноги товарища. Тот что из тех двоих выглядел командиром, многозначительно взглянул на другого и сказав :” Быстрее уходим!” показал вперед. Видно он понял идею Саши и уже был готов привести ее в действие. Как в замедленной съемке, они на пару с командиром открыли трубу и направили в поток воды провод. Крики людей наперебой с визжанием и конвульсиями монстров вызвали у девочки сильнейшую контузию. Из-за этого обострилось зрение и как в замедленной съемке реальность начала потихоньку проникать в ее сознание. В этой суматохе она забыла бежать что есть сил и лишь неосознанно уставилась на что-то… Мозг все же на пару с рукой командира выживших потянули ее тело вперед к выходу, где около забор аих уже ожидал обеспокоенный Бэймакс. Остальное происходило как в другой реальности, ведь так бежать в жизни девочка точно не могла. Город был теперь лишь декорацией, а прерывистое дыхание и биение сердца главными звуками. Взор застелила белая пелена и лишь рефлексы и инстинкты руководил ей. Этакая пробежка длилась минут пять, а по ощущениям будто не прошло и секунды. Пулей заскочив в подвал, лишь тогда люди остановились чтобы отдышаться. И только тогда Саша поняла, что видела там, за миллисекунду перед окончанчательным побегом. Мозг запечатлел картинку во всех деталях: На скользком от крови и воды полу лежал свежий труп. В ярко-желтых глазах виднелось некое сожаление и мольба о помощи. На губе засохла кровь, а рука тянулась в поисках чего-то. Бледное лицо обрамленное копной уже седых волос не подавало ни единого признака жизни. Остальное тело было в темноте, но было достаточно света чтобы различить эти детали. Все они указывали только на одно: труп принадлежал Павлу Семеновичу. От этого осознания ноги сами собой подкосились и из желудка вышла волна чего-то теплого. Глаза слипались, лицо горело… Она как будто уже и не была здесь - где-то далеко отсюда, но все еще здесь. Это проявлялось через обеспокоенные крики командира: “ Черт, ей плохо! Воды, ей плохо!” В глазах мутнело, а потом и совсем погасло. Боль оставалась дольше и все же она тоже ушла. Теперь она проваливалась в небытие… Послеглавие 4 Павел Семенович уже два дня ничего не ел. Как же ему было стыдно за свои приземленные желания, но увы он ничего не мог поделать с своим организмом. Это оправдание использовалось им примерно всегда, когда дело касалось событий, где он не смог сдержать себя. Даже понимающие сокамерники, или правильнее товарищи по несчастью звали его Гумбольдтом за его наклонности из-за которых он попал сюда, хоть его интерес ограничивался своим полом и только близкими к возрасту согласия представителями. Это его никогда не оправдывало и этот Гумбольдт это всегда понимал, но всегда хотел найти чуть смягчающие обстоятельства. Его всегда выгоняли или не принимали в общество из-за этого. Мужчина пытался пройти через терапию, но похоже он все никак не мог отпустить травму и желание приходило буквально на следующий день после приема у врача и таблеток. Он всегда относился к женщинам нейтрально или отрицательно, ибо они либо ничего не значили для него, либо их образ слишком уж напоминал ему мать. В детстве мать, доктор гуманитарных наук(какой конкретно он не мог запомнить), из-за полного отсутствия важной части жизни любого человека, начала удовлетворять себя через своего сына. По крайней мере так говорили ему специалисты и все же это не до конца объясняло ему самому его предпочтения. Ведь он по сути сам делал тоже самое своим жертвам и после каждого такого акта любви совесть грызла его сильнее чем в пять лет, когда эта чертовка как правило проявляет свою максимальную активность. Все же в момент желания он никогда не мог остановить себя, как будто бес вселялся в него самого. Это ощущение было не только губительно для него, но и для партнера… В какой-то мере он был даже рад, когда его раскрыли. Так как тогда еще Паша пошел в инженеры наперекор матери, его отправили в шарашку в Верхний Сибирск. Тут его сокамерники были людьми образованными и могущими его понять. Помимо работы в лаборатории, каждый в этом странном тюремном заведении обязан был выполнять общественно полезные работы для “перевоспитания”. Так он собственно и попал в приют на работу преподавателя. Тут он бы может и не задержался надолго, если бы не одна настойчивая ученица, которую звали Саша. После отрицательного примера собственной матери, Павел Семенович не верил, что противоположный пол содержит достойных представительниц. Однако девочка была на удивление талантлива и умна для своих 4 годков на момент знакомства. Во многом преподаватель увидел в ней себя и поэтому занятия были ему не в тягость. Благодаря ей желание появлялось все реже и реже, общение с ней приносило ему большее удовольствие и удовлетворение, чем от реализации своей больной потребности. Он все еще раскаивался в своих поступках, но теперь без той злобы от того что без этого он не может жить. Он может и изменением своего поведения он мог искупить часть своей вины. Если бы только Гумбольдт мог порадовать девочку таким изменением. Вместе с ней он мог сделать столько всего безумного и при том сложного, что его работа по сравнению с творчеством в приюте превратилась в рутину, нежели та интересная во всех смыслах деятельность, которой она была в начале. Павел Семенович смог раскрыться как изобретатель с этим ребенком и хотел бы стать для этого чуда чем-то возможно большим. Но ему не нравилось положение Саши как подчиненной и уязвимой в их иерархии, отчего он пытался проявить себя как хороший заключенный. Быть может роль приемной дочери не была самой независимой, но равной по правам в данном случае. Правда эти благие пришли ему на ум уже после увольнения. Только тогда он начал понимать, как ему дорога эта девочка. Со своим прошлым Гумбольдт не мог и мечтать растить ребенка, но помочь ей найти своих родителей, может даже родных было в его силах. Так он стал даже одержим этой благородной целью, что помогало избегать ему иных скандалов в тюрьме. Когда все это началось, все его мысли захватила одна навязчивая идея “ спасти Сашу”. Это помогало ему как и в тюрьме не потерять дух чтобы бороться за жизнь. Его товарищи давно уже отказались от идеи борьбы и часто когда отчаяние захватывало их, они кидались прямо в толпу монстров и умирали без какого-либо смысла. Так, ни за что. Для Павла Семеновича это казалось вдвойне бессмысленным: настолько ненавидеть и притом жалеть себя, что решиться на такой шаг? Логикой при этом не пахло совсем и даже его нелюбимая мамаша всегда говорила, что так поступают только дураки, как его отец. Он конечно любил несуществующего папу больше, но все таки не мог не согласиться с здравостью этих рассуждений. Сильнее его заботило то, успела ли Саша спрятаться в подвал? Выжила ли? Он сам нечаянно понял, что без нее жизнь не имела для него особого значения и он мог кончить как его товарищи… Вот и теперь едва стоя на ногах, он старался взбодриться и продолжить борьбу. Его желание ушло навсегда, но проснулась некоторая преждевременная месть за то, чего могло не случиться. Автомат в его руках позаимствованный у охранников и наполненный уже в 10й раз всем чем можно служил ему все еще верой и правдой, но Гумбольдт уже чувствовал жуткое онемение в руках. Осознание приближения неизбежного было мучением. Из-за необъяснимого порыва он начал как молитву проговаривать имена своих жертв и просить у них прощения за все те тяготы, что им пришлось пережить. Какая-то часть его все еще хотела жить и отчаянно боролась, но здравый смысл твердил об обратном. Огромные туши тварей заполонили его взор и только постоянное движение говорило о реальности увиденного. Потихоньку все же Павел Семенович начал терять связь с этим миром и как только он повалился на колени, а затем на живот, какое-либо напоминание о яви пропало. В конце всего он не пытался оправдать, себя нет- ничего не сможет его оправдать и задобрить ему приговор совести. Но попытаться искупить свою неискупимую вину хотя бы частично имеет хоть малюсенький смысл. Как бы в попытке схватить кого-то несуществующего за руку, он вытянул свою и прошептал тихонько последние слова: “ Прости меня, Саша”.