За закрытой дверью.

Прошло семь дней с момента, как Вилли и Пыхов захватили Кабул и провозгласили образование Цепнейской Демократической Республики Виллистана. В городе вновь зазвучала музыка — на местном радио крутили гимн нового государства, состоящий из звуков, записанных с пищеварения Пыхова и дыхания Вилли во сне. Но в теле Пыхова происходило нечто большее, чем политическая революция. — Вилли… я… что-то чувствую. Там, внутри. Они… двигаются. — сказал он однажды, проснувшись в лаборатории, превращённой в королевскую слизь-комнату. — Это твои дети, — ответил Вилли торжественно. — Наши дети. Я отложил яйца ещё во время операции “Слизь над Кабулом”. Пыхов молча посмотрел на свой живот. Он пульсировал и светился. Через час он орал. Через два — из него вылезли семеро склизких, но невероятно умных личинок, каждая с крошечными очками и миниатюрными халатами. Каждого звали Пыхов-Младший. Отличались только оттенком слизи и уровнем агрессии. На следующий день Пыхов вышел на балкон, держа одного из слизенышей на руках. — Граждане Виллистана! Мои дети — новое поколение учёных и правителей. Афганистан больше не человекоцентричен. С этого дня… Он сделал театральную паузу. — Мы — Цепнестан. Страна глистов. И все вы — частично беременны. В толпе раздался лик слизистого восторга. Личинки быстро начали расти. Один уже подал законопроект об обязательной дегельминтизации в школах. Другой внедрился в правительство ООН и предложил построить посольство в кишечнике. А третий… третий просто сидел в луже и читал манифест Пыхова. Мир менялся. И всё началось с одного поцелуя.