Нам цветы будут свидетелями

Запутанные коридоры храма царя Дешрета молчаливы, величественно прекрасны, но печально пусты и заброшены. Тишина здесь удушает, а воображение дорисовывает перед глазами сохранившиеся фрески до ярких сцен праздничных ужинов, некогда проводившихся в этих залах. Воспоминания, которых никогда не было в сознании путешественницы, вдруг приобретают форму танцовщиц и запах свежих фруктов и горячего сочного мяса, до звона в ушах мерещится мелодия арф и флейт. В помещение заходят, осознание возвращается. Вдруг всё резко меркнет и звуки разбиваются о стены. Теперь раздаётся только глухой стук шагов Джехт и шелест накидки Паймон. Нахлынувшие отголоски прошлого растворяются, как лёгкая рябь на воде, разошедшаяся от одиноко упавшей дождевой капли. Нервы вновь натягиваются как струна, а возбуждение сворачивается в вязкий ком в горле. Настоящих владельцев этих воспоминаний и свидетелей этих событий больше не осталось на свете. Больше нет тех песен, смеха и разговоров, даже осколки былых времён глубоко похоронены. Никогда и ни для кого свет не прольётся на то, что было здесь утрачено. А никому и неинтересно. Пока пустынница, присев, рассматривает древние расписные артефакты, заваленные обрушившимися полками, а Паймон ищет золото в углах комнаты, путешественница заходит за стол и обнаруживает там сваленные в кучу исписанные листы пожелтевшей бумаги. Доминирующее качество любого искателя приключений – любопытство – берёт верх, и чужеземка наклоняется, чтобы поднять и прочесть послания из прошлого. Девушка приседает на каменный, держащийся на одном честном слове, стул и приступает к изучению написанного. Первая страница предстаёт перед глазами с аккуратным, чётким и уверенным почерком. В голове проскальзывает мысль, что автор этих строк явно обладал высоким статусом. Забытым картинам прошлого суждено было продлить свою жизнь в памяти случайного человека.

***

"Мы стояли бок о бок и разговаривали. Тихо, чтобы даже скорпионы и змеи в дюнах нас не услышали. Закатное солнце освещало бутоны лотоса кальпалата в вазах на крышах домов нашего детища – Ай-Ханума. Тогда я почувствовал счастье. Счастье иметь подругу, иметь с ней что-то общее. Джинны ликовали, наконец увидев свой новый дом. Я улыбался им в ответ, но ветер нашёптывал мне, что причина моей улыбки глубже простой радости этих детей. Возможно, эта причина – её нежная улыбка." "Я забылся в песне моей дорогой подруги Руккхадеваты, но мой разум ясен. А затем я растворился в её танце. Лепестки лотоса нилотпала взлетают от её лёгких шагов. Каждое движение этой феи задевает струну моей души, словно собственные умелые руки задевают струны дута́ра. Неужели эти старые проказницы сговорились, чтобы свести меня с ума? Она взмахнула рукой на высокой ноте повелительницы дендро, в то время как моя ещё крепче сжала инструмент." "Я люблю её. Больше, чем звёзды на ночном небосклоне, бескрайние золотые пески, мой народ и даже мою собственную жизнь. Я готов стать плодородной почвой в её излюбленном саду, стать распустившейся падисарой под её ногами. Я не имею права так говорить: я бог и правитель. Но моё сердце трепещет, и хоть губы сомкнуты, глаза говорят громче армейских труб." "Даже стойкий цветок скорби в изысканной вазе на моём столе забывает своё название. Поэтому лишь раз я напишу её имя, чтобы оно пылью не покрылось и не рассыпалось пеплом в моих пылающих воспоминаниях. Пушпаватика. Но смеющиеся голоса потусторонних искусителей говорят, что одного раза недостаточно этому израненному рабу своих собственных чувств. Пушпаватика. Пушпаватика. Пушпаватика. Пушпаватика. Пушпаватика. Пушпаватика. Пушпаватика. Пушпаватика. Пушпаватика. Пушпаватика. Пушпаватика. Пушпаватика. Мне остаётся лишь надеяться, что завтра небеса рухнут, а мир погрузится в Бездну, чтобы ни один глаз не заметил ни края этих строк. Если же кто-то углядит мою слабость на этой странице, знай, что даже спустя сотни лет я прокляну тебя вечным молчанием, ибо мои верные последователи видят во мне сильного лидера, готового свергнуть старый порядок, но только не безумца, давно живущего ради рая со своей любовью."

***

Переведя взгляд на последнюю страницу, путешественница заметила, что мысли на ней изложены спутано. Почерк неровный, ужасно неразборчивый, некоторые слова просто обрываются незаконченными. Создаётся впечатление, что автор писал их на грани сумасшествия. Края листа смяты и заляпаны кровью. Неизвестно, были это кровавые слёзы или автор в отчаянии сдирал кожу на руках. Дышать стало тяжелее.

***

"Я должен был послушать... Они отобрали её у нас...джинны... А теперь мой народ...инёс им СТРАДАНИЯ... Я надеюсь, она дома и без тоски смотрит на это место... Мудрый Германубис, ты потратил силу своих знаний на не самого мудрого царя... ЗАПРЕТ ЗАПРЕТ ЗАПРЕТ ... Я передаю всё тебе, Руккхадевата. Твои старые сердечные друзья тебя подвели. Останови эту болез... Набу Маликата. ... Пушпаватика ..."

***

Последние неразборчивые символы в душе оставили чувство опустошения. Печаль так скребла на сердце, что казалось, будто та древняя пустынная цивилизация со своим властителем умерла вот только что, прямо на глазах. Немного ослабевшими руками путешественница аккуратно сложила листы бумаги и бережно оставила на столе. Затем, порывшись в своём бездонном рюкзаке, она достала оттуда завалявшуюся сумерскую розу, расправила её смятые лепестки и пристроила сверху стопки. Загадка, что стала началом дружбы двух богинь, что была предсказанием кончины одной из них. Пусть цветок, что был ответом на неё, станет свидетелем этой завершённой истории. Девушку позвали стоявшие уже у выхода подруги, видимо, не нашедшие ничего ценного. Она легко улыбнулась им и пошла навстречу. – Паймон интересно, что ты там читала, путешественница? – Ничего занимательного, Паймон. Просто какие-то старые отчёты.

***

Вольный ветер, проскальзывая мимо высоких пустынных дюн, слегка касаясь прохладных вод оазисов и вплетаясь в лабиринты крон деревьев джунглей, наконец достигает город Сумеру и ласково обнимает одного уставшего от ожидания человека, который, заслышав знакомые шаги, открывает небесные глаза, золотым зрачком одаривает взглядом светлые волосы перед собой и улыбается.