Тот кто бесит меня больше всего

Вечерний свет заливал поле. Футболисты клуба "Bastard München" расходились после тренировки, а Кайзер всё ещё не уходил. Он с ухмылкой наблюдал, как Рин один, как всегда, отрабатывает удары.

— Ты снова остался один. Романтично, — протянул Кайзер, прислонившись к воротам.

Рин не ответил. Он сосредоточенно смотрел на мяч, словно хотел пробить его сквозь землю.

— Ты же понимаешь, что отработкой ударов ты меня не догонишь? — продолжил Кайзер, лениво потянувшись. — Это... очаровательно. Почти как щенок, что думает, что укусит льва.

— Заткнись. — Первый ответ Рина был сухой, как и всегда. Но в голосе слышалось раздражение.

Кайзер усмехнулся. Он наслаждался этим.

Ему нравилось вызывать в Рине эмоции. Особенно злость.

Особенно, когда тот казался непробиваемый для всех остальных.

— Слушай, Итоши, ты ведь ненавидишь меня, верно?

— Ненавижу.

— Приятно слышать. Это взаимно.

Небо потемнело. Фонари включились, заливая поле резким светом.

Рин пробил снова. Мяч влетел в сетку.

— Хороший удар. — неожиданно мягко сказал Кайзер. — Но ты всё ещё не сможешь забить мне.

Рин остановился. Его плечи были напряжены.

— Может, это и не про голы.

— Что? — Кайзер прищурился.

— Может, всё, что я делаю, — не для того, чтобы победить тебя. А чтобы перестать думать о тебе вообще.

— О, как драматично. — Кайзер подошёл ближе, с издёвкой в голосе, но с интересом в глазах. — Так ты всё-таки думаешь обо мне?

Рин повернулся, и впервые за долгое время посмотрел на него прямо.

— Ты бесишь меня больше всех.

— Знаешь, ты это уже говорил.

— Но теперь я это чувствую.

Между ними повисла тишина.

Кайзер впервые не знал, что ответить.

— Ты провоцируешь меня, чтобы я сломался. Чтобы ты стал для меня важнее футбола. — Голос Рина дрожал от гнева. — И у тебя... почти получилось.

Кайзер рассмеялся. Не злым, а лёгким смехом, искренним. Почти удивлённым.

— Ты серьёзно? Я думал, ты просто хочешь сразиться со мной, как и все остальные.

— Я не "все остальные".

— Это я уже понял, Рин.

Кайзер подошёл вплотную. Их разделяли считанные сантиметры. Его глаза искрились. Впервые — не насмешкой, а чем-то другим. Интересом? Признанием?

— Ты бесишься, потому что я тебя цепляю. И я цепляю тебя, потому что ты не пустой. Ты — как я. Просто не хочешь это признавать.

Рин не отступил. Не ударил. Просто смотрел. Слишком долго.

— Уйди.

— Нет.

— УЙДИ.

— Сделай, чтобы я ушёл, — прошептал Кайзер, — если можешь.

Рин резко развернулся, взял мяч и со всей силой пробил — мимо.

Он задыхался. Не от удара. От злости. От напряжения. От чего-то нового.

Кайзер всё ещё стоял, не шелохнувшись.

А потом сказал тихо, почти неслышно:

— Завтра — матч. Давай сделаем вид, что мы просто соперники.

— Ты не мой соперник. Ты — моя ошибка.

— А ты — моя.

Пауза.

Рин посмотрел на него в последний раз.

И ушёл с поля.

А Кайзер остался.

Впервые — один.