𝐓𝐡𝐞 𝐋𝐚𝐦𝐞𝐧𝐭 𝐎𝐟 𝐀𝐧 𝐈𝐧𝐢𝐪𝐮𝐢𝐭𝐨𝐮𝐬 𝐆𝐮𝐚𝐫𝐝𝐢𝐚𝐧 𝐅𝐚𝐭𝐡𝐞𝐫

Кейл не помнит, как его поместили в подземный подвал, куда не проникал свет, и он не знал, сколько времени прошло с момента его исчезновения из внешнего мира. Он задаётся вопросом, где он допустил ошибку. Был ли он слишком снисходителен и беспечен, несмотря на то, что находился на войне? Кейл, который раньше был Ким Рок Су, должен был быть более осторожным, поскольку в своей прошлой жизни он уже участвовал в бесчисленных сражениях. Всё вокруг него было размытым. Его тело мучительно болело, несмотря на то, что его древняя сила должна была уже исцелить его раны. Кейл даже не смог издать тихий стон, когда почувствовал, как его запястье горит от болезненного трения верёвки, которой его связали. — Кейл. Рыжий посмотрел на источник голоса — размытое красное пятно, двигавшееся перед ним. Затем рядом с ним зажглась лампа, и Кейл моргнул, чтобы увидеть Белую Звезду прямо перед собой, и насторожился на случай, если она собирается что-то сделать. — Ешь. Затем кусок мяса прижался к кровоточащим губам Кейла. Отвратительный запах крови проник в его нос, когда он слабо уставился на мужчину. Белая Звезда ухмыльнулась: — Давай, ешь. Ты станешь сильнее. Глаза Кейла широко раскрылись, когда он увидел мясо, которым Белая Звезда пыталась его накормить. Оно выглядело как обугленный кусочек, пригоревший при приготовлении пищи, если не обращать внимания на то, что из одного из сухожилий все еще сочится кровь. — ....! Затем Белая Звезда заставил его открыть рот, легко сжав челюсть Кейла, и засунул чёрное мясо ему в рот. Из красновато-карих глаз Кейла потекли слёзы, когда он попытался выплюнуть мясо. Ради всего святого, он не может, просто не может. — Прислушайся к моим мольбам, моё дорогое дитя. Ешь. — Нет... — Раон... — хрипло произносит Кейл. Белая Звезда насмешливо наклонил голову, ещё сильнее вдавливая плоть в челюсть. — Раон? Ах, так вот как звали этого Дракона. Одновременно с этим Белая Звезда с силой закрыла Кейлу рот, заставив его откусить мясо. Вкус крови и мяса смешались, тошнотворный запах вызывал у него рвотные позывы... рвотные позывы от чёрного мяса, похожего на сердце Дракона. — Хороший мальчик, проглоти всё. Это укрепит твой фундамент. Кейл задыхается, его взгляд снова затуманивается, а по щекам продолжают течь слёзы. — Раон.... Он хочет думать, что всё это — лишь часть его бреда, что Раон всё ещё жив и разговаривает со своими братом и сестрой в их доме, чтобы вернуть его, что похитили только Кейла. Кейл умудрился выплюнуть кусочки плоти, заставив Белую Звезду нахмуриться, и тот сильнее надавил на сердце, не заботясь о том, чтобы Кейл не страдал. — Твоему ребёнку будет грустно, если ты потратишь впустую хоть частичку его сердца. Съешь всё, Кейл Хенитьюз. Если ты это сделаешь, я могу просто отдать тебе его тело, чтобы тебе было с кем поговорить. Его зрачки расширились от подтверждения, полученного от врага, и всё его существо задрожало от ярости и горя, пока он обрабатывал полученную информацию. Кейл хочет спросить, как кто-то может быть настолько аморальным, настолько бесчеловечным, что у него хватает наглости доводить другого человека до безумия, заставляя его есть что-то бесчеловечное. Кейл Хенитьюз пожирал сердце своего ребёнка, чёрное сердце Раона. Ему хочется громко закричать, бить ублюдка перед собой, пока тот не удовлетворится (а он не удовлетворится). В конце концов Кейл смог лишь слабо схватить ублюдка за воротник связанными руками и попытаться оттолкнуть его. — Просто смиренно съешь это и будь моим ребёнком, Кейл Хенитьюз. — Пошел... ты. Кейл Хенитьюз обладает квалификацией для того, чтобы стать Убийцей Драконов, в отличие от Дракона-Полукровки. Он может противостоять Драконам, не съеживаясь от страха, благодаря своей Древней Силе. Кейл не мог до конца понять, когда и как ему удалось закончить эту мучительную пытку. Он лишь знал, что это было долгое, болезненное время, когда он задыхался и пытался вырвать сердце, изо всех сил стараясь не откусить кусок, когда Белая Звезда запихивала плоть ему в горло. Он продолжает кашлять, изо всех сил стараясь вырвать содержимое своего желудка со всхлипом. Он чувствует себя грязным, внутри него кипит чувство вины и ярость. Он слабо стонет на земле, а Белая Звезда смотрит на него с восторженным лицом, забавляясь тем, что его враг в самом жалком состоянии. Белая Звезда опускается на колени, чтобы хорошенько рассмотреть лицо Кейла, и хватает его за подбородок, прежде чем его губы изгибаются в ухмылке. — Я приветствую тебя, дитя мое. В то же время Белая Звезда снял свою белую маску, и Кейл увидел знакомое лицо. Лицо, которое он когда-то носил в своей прошлой жизни как Ким Рок Су, и Кейл почувствовал злобу, просто взглянув на него. — Маске потребуется двадцать четыре часа, чтобы привыкнуть к твоему лицу. Я советую тебе не делать ничего забавного, что может тебе навредить. Белая Звезда грубо приложил маску к верхней части лица Кейла, который продолжал улыбаться. Он видел, как корни волос Кейла начали чернеть. Рука Кейла дрожала, когда он пытался стянуть маску с лица. Она причиняла ему боль, когда он случайно царапал щёки. Но он не обращал внимания на боль и продолжал пытаться снять маску. [Как безнравственно.] [Он съел сердце своего ребенка.] [Если бы он только был достаточно силён, он мог бы оттолкнуть его, чтобы тот не скормил ему сердце.] Голоса заполнили и без того хаотичный разум Кейла. [Его семья будет смотреть на него с презрением, когда узнает о его аморальном поступке.] Кейл покачал головой, пытаясь заглушить незнакомые голоса. Голоса его Древних Сил нигде не было слышно. [Они возненавидят его.] [В то время как он сам погрязает в отвращении и отчаянии.] Белая Звезда вышел из подвала, оставив Кейла, который стонал от боли в голове. Кейл несколько раз ударился головой о грубую стену, продолжая пытаться снять белую маску. [Какая жалость. Хахаахаха.] Руки Кейла продолжали кровоточить, и уже был виден нижний слой эпидермиса. Его голова тоже продолжала кровоточить, а лицо было покрыто царапинами от многократного снятия маски. Дверь в темницу Кейла снова открылась. Зрение Кейла затуманилось от потери крови, а его Древняя Сила всё ещё не исцеляла его. — Проведите свои последние осознанные часы со своим ребёнком. Это мой последний щедрый поступок по отношению к тебе как к бывшему врагу, Кейл Хенитьюз. Рядом с его ногами что-то чёрное. Хотя зрение Кейла было размытым, он всё равно мог различить очертания чёрного пятна рядом с собой. Из его глаз потекли слёзы, он нерешительно протянул руку и коснулся чёрного пятна. — Ах... нет... нет...! [Хах!] Кейл не обращал внимания на шум в своей голове и продолжал прикасаться к чёрному пятну. Холодная чешуя рептилии казалась знакомой его окровавленным рукам, когда Кейл коснулся двух острых выступов в том месте, которое, кажется, было головой. Кейл не знал, откуда у него взялось мужество посмотреть на чёрное пятно, когда он побежал за лампой, которую Белая Звезда поставила раньше. — Ра... он... Его тошнит, хотя он не уверен, от отвращения или раскаяния, но ему хочется вывернуть свой желудок и собрать воедино сердце, которое ему скормили. — Ра... он...! Запах крови вызывает у него тошноту, и в конце концов его вырвало. Это были не куски чёрного мяса, а тёмная кровь, и он не знал, была ли она его собственной или остатками жидкости из сердца. Это вызывает у него еще большую тошноту. [Сердце уже было переварено.] Кейл снова бьется головой о стену. — Заткнись...! Он жалобно плачет, а труп всё ещё лежит рядом с ним. Он не знает, сколько прошло времени, да и не хочет знать, потому что голоса всё ещё звучат в его голове. Они шепчут, смеются, манипулируют его слабыми мыслями. [Белая Звезда выбросит тело твоего ребёнка в таком месте, о котором ты никогда не узнаешь.] [Ты бы позволил это?] [Его дух никогда не успокоится, если ты просто позволишь ему гнить там.] [Похорони его как следует.] Он думает: — Но где...? [Конечно, ты не можешь похоронить его здесь.] Раздался ещё один смешок, от которого Кейл почувствовал острую боль в голове. [Съешь его.] Затуманенные глаза Кейла расширились, когда он посмотрел на чёрный труп. Слёз больше не было, возможно, они уже высохли от того, как сильно он плакал. Он хочет закричать от боли. Он уже съел его сердце, а теперь ему нужно съесть тело, чтобы труп Раона не выбросили? Какой он безнравственный. Какой он жестокий отец-опекун. Но всё же, по мнению Кейла, это был единственный способ, которым Раон мог нормально отдохнуть. Будет ли его ребёнок доволен, если его останки упокоятся внутри его отца? Будет ли Раон в порядке, если Кейл съест его, как чёртов деликатес? [Кто знает? Может, он тебя возненавидит, а может, и нет.] [Но какой у тебя есть выбор?] В самом деле, какой выбор есть у Кейла в это мучительное время? Часть его начинает смиряться, но другая часть всё ещё кричит. Нужно найти другой способ достойно похоронить Раона. Если он его съест, то будет преследовать его до конца жизни. Потому что Кейл, который когда-то был Ким Рок Су, не может забыть. Его тело начало непроизвольно двигаться, протягивая руки к чёрному трупу дракона, которого он выращивал два года. — У Раона впереди была ещё долгая жизнь.. И все же он здесь, великое и могучее существо, безжизненно лежащее в объятиях своего человека, которого он тайно называет отцом. Слабый человек, нуждающийся в защите великого и могучего Раона Миру, без конца плачет, обнимая тело черного дракона. — Ты... можешь презирать... меня в... загробной жизни.. Раон... Кейл дал ему имя Раон Миру в надежде, что он проживёт долгую и счастливую жизнь. Одна только мысль об этом повергает Кейла в отчаяние, а голоса продолжают шептать. Раон однажды спросил его, если бы Кейлу дали шанс спасти его снова, сделал бы он это? Тогда Кейл беспечно ответил, что будет спасать его снова и снова, и это наполнило радостью всё существо Дракона. Его человек снова спасет его, он это сделает. Но теперь Кейл задаётся вопросом, не из-за того ли, что он спас Раона, он умирает таким образом, и задаётся вопросом, правильно ли он поступил. Впервые Кейл не был уверен в своих мыслях. Он смотрел на лицо Раона, на голубые глаза, которые никогда больше не откроются и не посмотрят на него с весельем. На блестящие глаза, которые смотрели на него, когда он кормил своего слабого человека яблочными пирогами после того, как тот выкашлял кровь. Этого больше никогда не повторится. Никогда. Кейл взял одну из застывших лап и некоторое время смотрел на неё. Он смотрит. Затем он наклонился и откусил, кровь легко просочилась сквозь чешую, которая должна была защищать тело Дракона. Он жуёт так, будто съел один из стейков Бикрокса, хотя на вкус этот стейк горький и острый в сочетании с только что выступившими слезами, которые скатываются по его щекам. Он ел, и ел, и ел, и ел, пока не остались одни кости. Кейл чувствовал себя отвратительно сытым, всё его существо кричало о его безнравственных поступках. Затем его снова стошнило, и Кейл с сожалением подумал о том, что гнилая плоть легко переварилась в его желудке. Тяжело дыша, он смотрел на оставшиеся кости. [Съешь и кости тоже.] И он сделал это добровольно, не заметив, как его зубы стали острее, чтобы он мог грызть останки своего ребёнка. Прежде чем он успел что-то понять, его сознание ускользнуло, превратив его в марионетку, которой могла управлять Белая Звезда. Благодаря манипуляциям с белой маской, которая была прикреплена к его лицу. Его когда-то рыжие волосы почернели, зубы стали намного острее, чем были раньше. Его рот был усеян ранами от костей, которые он съел, когда он уставился в пустоту. Ничего. Даже его внутренние мольбы были заглушены. — Ха! — недоверчиво восклицает Белая Звезда. — Ты действительно съел останки своего ребёнка! Кейл молча сидел, его красновато-карие глаза были пусты, а чёрные волосы закрывали большую часть лица. Белая Звезда продолжает весело смеяться. — Добро пожаловать в наши ряды, Кейл Хенитьюз. — Он насмехается над тем, что Кейл делал в прошлом, чтобы досадить им. Он гладил окровавленные щёки последнего, теребя белую маску, которую надел, восхищаясь тем, что натворил с героем, которым все восхищаются. Молодой мастер Серебряный Щит — всего лишь пустая оболочка. Следы Кейла Хенитьюза исчезли, всё его существо окрасилось в цвет его собственного ребёнка, которого он съел. Замечательные рыжие волосы исчезли, и они стали цвета бездны. Он наклонился к руке, которая монотонно поглаживала его щёку. — Я... — Начинает он охрипшим голосом, боль в горле не даёт ему говорить, — Жду ваших приказов... мой господин...