Наша связь - это проклятье.

Дождь хлестал по крышам Неонового города, превращая улицы в чёрные зеркала. Феликс Монро, прижавшись к стене, сжал в руке украденную реликвию – маленького дракона из чёрного нефрита. Его пальцы обжигало, будто статуэтка была раскалённой, но он стиснул зубы и сунул добычу во внутренний карман.  Пятьсот тысяч. Легчайшие деньги,– усмехнулся он про себя, вспоминая предупреждение заказчика.  Тень двинулась за ним.  Феликс рванул вперёд, но через три шага острый холод прижался к его горлу.  – Где реликвия? – голос преследователя звучал спокойно, почти скучающе.  Феликс медленно поднял руки. – Эй, дружище, давай без...  Внезапно его запястье вспыхнуло адской болью. На коже проступил кровавый узор – переплетение рун, похожее на спираль.  – Что за херня?! – Феликс дёрнулся, но клинок впился глубже.  Его преследователь – молодой в чёрном кожаном пальто – внезапно побледнел. Он отвёл нож и резким движением закатал рукав. На его запястье пылал точно такой же узор.  – Ты... – голос незнакомца дрогнул. – Ты что наделал?  Феликс почувствовал странное тепло под рёбрами. Не боль – скорее, будто кто-то влил в его грудь жидкий огонь.  – Я просто взял то, что мне заплатили!  Преследователь схватил его за воротник:  – Это не просто статуэтка. Это хранилище.  Тени вокруг них сгустились.  Феликс впервые за десять лет почувствовал настоящий страх. 

***

Они бежали через задворки города, преследуемые чем-то, что не отбрасывало теней. Хёнджин тащил Феликса за собой, его пальцы впивались в запястье вора с силой, от которой кости хрустели.  – Кто они?! – Феликс едва переводил дыхание.  – Преследователи. Те, кто охраняет договор.  – Какой ещё договор?!  Хёнджин резко остановился. Его глаза в темноте блестели, как у кошки.  – Двести лет назад мой род заключил сделку. Сила – в обмен на вечное служение.  Феликс почувствовал, как узор на его руке пульсирует в такт сердцебиению.  – И что теперь?  – Теперь ты часть этого.  Где-то позади раздался шелест – будто тысячи листьев зашевелились разом.  – Беги! – Хёнджин толкнул его вперёд.  Но было поздно.  Тень материализовалась между ними – высокая фигура в плаще из тьмы. Её пальцы, длинные и костлявые, протянулись к Феликсу.  В последний момент Хёнджин бросился вперёд, закрывая его собой.  Мир взорвался белой болью. 

***

Феликс очнулся в подвале с земляным полом. Его голова раскалывалась, а во рту стоял вкус крови.  – Жив? – Хёнджин сидел напротив, стирая тряпкой кровь с разбитой брови.  Феликс попытался подняться – и вдруг увидел...  Не подвал.  Зал с колоннами. Троих мужчин в старинных одеждах. Контракт, подписанный кровью... – Что... – он схватился за голову. – Что это было?!  Хёнджин смотрел на него с странным выражением.  – Ты видел воспоминания. Мои воспоминания.  Феликс вдруг понял, почему тепло в его груди казалось таким знакомым.  Это была не просто реликвия.  Это была клетка.  А он – случайный ключ. 

***

Где-то в темноте заскреблось.  Хёнджин медленно поднялся, доставая из-за пояса нож.  – Они нашли нас.  Феликс почувствовал, как узор на его руке ожил.  – Что будем делать?  Хёнджин повернулся к нему. В его глазах горело что-то дикое, почти голодное.  – Будем драться.  Из углов поползли тени.  Не просто отсутствие света — нечто плотное, пульсирующее, принимающее форму человеческих фигур. Одна из них сделала шаг вперёд, и Феликс увидел лицо — точную копию Хёнджина, только глаза были пустыми, как у куклы.  — Хранитель, — прошипела тень голосом, похожим на скрип ржавых петель. — Ты нарушил договор.  Хёнджин резко выдохнул. Его нож дрожал в руке.  — Я ничего не нарушал. Он украл реликвию.  Тень повернула голову к Феликсу.  — Вор. В этот момент узор на запястье Феликса вспыхнул. Боль пронзила руку, будто кто-то вогнал под кожу раскалённую проволоку. Он закричал — и вдруг...  Мир перевернулся.

***

Феликс стоял посреди огромного зала с чёрными колоннами. На стенах горели факелы с синим пламенем. В центре, на алтаре из костей, лежала та самая статуэтка — только теперь она была размером с человека.  — Ты видишь это?  Феликс обернулся. Рядом стоял Хёнджин, но выглядел он... по-другому. Одетый в старинные одежды, с серебряным кинжалом на поясе.  — Где мы?  — В междумирье. Там, где подписывали договор.  Из темноты вышли три фигуры в масках.  — Судьи, — прошептал Хёнджин. — Они решат нашу участь.  Один из Судей поднял руку. Феликс почувствовал, как что-то копается в его воспоминаниях:  Детство в приюте... Первая кража... Момент, когда он взял статуэтку... — Вор не знал, что брал, — произнёс Судья.  Второй махнул рукой — и перед ними возник Хёнджин пяти лет, стоящий на коленях перед алтарём.  — Клянёшься служить? — гремел голос из ниоткуда.  — Клянусь, — шептал маленький Хёнджин.  Третий Судья повернулся к ним:  — Договор нарушен. Клятва попрана.  Статуэтка на алтаре треснула. Из трещины хлынула чёрная кровь.  — Что теперь? — сжал кулаки Феликс.  — Испытание, — ответили Судии в унисон. 

***

Реальность снова исказилась.  Они оказались на крыше небоскрёба, посреди ночного города. Ветер рвал одежду, а внизу, на глубине сотен метров, мерцали огни.  — Что за чертовщина?! — крикнул Феликс.  Хёнджин схватил его за руку.  — Это испытание на доверие.  Из тени вышла фигура в плаще.  — Кто из вас достоин жить? — спросил Преследователь. — Решите сейчас.  Феликс посмотрел на Хёнджина.  — Я...  — Молчи, — резко оборвал его Хенджин. — Они хотят, чтобы мы убили друг друга. Преследователь рассмеялся — звук, похожий на ломающееся стекло.  — Нет. Мы хотим, чтобы вы выбрали, кто умрёт. Хёнджин внезапно ухмыльнулся.  — Тогда выбор очевиден.  Он шагнул вперёд — и сорвался с крыши.  — НЕТ! — Феликс бросился к краю.  Но Хёнджин не падал. Он стоял в воздухе, а его рука была прикована к руке Феликса кровавым узором.  — Лови, — усмехнулся Хёнджин и дернул.  Феликс полетел вперёд — и в следующий момент они оба парили над пропастью, связанные невидимой нитью.  Преследователь склонил голову.  — Интересно. Мир снова изменился.  Они лежали на земле в том же подвале. Тени исчезли.  — Ч... что только что было? — Феликс трясущимися руками ощупывал себя.  Хёнджин тяжело дышал.  — Они отпустили нас. Пока.  Узор на их запястьях изменился — теперь руны образовывали единый рисунок.  Феликс вдруг понял:  Они больше не жертва и палач. Теперь они — одно целое. Где-то в темноте снова зашевелилось.  — Они вернутся, — прошептал Хёнджин.  Феликс встал, вытирая кровь с губ.  — Тогда нам нужен план.  И впервые за эту ночь в его голосе не было страха.  Только ярость.

***

Дождь стучал по крыше заброшенного склада, где они укрылись. Феликс сидел, прислонившись к стене, и смотрел на своё запястье — узор пульсировал, как второе сердце.  — Ты чувствуешь это? — спросил он, не глядя на Хёнджина.  Тот молчал, склонив голову. Его пальцы сжимали серебряный медальон — единственную вещь, которую он успел схватить, когда они бежали из своего последнего укрытия.  — Они копаются в моей голове, — прошептал Феликс. — Я вижу... твои воспоминания.  Хёнджин резко поднял глаза:  — Что именно?  Феликс закрыл веки. Перед ним всплывали образы:  Мальчик лет семи стоит на коленях в тёмном зале. Перед ним — статуя с глазами из чёрного янтаря. Клянешся служить? — спрашивает тень. Мальчик кивает. Его руку пронзает боль — первый кровавый узор. — Твой обряд посвящения, — сказал Феликс. — Ты был ребёнком. Хёнджин резко встал, отбрасывая тень на стену.  — Мне было семь, когда отец привёл меня в Храм. — Его голос звучал хрипло. — Честь, — сказал он. Долг, — повторял дядя. А я... я просто боялся сказать "нет".  Феликс почувствовал горечь на языке — чужое чувство, просочившееся через печать.  — Они сделали тебя хранителем против твоей воли.  — Нет. — Хёнджин рассмеялся, и в этом смехе не было радости. — Я согласился. Потому что иначе...  В его памяти всплыло другое:  Труп отца в мраморном зале. Кровь, стекающая по древним рунам на полу. Дядя вытирает окровавленный нож и улыбается. Феликс ахнул, хватаясь за грудь — видение обожгло его, как раскалённое железо.  — Твой отец...  — Он хотел разрушить договор, — прошипел Хёнджин. — И за это его убили. 

***

Ночь принесла новые кошмары.  Феликс проснулся от того, что кто-то кричал. Через мгновение он понял — это он кричал, но голосом Хёнджина.  Печать работала в обе стороны.  — Опять видения? — Хёнджин сидел у окна, освещённый бледным лунным светом.  Феликс вытер пот со лба.  — Я видел её... ту девушку с татуировкой змеи.  Хёнджин замер.  — Соён.  — Она... — Феликс искал слова. — Ты любил её.  Воспоминание Тёплый вечер. Соён смеётся, заплетая цветы в волосы. Её шею обвивает татуировка — знак клана. Мы сбежим, — шепчет Хёнджин. На следующее утро её находят мёртвой в ритуальном зале. — Они убили её, — сказал Феликс.  Хёнджин сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.  — Я должен был защитить её.  Феликс вдруг почувствовал это — всю ярость, всю боль, всю вину, годами грызущую Хёнджина изнутри.  — Это не твоя вина, — сказал он неожиданно для себя.  Хёнджин резко повернулся:  — Ты не знаешь меня.  — Но я чувствую тебя, — Феликс поднял руку с пылающим узором. — Каждый твой кошмар, каждый страх... Они теперь и мои.  Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая.  Где-то вдали завыл ветер — или что-то, притворяющееся ветром. 

***

— Почему ты стал вором?  Вопрос застал Феликса врасплох. Они сидели у потухшего костра; до рассвета оставалось пару часов.  — Деньги. Свобода. Адреналин, — он пожал плечами.  Хёнджин изучающе смотрел на него:  — Враньё.  Феликс хмыкнул:  — А тебе какое дело?  — Печать, — Хёнджин показал на своё запястье. — Она не просто связывает нас. Она уравнивает.  Феликс хотел огрызнуться, но вдруг вспомнил...  Мальчик лет восьми прячется в шкафу, зажимая уши. За дверью крики, звон разбитой посуды. Где деньги?! — орёт мужской голос. Удар. Женский стон. Потом тишина. — Мать, — прошептал Феликс, не замечая, что говорит вслух. — Он её убил. Из-за долгов.  Хёнджин не удивился — он уже знал.  — А потом детдом, улица, первая кража... — Феликс замолчал.  — Ты крал, чтобы выжить, — сказал Хёнджин. — А потом... чтобы доказать, что ты не слабый мальчик в шкафу.  Феликс резко поднял голову:  — Хватит копаться в моей голове!  — Я не копаюсь. — Хёнджин коснулся печати. — Она показывает нам то, что мы скрываем даже от самих себя.  Где-то за стеной послышался шорох.  Они оба замерли.  Преследователи нашли их.  Опять. 

***

Мрамор алтаря треснул с звуком ломающихся костей. Из щели выполз дым — густой, маслянистый, пахнущий жжёными волосами и мокрым пеплом. Он обвивал их лодыжки, цепкий как руки утопающего. Феликс отпрянул, но дым настиг его — ледяные щупальца впились в голени, втягивая в трещину. — Держись! — Хёнджин схватил его за предплечье, но сам начал скользить по кровавому мрамору. Из разлома показалась голова. Нет — не голова. Личина. Бесконечно меняющаяся маска: вот детское лицо с пустыми глазницами, вот череп в паутине трещин, вот — Феликс задохнулся — его собственные черты, искажённые предсмертной гримасой. — Маленькие мыши — заговорило Божество сотнями голосов. В них звенели колокольчики детского смеха, хрип умирающих, скрип висельных верёвок. — Вы принесли Мне игрушку? Хёнджин выставил вперёд дрожащие руки — в его ладонях лежал нефритовый дракон. — Мы... мы вернём... — МОЁ УЖЕ МОЁ! — рёв сорвал со стен храма фрески. Камни плакали кровавыми слезами. Феликс вдруг понял — они смотрят не на Божество. Они смотрят в зеркало. В трещине алтаря копошилось их отражение — Хёнджин с ножом в спине отца, Феликс, ворующий хлеб у мёртвой матери. Все самые грязные моменты их жизней, сплетённые в мерзкую паутину. — Это... не ты, — прошептал Феликс, хватая Хёнджина за плечо. — Это мы. Хёнджин дрожал, но кивнул. Его рука с медальоном Соён поднялась — и швырнула реликвию в трещину. — Нет больше договора. Мир взорвался белым светом.

***

Белый потолок. Феликс впервые за семь дней открыл глаза и сразу захотел их закрыть. Больничный свет резал как нож. — Жив? Голос — хриплый, знакомый — пришёл слева. Феликс повернул голову (Боже, как больно) и увидел Хёнджина. Кореец сидел на соседней койке, бледный как простыня, с перебинтованной грудью. В руках он вертел тот самый медальон — теперь пустой, с треснутым стеклом. — Ты... — Феликс попытался сесть, но тело ответило волной тупой боли. Он впервые увидел свои руки — в синяках, с фиолетовыми следами от капельниц. И шрам. Тонкая белая линия на запястье, где раньше пылал кровавый узор. — Договор расторгнут, — сказал Хёнджин, словно угадав его мысли. Он показал своё запястье — такой же бледный рубец. Феликс вдруг вспомнил: Взрыв света. Хёнджин, кричащий что-то, его голос тонущий в рёве Божества. Как его собственные руки светились изнутри... — Как мы...? — Ты умер. Феликс замер. — На три минуты. — Хёнджин указал на монитор. Зелёная линия пульса прыгала неровно. — Потом очнулся. Они молча смотрели друг на друга. За окном шёл дождь. Обычный, городской, без запаха серы и крови. — Что теперь? — спросил Феликс. Хёнджин взглянул на пустой медальон, потом в окно. — Жить. Феликс вдруг понял — они больше не связаны печатью. Но что-то осталось. Что-то, что заставляло его замечать, как дрожит палец Хёнджина на медальоне. Как тень под его глазами темнее, чем должна быть после недели отдыха. — Эй, Хёнджин. Парень поднял взгляд. — Спасибо. И впервые за всё время — улыбнулся. Где-то в городе в заброшенном храме пылится осколок нефритового дракона... и светится слабым алым светом.