Когда ты не смотришь, я скучаю
Поздний вечер.
Тренировочное поле пустовало.
Только свет из окна спортзала падал на асфальт, будто приглашая остаться.
Рин снова остался после тренировки.
Точнее — после всех.
Он не ждал никого. Он просто… не хотел уходить.
Удар — мяч отлетает от штанги.
Второй — попадает точно в девятку.
Он вытирает лоб рукавом и тяжело дышит.
— Ты снова не уходишь, — раздался голос за спиной.
Рин даже не оборачивается.
— А ты снова следишь.
— Не слежу. Просто… мне скучно, когда ты не смотришь на меня.
Он поворачивается.
Кайзер стоит в тени, прислонившись к забору, руки в карманах.
Без формы. В чёрной толстовке.
И впервые — без ухмылки.
— Что ты хочешь? — устало спрашивает Рин.
— Сыграй со мной.
— Что?
— Один на один. Без команды. Без зрителей. Только ты и я.
Рин смотрит на него.
В глазах Кайзера что-то новое.
Не вызов. Не насмешка.
Что-то похожее на… просьбу?
— Пять минут, — коротко говорит Рин.
— Пять вечностей, — шепчет Кайзер и входит на поле.
Они двигаются быстро.
Молча. Без грубости, без жёстких стыков.
Как будто угадывают движения друг друга заранее.
Рин обходит.
Кайзер перехватывает.
Тот вновь прорывается — и падает.
Мяч катится в сторону.
Кайзер сразу подаёт руку.
Рин не берёт. Встаёт сам.
— Упрямый.
— Всегда.
Они стоят вблизи.
Плечо к плечу. Дыхание сбивается.
— Я не знаю, что с тобой делать, — тихо говорит Кайзер.
— Тогда отстань.
— Не могу.
Пауза.
Рин смотрит прямо в его глаза.
— Почему?
Кайзер делает шаг ближе.
Почти прикасается лбом к его лбу.
— Потому что когда ты не смотришь… я скучаю.
— Ты придурок.
— Да. Только твой.
Тепло между ними напряжённое.
Пальцы Кайзера тянутся к запястью Рина.
Не сжимают, просто касаются.
— Я тебя раздражаю?
— Всегда.
— Я тебе нравлюсь?
Рин молчит.
Слишком долго.
Но не отводит взгляда.
Кайзер прижимается чуть ближе, будто ждёт отталкивания.
Его голос почти шепчет:
— Скажи «нет», и я уйду.
— Я не скажу.
Молчание.
Тишина.
И в этой тишине они впервые целуются.
Никакой спешки. Никакого давления.
Только искренность.
Кайзер отстраняется первым.
— Мы облажались, да?
— Возможно.
— Хочешь остановиться?
— Нет.
Рин улыбается. Тихо. Почти незаметно.
Кайзер замирает, будто видит это впервые.
— Господи… ты умеешь улыбаться?
— Только когда ты молчишь.
— Тогда я буду чаще молчать.
— Лучше — целовать.
И они снова сливаются в поцелуе.
Теперь — увереннее.
Теперь — впервые по-настоящему.
