Дружба дружбой, а поцеловать-то хочется

      — Ебать, хён, ты бы хоть предупредил, а то я тебя как увидел, так и ахуел, — сетовал Хёнджин на нелёгкую судьбу.       Жизнь преподнесла им с Хёрим действительно неожиданный подарок.       Рекордсмен группы по прогулам и красоте, Хван Хёнджин, на пару со своей главной подружкой, а также заместителем по прогулам, Ым Хёрим, впервые за два месяца учёбы на третьем курсе спустились с небес до уровня обычных студентов и посетили не экзаменационную дисциплину, причём не на последнем занятии. Причём на злосчастную пару пришлось не по своей доброй воле, а по печальному стечению обстоятельств.       Утро пятницы на своих крыльях принесло интересное известие об изменениях в расписании. Теперь поточная лекция перенесена со своего почётного последнего места на предпоследнюю ступень, обменявшись местами с важной дисциплиной, которую, вдобавок ко всему, ведёт препод-зверь, для которого даже смерть студента не является уважительной причиной пропуска занятия. А значит, посещение лекции теперь занимает отдельную строчку в списке планов на день.       Да только не эта новость стала главным удивлением.       Ли Минхо — такой же друг-раздолбай, но не в плане прогулов, — весь приглаженный, непривычно статный, хоть и одет был в простейший комплект «брюки-рубашка-вязаный жилет», смотрел на них с преподавательского места и даже бровью не повёл при виде друзей, сохраняя ледяное спокойствие.       Субординация и самоконтроль у него на высшем уровне. А ещё на высшем уровне у этого гада терпение, раз даже вскользь не обмолвился, что ведёт у них курс.       Теперь они сидят вместе, в ожидании друзей, для начала очередной ежемесячной совместной попойки, исход которой очевиден, как и всегда.       — А ты бы на пары ещё реже ходил, тогда я на зачёте тебе такой сюрприз устроил, — не без издёвки отвечает Ли, наблюдая за забавной реакцией друга.       Тот закатывает глаза в привычной манере, складывает руки на груди.       — Так, а нафига? Это ж не экзаменационная дисциплина, — выдаёт Хван неоспоримый для него факт.       Действительно, нафига?       Хотелось бы ответить, что у Ли нет особого желания носиться с другом-идиотом в конце следующего семестра, когда дисциплина из зачётной приобретёт статус экзаменационной, закрывая Хвановские долги по учёбе, но этот упрямец даже отражение в зеркале заебать может, и Минхо не понаслышке знает о таком таланте друга — ведь сам как-то вступил в неравный бой с Хваном и его аргументами. Неудивительно, что, как бы хреново он ни учился, сессии всегда закрывает.       — Логично, — пожимает плечами преподаватель-стажёр — мысль Хёнджина предельно ясна.       — Кстати, Хёрим тоже впервые за полсеместра на паре появилась. Почему ты ей мозг не ебёшь? Что за особое отношение? А, преподаватель? — молниеносным потоком выдаёт Хван, да так, что обращает внимание девушки, сидящей рядом, до этого никак не проявлявшей внимания к теме диалога, а следившей за временем в ожидании подруги.       — Я могу ебать тебе кое-что другое, раз мозг не нравится, — предложил Ли, на что блондин демонстративно сложил руки на груди.       — Спасибо, ты, конечно, милый и всё такое, но я баб люблю, — пожал плечами парень.       — Ты тоже предатель, — резко произнёс Хван, как только встретился взглядом с самым старшим в их компании.       Бан не успевает подойти к компании, как получает неожиданное заявление со стороны младшего.       И тут даже спорить не о чем.       — Так ты всё же сходил на пару, — заключил Чан, взглянув на исходное положение.       Да, Бан изначально знал, что Ли будет вести у друзей дисциплину, но по просьбе самого же Минхо не рассказывать двум главным прогульщикам важную информацию решил придержать факт при себе.       — Мог бы хоть предупредить, — блондин недовольно скривился.       — А зачем? Расскажи я — было бы не так интересно, — ответил старший, используя ту же манеру ведения переговоров, что и Хван.       — Ты хоть знаешь, как он меня потом после пары имел? — Хёнджин был сильно возмущён таким поведением друзей.       — Да вроде не сильно, если ты сидеть умудряешься, — в диалог влезает Хан со своим недвусмысленным комментарием.       — Хан, ты знаешь…       — Завались, никому не интересно, — отмахнулся Джисон, чем возмутил блондина ещё больше.       Хван было попытался найти на полках своего словарного запаса какой-либо внятный и унизительный для противоположной стороны аргумент, но лишь пару раз пыхнул и уселся рассматривать прохожих, в поисках трёх знакомых лиц, оставив усердные старания сочинения оскорблений.       Компания что-то обсуждала, не обращая на обиженку внимания, пока тот сам не оживился при встрече с опоздавшей частью участников собрания.       Вся компания в сборе, а это значит только одно — вечер обещает быть весёлым.       И да, вечер таки не прошёл без происшествий.       Хан и Хван, снова напившись до состояния соплей, попутно успев поругаться из-за ерунды раз десять и столько же раз помириться, сойдясь на мнении, что идея станцевать стриптиз здесь и сейчас просто неимоверно гениальная, решили перейти к её воплощению. И Хёнджин, как главный герой-активист, вызвался добровольцем в выполнении задумки.       Главный трезвенник Бан, который неизвестно зачем вообще приходит на такие мероприятия, как нянька, всю попойку буквально за уши оттаскивал пьянющего Хвана от попыток забраться на стол, чтобы тот, как и обещал, не начал раздеваться, пытаясь доказать провокатору Джисону, что он в полной мере осознаёт свои действия и то, что он пьян, ничего не значит.       Бин, не пьющий в поддержку компании Чана, снимал сие действие на камеру, чтобы утром скинуть в общую группу компромат и полмесяца припоминать блондину его деяния.       Женская составляющая компании разбилась на два лагеря: Йеджи с Лией старались не обращать внимания на происходящее, полностью погрузившись в собственный разговор. А вот Хёрим прибилась к группе поддержки Хвана, включающей в себя Минхо и Джисона, и бурно аплодировала действиям, на удивление бойкого и сильного для состояния опьянения Хёнджина, который ловко отбивался от рук Бана.       Утихомирить друга удалось — помогло стечение обстоятельств и мочевой пузырь блондина, не выдерживающий в себе три литра пива и ноль пять соджу.       Эффект неожиданности!       И вот Хёнджин с разбегу запрыгивает на соседний стол, цепляется за собственную ногу и, не справляясь с балансом, приземляется лицом на пол, сопроводив феерию своего идиотизма звоном битой посуды и визгами девушек, сидевших за этим злосчастным столом.       — Пора бы расходиться по домам, — заключает Чан после грандиозного падения Хвана со стола, и друзья почти хором соглашаются, что необходимо поставить точку на сегодняшнем выступлении.       — Схема та же — самые трезвые разносят по домам самых пьяных, — произносит Бин, когда Бан с Ым идут поднимать с пола горе-стриптизёра.       — Мы как-нибудь сами, — отвечают девчонки и быстро ретируются с места происшествия.       Ли, в свою очередь, идёт оплачивать счёт и извиняться за действия друга. Вот и проставился.       Поэтому ответственность за безопасность Хана падает на хрупкие плечи Со. Тот, недолго думая, хватает Хана, плачущего от смеха, за шиворот и тащит к выходу, оставляя четверых друзей разбираться с оставшимися проблемами самим.       — Хёрим~ааа, я тебя проведу, — тянет Хван в попытке подняться с места, пока Ым вытирает влажными салфетками кровь с его лица.       — Сиди, проведёт он. Ты себя до такси донеси, — отвечает Чан, усаживая обратно знатно помятого товарища.       Картина не из лучших.       Чем только не заканчивались их попойки? И нырянием в фонтан, и стриптизом где только можно и нельзя, и продажей паспорта, и догонялками с патрульными, но увечий серьёзнее синяков, лёгких ссадин и ушибов никто ещё не получал.       А Хёнджин как всегда.       После интимного знакомства лица парня с бетонным полом дай бог, чтобы обошлось простым кровотечением и ушибами, хотя, судя по всем признакам, там не меньше чем перелом, лишь бы без сотрясения, ведь Хвана же не поймёшь. Чудак может руку сломать, а узнать об этом спустя сутки, поэтому Бан берёт на себя инициативу отвезти младшего в ближайшую травматологию провериться, не вытекли ли остатки мозга.       — Я проведу, — предлагает Ли, словив на себе взгляд Бана.       — Точно, вам всё равно же по дороге, — проговаривает старший, неожиданно для себя осознав, что он выпустил данный факт из головы.       Сегодняшний вечер явно особенный.       Минхо не в первый раз провожает Хёрим до дома, но почему-то сердце девушки трепещет.       Она поймала себя на этой мысли ещё на паре, когда впервые увидела Ли в роли преподавателя-стажёра. Необычайно спокойный, уравновешенный, до неприличия простой образ прибавлял статности персоне брюнета.       Минхо и до этого обладал способностью невольно притягивать к себе чужие взгляды. Манера речи, смех, ослепляющая улыбка и горящие звёздами глаза буквально завораживали необычной красотой. И ей нравится это до ощущения покалывания на кончиках пальцев.       Он будто из сна вышел.       Задумывалась ли Ым об этом раньше?       Конечно.       Определённые предпосылки были, но она старательно прятала мысли по шкатулочкам сознания куда-нибудь подальше от чужих глаз, да и от своих тоже.       — Тебя до квартиры провести? — Ли своим вопросом прерывает поток мыслей в голове девушки, и она, не обдумывая вопрос, коротко отвечает:       — Да.       Дверь помогает открыть Минхо после восьмой неудачной попытки попасть ключом в замочную скважину.       — Прости, не думала, что меня так развяжет, — извиняется Хёрим.       Она знает свой предел и не пьёт больше определённой нормы, но сегодня стандартный минимум почему-то бьёт по сознанию сильнее обычного. Щёки покрывает алый румянец, по телу негой расплывается тепло, а голова предательски кружится, из-за чего девушка не может держать равновесие в полной мере, и Ым съезжает по стене вниз.       — Всё в порядке? — не без тревоги интересуется брюнет, не успевший уберечь девушку от приземления на пол.       — Нормально, — отвечает Хёрим, потирая виски. — Голова немного кружится, но всё пройдёт.       Ли держит Ым под мышки, с лёгкостью усаживая на тумбу для обуви. Он принимается снимать с девушки предметы уличного гардероба.       Мило.       Парень заботлив, и Хёрим в очередной раз замечает эту прелестную черту характера Минхо, когда тот решает проводить её до кровати.       Была не была!       — Что ты делаешь? — обескураженный выходкой подруги, спрашивает Ли, не зная, какую эмоцию лучше выдать в данной ситуации.       Брюнет нависает над девушкой, опираясь на руки, застывает в полусогнутом состоянии, оберегая себя от падения.       — Не знаю, — улыбаясь, отвечает девушка.       — Пожалуйста, отпусти галстук, в такой позе несколько неудобно, — произносит Минхо, глядя на девушку сверху вниз.       В изначальном плане у Ым была мысль ухватить парня за ворот рубашки, но галстук так удачно попал в руки, что она упала на кровать, потянув за собой Ли именно за этот предмет одежды.       — Ничего, потерпишь чуть-чуть, — заключает Хёрим. В её намерения не входит отпустить парня так легко.       — И сколько же мне терпеть? Пока не уснёшь? — усмехается Минхо, списывая поведение девушки на перебор спиртного.       — Не-е-ет. Пока я тобой не налюбуюсь, — самодовольно протягивает Ым, наблюдая за реакцией Ли. Улыбка пропадает с лица парня, а в глазах буквально застывает вопрос. Хёрим нравится эта смешанность эмоций Минхо, так и хочется подразнить парня. — Почему ты ни разу не сказал, что ведёшь курс у нашей группы? Я бы ни одно занятие не пропустила. Ходила бы, смотрела на тебя.       — Ты действительно много выпила, — в попытке вернуть предмет гардероба обратно проговаривает Ли, отведя взгляд в сторону, а в голосе чувствуется непонятная печаль.       — Я тебе тут в любви признаюсь, а ты… — недовольно произносит девушка, закатив глаза. — Блин, неудобно. — Ым подтягивается ближе к центру постели, не отпуская Минхо, заставляя того буквально нависнуть над собой.       — Может, отпустишь? — просит Ли, сглотнув образовавшийся в горле ком.       — Не хочу.       — Тебя не смущает данная поза?       — Нисколько, — не уступает девушка в борьбе за галстук. — Почему ты такой красивый? Каждый раз, как вижу тебя, удивляюсь, что ты действительно существуешь. Обожаю тебя всего, даже не представляешь, насколько. Сегодня ты по-особенному хорош собой. Думаю, такими темпами я быстро сойду с ума, — Хёрим опускает барьер, до этого сдерживающий поток её мыслей. Она решает рискнуть. — Дружба дружбой, а поцеловать-то хочется. Ты так нежно целуешь.       Последняя фраза добивает Ли окончательно.       Он не знает, что сказать. Как реагировать на такие слова?       Стыдно.       Неимоверно стыдно.       Парень опускает голову на девичье плечо, в попытке скрыть лицо от взгляда любопытных глаз.       Уши предательски горят огнём, а сердце колотится настолько быстро, будто готово вырваться из груди и взмыть в небо белым голубем.       Как у неё получилось с такой лёгкостью сказать всё то, что он не мог?       Сколько бы раз Ли ни пытался признаться девушке в своих чувствах, слова предательски застревали комом в горле, без шанса выдавить хотя бы одно слово.       Неуверенность? Беспокойство? Сомнения? Не без того, но главной преградой был страх. Они с Хёрим и так не были особо близки, их связывали лишь общие друзья, а отдалиться от заветной больше, чем есть, совершенно не хотелось, и Минхо решил не рисковать, подавлять чувства и дальше, чтобы сокровенное осталось только с ним, в его сознании.       Он оступился лишь единожды, поддавшись импульсивному желанию, легонько чмокнул в уголок губ дремлющую девушку. Ли надеялся, что Ым ничего не вспомнит.       Хёрим вспомнила. Вернее сказать, никогда не забывала. Она считала воспоминание сном, нарисованным бурной фантазией.       Это было лишь предположение, которое девушка решила выдать за факт, и не прогадала.       Не может ведь сон ощущаться настолько реально?       — Такой милый, когда смущаешься, — усмехается Ым, ещё больше вгоняя парня в краску.       Тепло.       Чувство эйфории мёдом растекается по венам, заставляя Хёрим улыбаться во все тридцать два.       Минхо чувствует, как спустя некоторое время стянутая на шее петля ослабевает.       Он отстраняется, ощущая под собой шевеления девушки, и встречается со взглядом карих глаз. Почему-то лёгкая улыбка дарит ощущение спокойствия.       Больше не надо переживать из-за невзаимности чувств, не надо тщательно подбирать слова при каждой встрече и уж точно беспокоиться о двусмысленности действий.       Лунный свет проникал сквозь плохо задёрнутые шторы, окутывая комнату мягким, серебристым сиянием.       Тишина, казалось, звенела, нарушаемая лишь тихим дыханием.       Хёрим обвила крепкую шею парня руками. Потянув Минхо на себя, девушка легонько поцеловала его в щёку, оставив невесомое чувство тепла, отдавшее в сердце нежной щекоткой.       Ли ответил. Сначала робко, неуверенно, будто боясь разрушить хрупкость момента. Это был не страстный, всепоглощающий поцелуй, а нежное признание в любви, безмолвная клятва, запечатлённая на губах. В этом поцелуе была тихая радость от того, что они наконец-то вместе.       — Я люблю тебя…       ×××       Лёгкий ветер нежно щекотал разгорячённую кожу, принимая девушку в свои объятия. Майское солнце распространяло своё тепло, удивляя народ июльской силой.       Хёрим в очередной раз прогуливает занятие нелюбимого преподавателя. Женщина снова будет ругать Ым за прогулы, за все ошибки, сделанные ей в реферате, и просто за то, что Хёрим не мыслит так же, как и она. А девушка не умеет читать мысли и поэтому решает просто не прийти на бесполезную пару, проведя время на крыше за своим любимым занятием.       Спокойные мелодии сменяются одна за другой, даря душе чувство умиротворения. Все мысли отходят на второй план, оставляя Ым в интимном одиночестве с собой, погружая разум в лёгкую дремоту.       Чья-то ладонь накрывает глаза, даря ощущение блаженной прохлады.       Щекочущее касание в уголок губ — такое невесомое, нежное, будто фантомное чувство.       Проснуться бы.       А стоит ли?       Затуманенный взгляд ловит мужской силуэт, оставивший после себя в память размытый образ, который невозможно забыть.       Дивный сон…