В погоне за счастьем

      Васильевский остров, такой уже родной.       Василеостровский участок, ещё один дом       Чай с пряниками. Ворох дел. Ухотрухин. Их милейшие жены… Тарас… Чёрт его побрал… Петрович…       Душа Анастасии раскалывалась, а бурю в мыслях можно было сравнить с разрушительной волной цунами.       Как ей сейчас хотелось, чтоб эта волна пронеслась по Петербургу, захватила её со стрелки и понесла к тем самым «щам-борщам». Ей не хватало этого раскатистого баритона под ухом, хозяин которого сейчас бы шёл с ней рядом. Говорил бы что-то невпопад. Но главное — говорил бы.       Унесите её через Финский залив, обогните волны, Балтийский залив, водой понесите в Баренцево море… Корабельный рукав… В Архангельск прибейте волной…       Пока что волна рождала лишь слезы.       Она вытирала их ладонью, пока шла по улице, но они так и лились ручьями. И вот её временное пристанище — скамья…       Воды Невы сегодня поистине темны, отвергая от себя солнце. Нет, она не была романтиком. Холодный разум — её оружие.       Но ведь что-то бьется, перекачивает кровь по венам, выстукивает нарочито имя означающее «бунтарь» и «беспокойный».       Тихий всхлип.       — Барышня, чего Вы плачете?       Она услышала голос девочки, стоящей рядом с ней и держащей корзинку с цветами.       — Да… Так… я боюсь, что по своей гордости потеряла то, что было дороже… Хотя, зачем я это говорю? — Анастасия мотнула головой, а девочка улыбнулась и протянула ей маленький букетик. Анастасия подняла глаза и вот он, очередной удар — ведь букет был так похож на тот, который ей бросил когда-то Тарас Петрович. Она приняла его… Девочка положила букетик ей на колени.       — Возьмите барышня! Пусть он Вам принесет счастье!       — А ты почему одна?       — Я матушке помогаю, вот она, выше по стрелке, продает цветы. Мы батюшку ждем! Он моряк! Через месяцев шесть вернуться должен! Я увидела, что вы плачете, и пошла за вами. Маменька говорит, что нет ничего лучше, чем букет от папеньки, когда она плачет! Вот и я решила, что вам он ну очень нужен! Не нужно монетки! Я спросила у матушки разрешение… — девочка улыбнулась: голубые глаза, длинная коса на правом плече.       — Нет, я все же… — начала было Настя.       — Не возьму, барышня! Счастье за деньги не берут! Пусть найдется! Доброго вам дня! — девочка поклонилась и дернула прямиком по стрелке, в противоположную сторону. Анастасия Андреевна увидела, как девочка подбежала к матери, что-то ей сказала, а та с нежностью погладила дочь по голове.       Слезы дали новый залп.       Вернувшись домой, Анастасия поставит этот букетик сначала на окно и прикроет шторкой. Но даже скрытый, он все равно будет маячить перед ней, словно призрак.       Букетик увянет через неделю. Даже не увянет. Засохнет, как на гербарий.       А ей он будет казаться все ещё живым. Арина всё будет порываться его убрать, но встретит категоричный отказ Анастасии.

***

      Новое дело, она снова в кабинете у Виноградова.       Разговор длился не долго, но тот успел подметить, как Анастасия Ардашникова изменилась. Все тот же ум, все тот же подход и логика, но что-то в ней поменялось…       — Анастасия Андреевна, все хорошо? — осторожно спросил он.       — Не извольте беспокоиться. Что-то не так?       — На Вас лица нет… Я рискну предположить, что дело все в бывшем приставе Василеостровского района… — он начал сразу прямо. И заметил, как Ардашникова начала внутренне затихать.       — Я, пожалуй…       — Анастасия Андреевна…- он остановил её, заставляя обернуться, пока девушка не испарилась подобно ветру .-Так было нужно. Господин Коневский…       — Коневский что…? — её глаза заблестели недобрым огнем, такая резкая перемена настроения…       — Я думаю, это письмо, вам все объяснит. Не здесь… Не сейчас, спрячьте и прочтите, когда будете уверены, что его никто не видит. А потом, на следующей неделе, я хотел отправить человека, с пакетом, но я так полагаю в Архангельск поедете Вы? — он мягко улыбнулся, а девушка уставилась на него в недоумении. — Не поедете, значит?       Виноградов заложил руки за спину, начал считать про себя до трех.       Один…       Два…       Два на ниточке…       Два на серединочке       Два на кончике…       — Я поеду! — голос девушки был даже громче, чем обычно.       — Тогда поедет человек, к Тарасу Петровичу…       — Но…       — Поедет…- он как-то заговорчески улыбнулся.       А ей никогда не надо было долго объяснять.

***

      Вокзал в понедельник полон, а поезд до Архангельска, считай, пустой, не считая редко забитых вагонов. Он наполнится ближе к отбытию.       Её снова несет поезд, только на этот раз без Смолокурова.       Архангельская губерния открывает свои ворота через полтора суток, к вечеру второго дня поезд уже стоит на перроне. Она выскакивает, едва дождавшись его полной остановки. Пакет и письмо, уже прочитанные, лежат у неё в саквояже. И ещё два маленьких чемодана, зачем она столько взяла? Не важно, пригодится!       Её встречает один из людей Виноградова.       Гостиница. Губернская. Но хоть какая. Добротный номер. Петербургскую барышню принимают, как Василия Ивановича Благовещего.       Сон.       На следующий день она стоит у полицейского участка. Деревянный двухэтажный терем. Она проходит, заходит в дверь.       Сердце предательски пропускает удары и бьется чуть ли не с порывом выпрыгнуть из груди. Но чем ближе Настя подходит к лестнице на этаж, тем больше оно замедляет ход.       — Барышня, а Вы к кому?!       — Я? У меня пакет… Их Петербурга, для Смолокурова, Тараса Петровича… — имя у нее на языке растекается патокой.       — Ой этот ваш Смолокуров… — ворчит урядник.       — Что ж вы так о начальстве?       — Да мочи нет, барышня! Всех сберендил! Всех! Всех на книжецы штурмует, душит какой-то, прости господи дактилоскОпией. Понабрался в этой вашем, как его, столицей! А мы жили и жили! — урядник машет рукой, а потом осекается, видя, как на лице девушки ширится улыбка:       — Милейший, доложите Тарасу Петровичу.       — Так-с, давайте я… — он тянется за пакетом в руках барышни, но она прячет его за спиной.       — Это нужно передать в руки, только Тарасу Петровичу.       Урядник напрягается. Он уже успел подумать, с чегой-то барышня сама доставляет пакет, хотя это ж столица! Каких только бредней не удумают. Чтоб баба, да документы доставляла! Он вздыхает, мотает головой, призывая идти за собой.       Ардашникова замечает, как урядник тушуется перед дверью. Снова вздыхает. Заносит руку…       — Что ж ты телишься, Анисимов! Я твои кряхтения под дверью сколько слушать буду?! Ты мне когда сдавать будешь экзамен? — громогласный тон её пристава она узнает из тысячи.       Все сжимается, ноги в миг становятся ватными.       Урядник стучится и входит:       — Разрешите, Тарас…       — Я тебе так разрешу! Что тебе? Тарас Петрович! К Вам тут… Да пусть уходят! Я занят, разбирая ваши косяки! Я с утра сказал, никого не принимаю! Пшел вон!       Урядник пятится и захлопывает дверь.       — Вот. Видите? Видите? — он указывает на дверь. — Так что барышня, завтра…       Урядник было подходит, чтоб сопроводить её, но Анастасия Андреевна обходит его слева, уворачивается от руки и без стука входит в дверь.       — Я кому сказ… — урядник слышит, как тон начальника стихает. Дверь медленно закрывается. Барышня входит. Анисимов стоит в немом оцепенении.       Один из урядников подходит к нему:       — Чей-та наш Бес, замолчал?       — Без понятия, Олежа… Без понятия…       Кабинет Смолокурова завален папками, погода нынче в Архангельске жаркая. Он без верхнего кителя.       Голубые глаза пристава, её пристава, смотрят на неё, словно на призрака.       Она глупо улыбается.       Она это знает.       — Н-Настя…- он сглатывает. Трёт ладонью лицо и глаза. Ему это снится. Уснул за ворохом. Да. Точно.       Мужчина отворачивается, поднимает глаза к потолку. Снится. Снится…       Смолокуров слышит неспешные, легкие шаги, чувствует ручку без перчатки у себя на плече.       Его тело реагирует слишком бурно. А реакция у него такая только на одну несносную девчонку.       Он оборачивается. Не спит. Она… Здесь…       Его разрывает изнутри. Штормом пролетает по, казалось, затихшему.       Искра, огонь и безумие.       Он протягивает руку к теплой щеке девушки. Смолокурову кажется, что он заскулил.       Ему не кажется, это слышала и Анастасия Андреевна. Она улыбается. Молчит. Не знает что сказать. С чего начать. А из её правого уголка глаза стекает слезинка.       Большой палец убирает эту каплю. Снова. И ещё раз.       Вкус её губ солоноватый, отдает перцем, сменяется сладкой свёклой, пахнет клубникой.       Ураган мыслей успокоился, но чувства всё равно на пределе. Пружина внутри раскрутилась и скрутилась снова. Тугой узел. Как и канаты на его шее, которые обвили её.       Её талия такая тонкая. Чёртов корсет…       Такая теплая и реальная.       Куда делся воздух?       Где оно?       Она мягко отстраняется.       Тарас тянется за ней.       Анастасия не против.       Этот поцелуй уже нежнее. Она сжимает его волосы.       Ей кажется, она сейчас взлетит, ему кажется, что он сейчас сгорит…       Да, они разные, но у магнита два разных полюса тянутся к друг другу.       — Что ты здесь? — произносит он с придыханием.       — Я за тобой.       — То есть…       — Тише…- она гладит его по щеке, смотрит в голубые глаза. Её цунами тоже успокоилось. Вода лежит ровным зеркалом. — Я…Я забыла тогда сказать очень важное, Тарас Петрович… Вы такой же перец и соль моей жизни. Я согласна на компромиссы, но не на баррикады.       — Я-то как согласен…       — Вы дадите, мне договорить?! — его девочка вновь недовольна.       — Слушаюсь… — он замолкает. Хотя очень многое хочет сказать.       — Я люблю вас, и остро поняла это, когда вас не оказалось рядом. Так же трепетно, и нежно. Мне вас… тебя… не хватает. Услышь меня.       — Я слушаю… — её слова кажутся мёдом.       — Нас ждет опасность, интриги и Лаура.       — Куда уж менее, я не ждал… — он все так же держит её за талию и поглаживает поясницу.       — Нам надо поговорить.       — О многом.       — Я всё ещё твоя невеста?       — Я другую и не вынесу…       Урядники слышат лишь тишину в кабинете, их новое начальство до сих пор не выставило барышню за дверь.       Потом они увидят, как спустя два часа их начальство впервые выйдет из кабинета довольным. У девушки наконец-то заметят приметное кольцо на безымянном пальце.       — Знакомьтесь, олухи, моя невеста. Ардашникова Анастасия Андреевна. А также, консультант полиции. Кто сейчас скажет что-то лишнее, покатится с лестницы.       Барышня улыбается, под ручку спускается с ним с крыльца.       Семья Тараса Петровича скоро в полном составе познакомится с невесткой.       Новая страница их истории уже начинается — сейчас.       И в этот раз — общая.