Часть 1: Мы странные, но свои
21 апреля 2025 г., 11:45
Утро было как обычно — никакое.
Никаких знаков, никаких внезапных озарений или тревожных снов. Мир не заканчивался, и не начинался заново. Всё было на своих местах.
Феликс проснулся без будильника — просто открыл глаза и уставился в потолок. Он был таким же, как всегда: белым, тупым, с одной трещиной в углу. Та трещина жила дольше многих людей в его жизни. Она не росла, не исчезала — просто была. Как будто мир держался на этой трещине, и если она исчезнет, что-то в нём окончательно развалится.
Он полежал так ещё немного, не двигаясь. Не потому что лень — просто не было смысла. День ничего не предлагал. Как и предыдущий. Как и следующий.
Наконец, он встал. Босые ноги коснулись пола, холодного, как вода в мёртвой реке. Он прошёлся по комнате, выдохнул. Воздух был тяжёлый, несвежий, но тишина в нём — чистая.
Комната была пустая. Ни намёка на уют. Ни постеров на стенах, ни разбросанных вещей, ни даже нормальной кровати. Только матрас на полу, скромный стол, и нож в ящике — единственная вещь, к которой у него было почти… трепетное отношение.
Он не любил, когда вокруг слишком много.
Лишнее мешает думать. Лишнее делает уязвимым.
Феликс не любил людей.
Слишком шумные. Слишком живые.
Они были как комары — навязчивые, лезущие под кожу, бессмысленные. Неважно, говорят они или молчат — всё равно бесят.
Кроме одного.
Хенджина.
И вот тут — молчание. Не потому что нет слов, а потому что каждое слово — как осколок стекла. Лучше просто оставить тишину.
***
Они встретились тупо. Без замедленного кадра, без особой музыки в голове, без знаков судьбы. Просто день, как день. Серый до тошноты. Дождь лил так, будто небо давно сдалось и теперь просто плакало по инерции. Всё вокруг было мокрым — тротуар, стены, воздух. Даже мысли. Феликс шёл домой. Ботинки в грязи, капюшон съехал, капли попадали на шею. Он не ускорял шаг — ему было всё равно. Мир выглядел так же паршиво, как он себя чувствовал, и это было почти приятно. И вдруг — кто-то. На скамейке. Просто сидит, в ярко-красной куртке, как пятно на чёрно-белой фотографии. Сигарета в пальцах, дым поднимается вверх, разваливаясь в воздухе. Феликс замедлил шаг. Он не знал, зачем. Может, из-за цвета куртки. Может, из-за того, как парень сидел — небрежно, будто всё вокруг — чушь. Но больше всего — из-за глаз. Глаза были странные. Пустые. Не от усталости, не от боли — а просто пустые, как старый дом без мебели. Но в этой пустоте было что-то. Что-то, что тянуло. — Ты выглядишь так, будто кого-то прибил, — сказал он, не поворачивая головы. Голос был ленивым, тянущимся, как дым от сигареты. Феликс остановился. Несколько секунд — тишина, только дождь шуршит. — А ты — будто хочешь, чтобы тебя прибили, — отрезал он. Без злобы, просто… как факт. И снова пауза. А потом — смех. Резкий, ненормальный, неуместный. Сначала один, потом другой. Смеялись так, будто оба наконец нашли что-то живое в этом мёртвом мире. Что-то своё. Вот с этого всё и началось. Без причины. Без смысла. Просто — началось. С тех пор они были как одно целое. Неразделимы. Не потому что так решили — просто иначе не получалось. В школе — всегда рядом. Как тень и тело, как отражение в мутной воде: не одинаковые, но неотделимые. Остальные сначала пытались что-то понять, шептались, строили догадки. Потом просто оставили в покое. Кто-то боялся, кто-то стороной обходил. Слишком странные. Слишком… не такие. Они говорили мало — ни к чему было тратить слова на ерунду. Смотрели остро, будто каждое движение, каждый взгляд — это вызов. Смеялись не тогда, когда надо. И не так. Смех был колким, как лезвие по стеклу, будто они знали что-то, что остальным лучше не знать. Им было плевать. На мнения, на взгляды, на границы. Они играли в жёсткие игры. Не драки — нет. Гораздо тоньше. Психологические. С поддёвками, с острыми фразами, с молчанием, которое било по нервам. Кто кого переглядит, кто кого переиграет, кто кого сильнее заденет. Без жалости. Без тормозов. Будто каждый день — новый раунд. Но при этом… Они не могли друг без друга. Как ломка. Как зависимость. Слишком похоже, слишком опасно, слишком своё. Они понимали друг друга даже в тишине. И, возможно, именно это их и ломало.***
— Если кто-то из нас влюбится — всё, конец, — сказал как-то Хенджин. Они сидели на крыше старого здания, где никто не ходил. Ни охраны, ни камер. Только ветер, серое небо и лёгкий дрожащий дым от сигарет. Было холодно. Такой холод, от которого щиплет пальцы и стекленеют губы, но никто из них не жаловался. Они вообще не говорили о том, что неприятно. Только о том, что по-настоящему важно. Феликс затянулся, выпустил дым, не глядя. — В смысле — конец? — спросил, будто просто уточнял детали, без удивления. Хенджин тоже не смотрел на него. Смотрел вперёд, на город, который был таким же пустым и чужим, как всё остальное. — В прямом. Если появятся чувства — убьём друг друга. Без соплей. Без сцен. Просто… щелк — и всё. Феликс повернул голову. Посмотрел прямо в его профиль. Глаза серьёзные. Без вызова, без шутки. И он понял — это не просто фраза. Это правило. Как клятва. Как приговор. — Окей, — сказал он тихо. Никаких улыбок. Никакой игры. Только холодный воздух между ними и общее понимание. Это было настоящее. И в этом — их страшная сила. С каждым днём они становились ближе. Слишком близко. Не просто “вместе”, не просто “на одной волне”. Это было что-то другое — плотное, липкое, как дым в лёгких, от которого не избавиться. Взгляды задерживались дольше, чем нужно. Касания — случайные, но электрические. Дыхание — слишком рядом, слишком тёплое, будто чужое сердце стучит в твоей груди. Это уже была не дружба. И даже не просто два психа, играющие в свои жестокие игры. Это было… слишком. Без названия. Без права на существование. Феликс чувствовал, как всё уходит куда-то не туда. Глубже, чем он хотел. Страшнее, чем он мог себе позволить. Он просыпался с мыслями о Хенджине. Первое, что приходило в голову — где он, что делает, когда они увидятся. Он хотел видеть его. Хотел слышать голос. Просто быть. И это злило. До дрожи, до злости на самого себя. Потому что они дали обещание. Жёсткое. Без права на ошибку. А обещания они всегда держали. Всегда. Однажды ночью Феликс сидел на полу. Комната была тёмная, только слабый свет от уличного фонаря пробивался через щель в занавеске. Он падал на пол, размытой полосой, почти нереальной. В руке у него был нож. Маленький, острый, лёгкий. Металл блестел, переливался — почти красиво. Он давно его купил. Без причины. Просто… нож понравился. Простой, изящный. Как будто он ждал своей роли в чьей-то истории. Феликс сидел молча. Пальцы двигались по лезвию, легко, не нажимая, просто чувствуя холод. Внутри было странно тихо. Ни мыслей, ни тревоги. Только ощущение — что-то близко. Уже рядом. Телефон загорелся неожиданно, но не громко. Смс. Хенджин: Завтра. Там, где всё началось. Феликс смотрел на экран пару секунд, не моргая. Потом печатает. Без паузы.Феликс: Я возьму нож.
Ответ приходит сразу. Хенджин: Я тоже. Экран тухнет. Комната снова погружается в полумрак. Феликс всё так же держит нож. Он не дрожит. Он не улыбается. Он просто ждёт. Он лёг спать без мыслей. Завтра они закончат. По-настоящему.
