Окна напротив

***

Переезд всегда немного тревожил. Даже если ты взрослый, собранный человек с чек-листом дел и аккуратно упакованными коробками — всё равно внутри что-то дрожит. Новые стены, непривычные звуки, запахи, которые пока не стали родными. Сокджин поставил коробку с книгами на пол и выдохнул. Потянулся, разминая затёкшие плечи, и медленно огляделся. Гостиная была ещё почти пустой — только стопки коробок, скрученный коврик у стены, и мягкий свет из окна, заполняющий всё пространство. Квартира была небольшой, но по-своему очаровательной. Высокие потолки, просторно, и главное — светло. Большие окна выходили во внутренний двор, где уже зазеленели деревья, а трава выглядела свежей, как после дождя. Весна здесь ощущалась особенно ярко: на подоконнике уже цвёл гиацинт, оставленный, похоже, прежними жильцами — тонкий стебель с нежно-розовыми цветками слегка покачивался от сквозняка. Сокджин приподнял его в ладонях и улыбнулся. Поставил обратно и протёр пыль с подоконника. «Хорошо здесь. Тихо», — подумал он. Переезд прошёл без происшествий, и теперь оставалась самая уютная часть — раскладывать вещи, наводить порядок, делать это место своим. Он включил музыку — что-то лёгкое, почти невесомое, с щебечущими звуками — и начал распаковывать коробки. Книги легли ровно на полку, рядом с ними встал кактус в горшке, подаренный братом. На кухне закипал чайник, наполняя квартиру влажным паром с запахом жасмина. Чашка с чаем согревала руки, и от этого становилось чуть спокойнее. Иногда он невольно поглядывал в окно. В доме напротив было несколько освещённых окон, но почти никто не мелькал. Всё выглядело мирно и сонно — будто и сам этот двор только что проснулся после зимы. Одна комната привлекла внимание. В доме прямо напротив кто-то сидел у окна. Парень, лет двадцати с небольшим, с сосредоточенным взглядом. Он что-то писал в тетради, аккуратно, неторопливо, и время от времени покусывал карандаш и поправлял спадающие очки, задумываясь. Локоть у него был опёрт о подоконник, а волосы немного растрёпаны — будто он провёл так уже не один час. Сокджин прислонился к раме, не отводя взгляда. — Студент? Или писатель? — тихо предположил он. Он не знал, почему это его так заинтересовало. Может, просто приятно было видеть кого-то живого, спокойного, занятого своим делом. В этом было что-то домашнее, почти интимное — чужой обычный вечер, подсмотренный случайно. Он задержался у окна чуть дольше, чем собирался, а потом, будто спохватившись, опустил взгляд и шагнул прочь. Не его дело. Но даже когда он лёг на матрас, наспех застеленный пледом, и закрыл глаза, в голове всё ещё стоял тот образ: парень в очках напротив, вечерний свет, и карандаш, застывший у губ в раздумьях.

***

Прошла неделя. Сокджин начал привыкать к новому месту — к скрипу половиц в прихожей, к шелесту деревьев под окнами, к запаху свежевыпеченного хлеба, что по утрам доносился из соседнего подъезда. Режим наладился: утренний кофе у окна, дорога в университет с наушниками в ушах, вечернее чтение или готовка. Он учился на шеф-повара, втайне мечтая открыть небольшой ресторан где-нибудь в уютном районе, с живыми цветами на каждом столе и лампами с тёплым светом под потолком. Сегодня был один из тех дней, когда вдохновение совпало с возможностью. После лекций — о соусах и температурных режимах — он зашёл в супермаркет, намереваясь опробовать новый рецепт: нежные ньокки с рикоттой и соусом из шалфея. Толкая перед собой тележку, он увлечённо набрасывал в неё всё, что могло понадобиться, иногда импровизируя: «А почему бы и не добавить туда немного грецкого ореха? А может, ещё лимонную цедру…». Очнулся он уже на кассе, глядя на свою гору покупок с лёгкой тревогой. Всё бы ничего, но он был один против трёх огромных пакетов. «Ну, хоть магазин рядом с домом», — подумал Джин, цепляя пакеты пальцами. Двор уже начинал погружаться в тёплый вечер: воздух пах молодой листвой, птицы щебетали громче обычного, и даже бетон под ногами казался чуть мягче. Сокджин медленно, но упорно продвигался вперёд, чувствуя, как пакеты впиваются в пальцы, а плечи начинают ныть от напряжения. Осталось всего ничего — повернуть за угол, пройти сквозь двор и подняться на третий этаж. Но именно в этот момент силы начали подводить. Один из пакетов начал угрожающе наклоняться вбок, и, чтобы не уронить его, Джин сделал резкий шаг в сторону, отчего его тело стало терять равновесие. Под ногой предательски вывернулся мелкий камень. Он почувствовал, как начинает заваливаться вперёд, пытаясь сохранить баланс, перебирая ногами, словно пьяный танцор. «Только бы не уронить яйца…» — пронеслось в голове. Он зажмурился, морально готовясь к падению, к треску пакетов, к неудобству подниматься с асфальта с разбитыми руками. Но... ничего не произошло. Прошло пять секунд. Потом десять. Потом пятнадцать. Он не упал. Осторожно приоткрыв один глаз, Сокджин обнаружил, что стоит на месте, а пакеты — всё ещё у него в руках. Ну... не совсем. Кто-то крепко удерживал его за талию одной рукой, при этом ухитрившись подхватить один из накренившихся пакетов другой. Его взгляд метнулся в сторону — и он сразу узнал его. Парень из окна. Тот самый — с карандашом, с задумчивым взглядом, с тетрадью на подоконнике. Теперь он стоял перед ним, слегка запыхавшийся, но спокойный. На нём была простая футболка и серые спортивные штаны, волосы чуть растрёпаны, будто он выбежал впопыхах. Его ладонь всё ещё лежала на талии Джина, и он не торопился её убирать. — Осторожнее, — тихо сказал он, уголки губ дёрнулись вверх. — Эти яйца явно не стоили такой акробатики. Сокджин моргнул. Один раз. Потом второй. — Ты… — Он сглотнул. — Ты из квартиры напротив? Парень кивнул. — А ты — тот, кто слишком громко поёт под Frank Ocean, когда готовит. Всё здание знает. — О… — Джин покраснел до ушей. — Я… Извиняюсь. — Не стоит, — парень чуть шире улыбнулся. — Голос у тебя, кстати, неплохой. А готовка пахнет просто невероятно. Я иногда сижу у окна и умираю от зависти. Сокджин хмыкнул, наконец позволяя себе выдохнуть. — Спасибо, что поймал. Я думал, уже прощаюсь с жизнью. Ну, или хотя бы с обедом. — Не могу позволить, чтобы такой красивый человек пропал вместе с продуктами, — усмехнулся незнакомец и осторожно забрал у него два пакета. — Давай я помогу донести. Ах, прости, не представился. Меня зовут Ким Намджун. Твой сосед по окну, — сказал он с широкой улыбкой, протягивая руку. Рука у него оказалась большая, с длинными пальцами и тёплой ладонью. Сокджин на миг растерялся — внутри что-то дрогнуло. То ли от усталости, то ли от вида этого искреннего, живого лица, с едва заметными ямочками на щеках. — Ким Сокджин. Просто Джин, — ответил он и вложил свою руку в ладонь Намджуна. Пожатие было крепким, но не давящим, а тёплым. Сокджин кивнул, как бы в подтверждение их знакомства. Идя рядом, он вдруг понял, что и сам улыбается. По-настоящему. Широко и тепло. Весна, кажется, начиналась не только за окном.

***

С тех пор, как они познакомились, в повседневности Сокджина появилось нечто новое — лёгкое, почти невесомое чувство ожидания. Он не придавал этому значения вслух, не обсуждал с собой, не анализировал. Просто… чаще ловил себя на том, что его взгляд невольно уходит к окну напротив. Особенно по вечерам, когда свет в квартире Ким Намджуна загорался первым. Иногда тот проходил мимо окон с книгой в руке, порой — задерживался у подоконника с чашкой чая, а бывало, стоял с ноутбуком, широкой спиной уперевшись на подоконник и задумчиво глядя в экран. Если в такие момент взгляды пересекались — Джин чувствовал, как в животе едва уловимо щекочет, будто от внезапного порыва ветра. Намджун либо широко улыбался, не стесняясь, либо лукаво подмигивал, чуть приподнимая брови. Он будто говорил: «Я тебя вижу». С каждым днём Сокджину становилось всё сложнее не ждать этих взглядов. Когда настали выходные, он решил позволить себе немного покоя. Никаких поездок на рынок, никаких экспериментов с карри и ферментацией капусты — просто утро, медленное и ясное. Идеально подходящее для йоги. Он достал коврик, разложил его в центре гостиной — именно здесь свет был особенно мягким, а воздух тёплым. Открыл ноутбук, выбрал знакомое видео с любимым тренером, как делал ещё до переезда, и отправился переодеваться. На нём оказались облегающие голубые лосины, подчёркивающие гибкость и стройность тела, и свободная футболка с широким воротом, которая при каждом движении оголяло то одно плечо, то другое. Он встал на коврик, вытянул руки вверх, потянулся всем телом, позволяя себе постепенно раствориться в ритме практики. Разогревающие наклоны, вращения плеч, мягкие прогибы. Тело отзывалось послушно, как будто тоже соскучилось по этой внимательности к себе. Намджун сегодня проснулся немного позже обычного, бродя по комнате и широко зевая, он почесывал свой живот (читать - отличный пресс), собираясь налить себе кофе. Он потянулся, привычно включил музыку на колонке. Зайдя на кухню, взял чашку, налил свежий, ароматный кофе, как любил — насыщенный, чуть с горчинкой. И вернулся в свою комнату, шагнув ближе к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха с нотками распускающихся цветов. Мельком взглянуть на окна напротив - стало почти привычкой. Честно говоря, после той сцены с пакетами он стал делать это чаще, чем хотелось бы признавать. Там, на третьем этаже, где всегда было немного теплее, чем в его собственной квартире, жил человек, которого хотелось разглядывать. И сегодня — он увидел его. Сокджин был на коврике. В облегающих прекрасные ножки лосинах и дразнящей свободной футболке. Он двигался медленно, уверенно. Гибко, грациозно, без напряжения — каждый его изгиб будто совпадал с ритмом самой весны. Намджун замер. Поначалу — просто из удивления. Потом — от восхищения. А после — от желания. Он едва оторвал взгляд. В его чашке кофе уже почти остыл, но рука оставалась неподвижной. Он следил за каждым движением: за тем, как тянутся руки, изгибается спина, опускается и снова поднимается корпус. И вдруг Сокджин поднял взгляд. Прямо на него. Джун знал, что надо бы отойти. Улыбнуться, махнуть и… уйти. Оставить это случайностью. Но он не ушёл. Он улыбнулся — широко, откровенно. Поднял руку, будто говоря: «я здесь. Я смотрю. Я не могу не смотреть». Сокджин закатил глаза, но с такой полуулыбкой, от которой по телу Намджуна прошёл ток. Горло пересохло. Он сделал глоток кофе — терпкий вкус резко контрастировал с теплом, разлившимся внутри. Когда Джин вновь опустился в мягкую растяжку, Намджун невольно сжал пальцы на чашке крепче. Всё тело было в напряжении — томительном, сладком, медленно растущем. Он почувствовал, как внутри поднимается волна возбуждения, слишком знакомая, слишком быстрая. Это не просто влечение. Это как эстетическое помешательство. Джун отошёл от окна, но не далеко, устроился на компьютерном кресле и продолжил наблюдать. Каким же гением он был, решив устроить рабочее место прямо у окна. Взгляд жадно скользил по линиям тела, по силуэту, по движениям. Его мысли стали громче. Воображение — дерзче. Он не мог ничего с собой поделать. Сокджин тянется… Наклоняется… Закрывает глаза… А в голове Намджуна — картинки, одна за другой. Как он подходит к нему. Как звучит его полусрывающийся голос. Как ладонь ложится на талию — туда, где недавно он его касался. А Джин не отстраняется. Мысли плавно перешли в фантазии. Он провёл рукой по животу, не отрывая взгляда от окна. Тело отзывалось на каждую деталь — даже дыхание участилось. Он позволил себе остаться в этом состоянии. Не сопротивляться. Пусть это будет только для него. Только сейчас. Пока напротив, в утреннем свете, кто-то совершенно неосознанно разжигал его. Намджун почувствовал, как его собственное тело откликается на каждое движение Сокджина — слишком явно, слишком настойчиво. Он прикусил нижнюю губу, пытаясь сдержать нарастающее напряжение, но это было бесполезно. Джин тем временем перешёл в позу, которая заставила наблюдателя резко вдохнуть: он встал на колени, прогнув спину, и медленно потянулся назад, обнажая линию шеи, плавный изгиб ключиц, тонкую полоску кожи под закатанной футболкой. «Чёрт…» Намджун поставил чашку на стол, уже не в силах притворяться, что его вообще интересует этот кофе. Его ладонь скользнула вниз по собственному животу, ниже, к тому месту, где пульсировало настойчивое желание. Он сжал бёдра, пытаясь взять себя в руки, но фантазии уже вышли из-под контроля. А если бы он подошёл сейчас? Если бы не было этих окон, этого расстояния? В воображении Сокджин оборачивался, встречал его взгляд — не с насмешкой, а с тем же тёмным интересом. Подходил бы ближе, оставляя на коже следы пальцев, дыхание, губы… Он провёл рукой по себе, подавляя стон. А в это время Сокджин встал, потянулся и… посмотрел прямо на него. Не на окно. На него. Намджун замер. Джин улыбнулся — медленно, осознанно, как будто знал. И провёл языком по верхней губе. Сердце Намджуна бешено заколотилось. Он больше не мог терпеть. Его пальцы сжались крепче, движение стало увереннее, а в голове — только одно: «Он видит. Он знает. И ему нравится» И когда Сокджин, не отводя взгляда, намеренно закинул голову назад, обнажая горло, Намджун понял — это уже не просто случайность. Он почувствовал, как по его спине пробежал горячий трепет, когда Сокджин, всё ещё не отрывая взгляда, медленно провёл ладонью по собственному торсу. Тонкая ткань футболки задралась, обнажив полоску кожи над поясом спортивных штанов — светлую, гладкую, будто созданную для того, чтобы по ней скользили чужие пальцы. «Боже…» — мысль прожгла сознание, оставив после себя лишь жар внизу живота. Намджун больше не мог притворяться. Его рука опустилась ниже, ладонь прижалась к набухшей ткани домашних шорт, и он подавил стон, когда даже это лёгкое давление отозвалось в нём волной сладкого напряжения. Он хотел. Хотел так, что зубы впились в губу, а в висках пульсировало в такт ускоряющемуся сердцебиению. А Сокджин… Сокджин продолжал. Он повернулся боком, и теперь Намджун видел, как его спина выгибается в плавном движении, как мышцы играют под тонкой тканью, как глубокий вдох заставляет его грудь подняться, обрисовывая соблазнительные контуры. «Он делает это нарочно», — мелькнуло в голове, но даже если это было так, Намджун уже не мог остановиться. Его пальцы оттянули пояс, скользнули под ткань, и первое прикосновение к собственной горячей коже заставило его резко выдохнуть. Он чувствовал — каждый нерв будто обнажился, и даже лёгкое движение пальцев посылало по телу электрические разряды. А напротив… Сокджин опустился на колени, и Намджун видел, как его плечи напрягаются, когда он тянется вперёд, как шея вытягивается, открывая взгляду биение пульса у самой поверхности кожи. «Я должен остановиться..», — но вместо этого его рука сжалась крепче, движение стало увереннее, а в голове пронеслись картины одна ярче другой: Как он подходит к нему вплотную. Как его пальцы впиваются в его бёдра. Как тот запрокидывает голову, обнажая горло, и Намджун прижимается губами к его пульсу, чувствуя, как тот учащается… В реальности Сокджин вдруг замер, затем медленно, нарочито медленно, провёл рукой по своему животу, задержался на секунду… и скользнул ниже. Намджун ахнул. Его собственная рука ускорилась, тело напряглось, а внизу живота заклубилось горячее, неумолимое давление. Он больше не мог думать — только чувствовать как его дыхание срывается, как по спине бегут мурашки, как Сокджин прикусывает губу, глядя прямо на него, будто понимает. И когда их взгляды скрестились в последний раз, Намджун почувствовал, как его тело натянулось, как струна — ещё мгновение, ещё один взгляд, ещё одно движение… И он сорвался. Голова запрокинулась, веки дрогнули, а в груди вспыхнуло белое пламя, разлившись по жилам волнами жара. Он едва успел подавить стон, прикусив ладонь, но его тело всё ещё мелко дрожало, когда он опустил взгляд. А напротив… Сокджин улыбался. Довольно.

***

Сокджин потянулся, разминая сонные мышцы, и подошёл к окну. Шторы раздвинулись с лёгким шелестом, впуская в комнату мягкий утренний свет. Его взгляд сразу же устремился напротив — туда, где за стеклом виднелась знакомая комната. Уголки губ парня дрогнули. «Интересно, о чём он думает? О вчерашнем?» Мысль заставило его кожу слегка вспыхнуть, но вместо того чтобы отойти, он приоткрыл окно, впуская прохладный воздух, и не спеша потянулся. Намджун бегал по комнате, с растрёпанными волосами и тёмными кругами под глазами. Он явно не выспался — то и дело потирал виски, делал глоток кофе и хватал необходимые вещи, закидывая их в портфель. Джун проспал. Вернее, после вчерашнего, он вообще не смог нормально уснуть. Сознание предательски прокручивало сцену снова и снова, будоража и без того замученную фантазию. Теперь он бегал по комнате, собирая свои записи, флешки, ручки, разные кабели, потому что опаздывал в студию. У него дэдлайн, нужно написать несколько текстов для исполнителя по заказу, а все, о чем он мог думать эти дни «Сокджин, Джин, Джини»… Остановившись на минуту, чтобы оглядеть комнату на наличие возможно забытых предметов, он привычно кидает взгляд на окно напротив и застывает на месте. Его чудесный сосед, по пояс голый, одну за другой прикладывает кофточки нежного цвета, задумчиво хмуря брови и надувая губы. Ох уж эти губы… Пухлые, сочные, блестящие. Дайте Намджуну маааленький шанс, он с гордостью слижет этот чертов блеск, который делает губки еще аппетитнее. Солнечный свет, который бил в его окно, будто подсвечивал молочную кожу Джина, делая его похожим на ангела. Сокджин решил выбирать не в спальне, а здесь, в гостиной, где свет падал лучше. Благо, пары начинались только после обеда, и у него было время немного… поиграть. Он медленно прошёлся к стопке свежевыглаженных вещей, разложенных на диване, и принялся перебирать их, будто в глубокой задумчивости. Сначала он примерил к себе светлую рубашку, затем тёмно-синюю водолазку, потом — тонкий свитер с широким вырезом. Каждый раз он задерживал взгляд на ткани, будто оценивая, как она ляжет на его тело, а потом слегка наклонялся, позволяя вырезу съехать с плеча. Он чувствовал, как по спине пробегают мурашки. Раньше он никогда бы не позволил себе такого — намеренного, почти театрального флирта. Но что-то в этом парне за окном заставляло его забыть о стеснении. Намджуну перехватило дыхание. «Он… Он делает это специально?» Его ладонь непроизвольно сжалась, ногти впились в кожу. Он не мог оторваться. Сокджин взял другую кофту — тёмную, почти чёрную — и медленно, очень медленно провёл ею по груди, будто проверяя, как ткань скользит по коже. Потом поднял взгляд. Прямо на него. И улыбнулся. Намджун резко отпрянул, как будто его поймали на чём-то постыдном. Сердце колотилось так сильно, что он почти слышал его стук в висках. «Чёрт, черт, черт», — мысленно ругался он, хватаясь за часы. Время. Он опаздывал. С проклятием подскочив и чуть не опрокинув стул, он бросился к выходу, на ходу натягивая куртку. Но даже когда дверь захлопнулась за ним, в голове продолжали всплывать образы: Голые плечи. Изгиб ключицы. Пухлые губы, которые он хотел прикусить…

***

Вечером Сокджин, уже в мягкой пижаме и с чашкой чая в руках, подошёл к окну в надежде увидеть свет напротив. Но комната Намджуна была тёмной и пустой. Он задержался на мгновение, потом вздохнул и отошёл, оставляя за стеклом лишь собственное отражение. А Намджун тем временем сидел в студии, уставившись в монитор с пустым документом. Ему нужно писать. Поэтому он решил, что следующие пару дней останется в студии. Намджун не мог вернуться домой. Потому что там он.

***

Третий вечер подряд в студии. Намджун уткнулся в монитор, но курсор на экране всё ещё стоял на одном и том же месте. Строки текста, которыми он обычно ловко выстраивал ритм и смысл, сегодня упорно не складывались в песню. Он откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза. Перед ним вновь всплыл образ Джина — с его шелковистой кожей, неторопливыми движениями, лёгкой улыбкой, которая будто говорила: «Ну, ты же хочешь посмотреть…» — Чёрт, — выдохнул он. — Это уже не просто помешательство. Он встал, прошёлся по комнате и подошёл к окну. Вид на город был хорош, но чужой. Он скучал по домашнему окну. По вечернему свету напротив. По Джину, который, казалось, стал привычным ритуалом. Он достал телефон, посмотрел на время, громко вздохнул и пошел собираться. Тем временем Джин тоже не находил себе места. Ему было скучно, не хватало привычной игры во взгляды. Он понимал, что снова ловит себя на том, как прислушивается к звукам во дворе, надеясь уловить Намджуна. Слегка замерзнув, он прошел на кухню, где заварил себе ароматный чай и вернулся к окну, снова выглядывая в него — пусто. Он даже вздохнул с раздражением и сделал небольшой глоток из кружки, чтобы попробовать на вкус напиток. А потом… увидел, как дверь квартиры напротив открылась, и темные стены озарились светом. В комнату вошел Намджун. С большущей сумкой на плече, бутылкой воды в руках и небольшой щетиной, но она ни чуть не портила, наоборот, делала его более привлекательным. Их глаза встретились. Джин не сразу понял, что улыбается, а Намджун — что замедлил шаг. Он стоял у своей двери, будто колебался. Джин, не выдержав, жестом предложил: «Чай?» Сначала Намджун замер. Потом вдруг кивнул. И не до конца понимая своих дальнейших действий, просто сорвался с места, ноги его сами повели. Уже через пять минут он стоял у порога Джина, чуть растерянный, но с горящими от желания глазами. Стоя у порога, сжимая кулаки, он прислушивался к своему грохочущему сердцу. Он даже не дал себе времени подумать, просто сорвался, как только увидел жест Джина. И вот — перед ним дверь, за которой всё то, чего он так отчаянно избегал последние дни. Он постучал. Один раз. Потом нетерпеливо ещё. Из-за двери послышались быстрые шаги, и уже через секунду замок щёлкнул. Дверь распахнулась — и он остолбенел, на время забыв, как дышать. Перед ним стоял Джин в нежно-розовом пеньюаре. Шёлк мягко облегал его фигуру, видимо впопыхах парень не заметил, что ткань соскользнула с плеча, открывая вид на молочную, слегка порозовевшую, кожу и изящную линию ключицы. Щёки Джина были румяными, глаза немного расширены от удивления. Он явно не ожидал, что Намджун решится прийти так быстро. Или вообще решится. — Привет, — сказал Намджун, хрипловато, почти хищно, — можно? Джин на секунду потерял дар речи. Он молча кивнул, отступая, и пропустил его в квартиру. Тот прошёл внутрь, ощущая, как напряжение между ними натянуто, будто струна. — Ты… быстро, — пробормотал Джин, всё ещё стоя у двери. — Я думал, ты просто… вежливо отреагировал. Намджун повернулся к нему, делая шаг ближе. — Нет. Я просто больше не хочу прятаться за окном, Джин. Он подошёл так близко, что их дыхание смешалось. Джин застыл, как загнанный в угол — с лёгкой растерянностью в глазах, с приоткрытыми губами, с рукой, неловко сжавшей край пеньюара, словно пытаясь прикрыться. Не от холода — от внезапно нахлынувшего смущения. — Ты смотришь на меня так, будто… — …будто я хочу тебя? — перебил Намджун, наклоняясь чуть ниже. — Так и есть. Джин судорожно сглотнул. Он чувствовал, как его щёки вспыхивают ещё ярче, но не мог отвести взгляда. Намджун был близко. Слишком близко. И это не пугало — это сбивало с ног. — Я... не ожидал, что ты такой смелый, — признался он чуть слышно, словно боясь нарушить хрупкость момента. Намджун усмехнулся уголком губ и, не отрывая взгляда, протянул руку — аккуратно провёл пальцами по открытой ключице, задержавшись у края ткани. — А я не ожидал, что ты такой стеснительный. — Я не стеснительный, — попытался возразить Джин, но голос предательски дрогнул. — Нет? — Намджун склонил голову, медленно подводя его к стене. — Тогда почему ты прячешь глаза? Джин вздрогнул, прикусил губу и всё-таки поднял взгляд. В нём было всё — лёгкое замешательство, желание, ожидание и то самое безмолвное "да". — Может, я просто не привык, что на меня так смотрят, — тихо сказал он, не отводя взгляда. Намджун медленно провёл рукой по его щеке, склоняясь ближе. — Привыкай, — прошептал он и, не давая Джину возможности сбежать в своё привычное кокетство, уверенно накрыл его губы поцелуем. Поцелуй был не робкий, не осторожный — в нём было накопившееся напряжение всех этих дней, желание, которое наконец нашло выход. И именно это внезапное напор и решительность заставили Джина тихо выдохнуть сквозь губы, растеряться, вцепиться пальцами в ткань на груди Намджуна, смело притягивая его еще ближе и погружаясь в поцелуй. Отстранившись на минуту, Джин дал шанс отдышаться себе и Намджуну. Прикрывая одной рукой саднящие и красные от поцелуя губы, другой он указал в сторону кухни, неожиданно вспомнив, что поступил не слишком гостеприимно. К нему впервые зашёл сосед, а он даже воды или чая не предложил. Намджун искренне не понимал, на что ему намекают, — все его мысли сейчас были заняты одним. Поэтому, не соображая, он просто заворожённо последовал за Джином, не отрывая взгляда, подхватывая глазами каждое его мимолётное движение. Пройдя на кухню, Джин показал на стул, шёпотом предлагая парню сесть, сам же отвёрнулся, стараясь собраться с мыслями. Его руки тревожно, будто не слушаясь, передвигали предметы из одного места в другое. Но Намджун не сел. Он остался стоять на месте, а потом неожиданный импульс заставил его подойти к Джину сзади и обнять, уткнувшись в порозовевшую шею. "Боже, какая же у него мягкая кожа..." Прижавшись к Джину бедрами, он стал оглаживать его тело: сначала аккуратно провёл пальцами по волосам, вдыхая их запах, потом опустился к шее, плечу, а затем руки скользнули ниже, сжимая упругие бёдра. Край пеньюара приподнялся, и в ответ послышалось лёгкое: — Аах... — Я хочу тебя. Сейчас. Здесь, — прошептал Намджун ему в ухо, будто боясь разрушить атмосферу. Джин кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Намджун не стал ждать больше. Он развернул Джина к себе, снова прижал к стене кухонного гарнитура и захватил его губы в ещё более жадный поцелуй. Его руки скользнули под шёлковую ткань, ощупывая тёплое тело, заставляя Джина вздрагивать от каждого прикосновения. — Джун... — прошептал Джин, когда тот начал оставлять влажные поцелуи по его шее. — Ты так прекрасен... — Намджун приподнял его, усадив на край стола, и раздвинул его бёдра, встав между ними. Джин задрожал, когда пальцы Намджуна скользнули по внутренней стороне его бедра, медленно продвигаясь выше. — Мы... может, не здесь? — смущённо пробормотал он, оглядываясь на кухню. Намджун усмехнулся, но согласился. — Тогда покажи, куда. Не говоря ни слова, Джин спрыгнул со стола и, взяв его за руку, потянул за собой в гостиную. У стены, возле дивана, он остановился, обернулся и, глядя Намджуну прямо в глаза, медленно развязал пояс пеньюара. Шёлк соскользнул с его плеч, обнажив тело. Намджун замер на секунду, охваченный жарким желанием, а затем резко притянул Джина к себе, прижимая его спиной к стене. — Ты уверен? — прошептал он, целуя его шею, грудь, спускаясь ниже... Джин лишь закинул голову назад и глухо прошептал: — Да... Джин выгнулся, когда губы Намджуна скользнули по его животу, оставляя влажные, горячие следы. Его пальцы впились в темные волосы парня, то притягивая его ближе, то слабо отталкивая — не от нежелания, а от невозможности выдержать это нарастающее напряжение. — Джун… — его голос сорвался, когда тот медленно опустился перед ним на колени, сжимая пальцами его бёдра. Намджун посмотрел снизу вверх, его тёмные глаза пылали таким голодом, что Джин почувствовал, как подкашиваются ноги. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Намджун прижал губы к внутренней стороне его бедра, заставляя Джина вздрогнуть. — Нет… — прошептал он, сжимая пальцы в его волосах. — Ни в коем случае. Усмехнувшись, Намджун наконец взял его в рот, и Джин резко вскинул голову, глухо застонав. Ощущение было настолько интенсивным, что его тело мгновенно напряглось, а в висках застучала кровь. — Боже… — он сжал веки, пытаясь удержать равновесие, но Намджун работал языком так искусно, что через пару минут Джин уже дрожал, с трудом сдерживаясь. — Я… скоро… — он попытался предупредить, но Намджун лишь прижал его сильнее к стене, не останавливаясь. Окончательно потеряв контроль, Джин сдался, позволив волне наслаждения накрыть себя с головой. Когда он открыл глаза, Намджун медленно поднимался, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его взгляд был тёмным, полным обещания продолжения. Стараясь собраться, Джин сделал попытку выпрямиться, но дрожь в ногах напомнила о только что пережитом удовольствии. Колени подкосились, и он бы упал, если бы Намджун не поймал его, удерживая его за талию. — Ты в порядке? — его голос звучал низко, почти рычаще, но в интонации читалось беспокойство. Джин кивнул, запрокидывая голову. Он всё ещё отходил от оргазма, тело сладко ныло, а кожа горела под пальцами Намджуна. — Просто… дай мне секунду… — он закрыл глаза, пытаясь перевести дух, но Намджун не дал ему опомниться. Сильные руки подняли его, прижимая ещё сильнее к стене, и Джин машинально обвил его талию ногами. — Ты думал, я позволю тебе просто так отстраниться? — Намджун провёл губами по его шее, заставляя Джина содрогнуться. — Я… — он не успел договорить, потому что был захвачен его губами в жадный поцелуй. Одной рукой он сжимал его бедро, а другой, рисуя дорожку по спине, опускался к упругим ягодицам, сжимая их. Намджун крепче впился пальцами в бёдро Джина, прижимая того всей тяжестью своего тела к стене. Губы снова нашли его шею, оставляя влажные, горячие следы, медленно спускаясь к ключице. Джин слабо застонал, когда зубы Намджуна слегка задели чувствительную кожу. Намджун осторожно провел пальцами по внутренней стороне бедра Джина, наблюдая, как тот вздрагивает под его прикосновением. Комната была наполнена мягким светом от луны, который освещал ее через то самое окно. - Я хочу подготовить тебя как следует, - прошептал Намджун, целуя острое плечо Джина, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками. Джин зажался, его лицо окрасилось в нежный румянец. - Подожди... - он робко оттолкнул Намджуна, прежде чем тот продолжил. - Может... может не надо подготовки? Намджун замер, изучая его взгляд. - Ты уверен? Я не хочу причинить тебе... - Я... я уже готов, - Джин отвел глаза, его пальцы нервно сжимались. - В эти дни, когда тебя не было... я... я не мог перестать думать о тебе... представлял твои руки... Тишина повисла между ними, наполненная пониманием. Намджун почувствовал, как что-то теплое разливается у него в груди. Он медленно поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Джином. - Ты делал это... думая обо мне? - его голос звучал хрипло от переполняющих эмоций. Джин кивнул, не в силах произнести ни слова. Его глаза блестели в полумраке, полные стыдливой правды. Намджун почувствовал, как его сердце сделало сальто в груди. Без лишних слов Намджун поднял его выше, выравнивая их позицию. Джин инстинктивно сжал бёдрами его талию, когда почувствовал, как твёрдый член упирается в его разогретое отверстие. - Смотри на меня, - прошептал Намджун, но Джин зажмурился, когда тот медленно, невыносимо медленно начал входить. Его ноги дрожали, обхватывая Джуна, тело сопротивлялось и в то же время жадно принимало его. - Боже... ты... ты полностью готов, - Намджун застонал, чувствуя, как горячая плоть обволакивает его. Он замер на мгновение, позволяя Джину привыкнуть, но тот нетерпеливо дёрнул бёдрами. - Двигайся... пожалуйста... - Джин прикусил губу, когда тот наконец начал ритмичные толчки. Каждое движение заставляло его скользить спиной по стене, ноги судорожно сжимались на пояснице Намджуна. - Так… хорошо..? - Намджун дышал горячо ему в ухо, чувствуя, как Джин дрожит в его руках. Джин мог только кивнуть, впиваясь пальцами в его плечи. Каждое движение Намджуна заставляло его задыхаться - то нежное, то резкое, то глубокое. Стена была холодной за спиной, но тело Намджуна перед ним пылало, и Джин чувствовал, как теряет контроль над собой. Внезапно Намджун изменил угол, неожиданно наткнувшись на ту самую точку, отчего Джин широко распахнул глаза и вскрикнул. Его ноги судорожно сжались вокруг талии Намджуна, пальцы впились в его спину. - Вот она... - Намджун ухмыльнулся, намеренно повторив движение, и Джин закинул голову назад, ударившись затылком о стену. Его дыхание стало прерывистым, тело напряглось, как струна. Намджун чувствовал, как Джин приближается к краю, и ускорился, одной рукой поддерживая его, другой сжимая его член в такт движениям. Он видел, как лицо Джина искажается от удовольствия, как его губы дрожат, не в силах сдержать стоны. - Посмотри на меня, - хрипло повторил Намджун, и Джин послушно открыл глаза, встретившись с его горящим взглядом. - Я... я не могу... - Джин внезапно напрягся, его тело затряслось в волнах оргазма. Это было последней каплей. Джин кончил между их тел с тихим стоном, впиваясь пальцами в плечи Намджуна. Тот не останавливался, продолжая двигаться, пока его собственное дыхание не стало сбивчивым, а затем резко прижал Джина к стене, замирая с низким стоном. Они оставались так несколько мгновений, тяжело дыша, лоб в лоб. Потом Намджун осторожно опустил Джина на ноги, но тут же подхватил его, когда те подкосились. — Ты в порядке? — Намджун прижал ладонь к его щеке, ощущая, как та пылает. Джин лишь кивнул, слишком переполненный ощущениями, чтобы говорить. Его веки тяжело опускались, ресницы дрожали, а губы — те самые губы, что только что стонали его именем, — теперь были слегка приоткрыты от усталости. Намджун не удержался и поцеловал его снова — медленно, сладко, уже без той животной страсти, а просто чтобы почувствовать, что все происходящее - реальность. — Пойдем, — прошептал он, обнимая Джина за талию и направляясь к дивану. Тот не сопротивлялся, позволяя нести себя. Они лежали в гостиной, сплетённые в объятиях, кожа липкая от пота, дыхание медленно выравнивалось. Намджун притянул Джина ближе, проводя пальцами по его спине, наслаждаясь тем, как тот прижимается к нему, словно ища тепла. — Смотри… — прошептал Джин, указывая взглядом на окно. То самое окно, с которого все и началось. Теперь они смотрели на него вместе. Намджун улыбнулся и поцеловал парня в макушку. Джин тут же прижался к нему, пряча лицо у его шеи, но пальцы цеплялись за его руку, будто боясь, что тот исчезнет. — Я не убегу, — Намджун рассмеялся тихо, гладя его волосы. — Знаю, — Джин приподнялся, чтобы посмотреть ему в глаза. — Просто… мне нравится так.