В тени короны

Библиотека была пуста. За высокими окнами мерцал дождь, косо стекающий по стеклу. В воздухе витал слабый аромат табака и потёртой кожи переплётов. Принц Эдгар Марлоу сидел в глубоком кресле у камина, держа на коленях том Шекспира — и не читал. Он смотрел в пламя. День выдался длинным. Слишком много разговоров, слишком много взглядов, слишком много ожиданий. Эдгар устал играть свою роль. Здесь, в библиотеке, он был просто собой — не принцем, не сыном короля, а человеком, уставшим от собственных титулов. Дверь скрипнула. — Простите, я не знал, что здесь кто-то есть. Эдгар не сразу поднял глаза. Голос был низким, слегка хрипловатым. Узнаваемым. Он знал его с детства, слышал на балах, в залах совета, в коридорах, где никто не должен был слышать чужих шагов. Томас Рэйвенкрофт. — Не уходите, — тихо сказал Эдгар, не поворачиваясь. — Всё равно никто не заходит сюда. Разве что вы. Томас сделал несколько шагов вперёд. Он был в вечернем костюме, чёрный фрак обтягивал фигуру, словно вторая кожа. Волосы чуть растрёпаны — возможно, после приёма у короля. Или после долгой прогулки под дождём. — Вы часто здесь бываете, ваше высочество? — Здесь я — просто Эдгар. — Простите. Молчание. Пламя потрескивало. Томас подошёл ближе и взял другой том с полки — что-то латинское. Сел в кресло напротив, но не открыл книгу. Они сидели так — один напротив другого, среди теней и шелеста дождя. — Знаете, — вдруг сказал Томас, не глядя на него, — в этой комнате всегда пахнет как в детстве. Старой бумагой и дождём. Эдгар чуть улыбнулся. — В детстве всё пахло иначе. Даже свобода. Их взгляды встретились. И мир — огромный, холодный, королевский — стал вдруг невозможным. Потому что в этом взгляде не было места для лжи, титулов или приличий. Только что-то тихое, тянущее, неразрешённое. И ужасно, мучительно прекрасное. Прекрасно. Тогда продолжаем — с этой внутренней борьбы, стыда, страха и тонкой грани, которую Эдгар боится переступить, даже мысленно. Эдгар отвёл взгляд первым. Слишком близко, слишком опасно. Он сжал книгу в руках, словно она могла вернуть ему равновесие. — Простите, — сказал он резче, чем хотел. — Я, должно быть, утомлён. Сегодня был тяжёлый день. Томас не сдвинулся с места. — Вы не обязаны извиняться за усталость. Особенно здесь. Эдгар кивнул, будто соглашаясь, но внутри всё сжалось. Эти редкие моменты — их разговоры, взгляды, невинные до неприличия — пугали его куда больше, чем самые жёсткие речи отца. Быть с ним наедине — уже почти скандал. А позволить себе больше — даже думать об этом — было безумием. Слуга. Придворный. Мужчина. Эдгар поднялся, резко, будто спугнул самого себя. — Мне пора. Томас чуть приподнял брови, но не удерживал. — Конечно. Доброй ночи, Эдгар. Имя прозвучало мягко. Почти... лично. Принц замер. Потом слегка склонил голову, как требует этикет, и быстро вышел, не оглядываясь. Он шёл по тёмным коридорам, сжимая кулаки. Ткань перчаток чуть скрипела от напряжения. Сердце билось слишком быстро. Ты глупец, — мысленно ругал он себя. Ты не ребёнок. Ты знаешь, чем это может закончиться. Даже дружба была бы странной. Его уже осуждали за то, что он не ищет невесту, не участвует в охоте, не флиртует на балах. А тут — обычный слуга. Молчаливый, гордый, насмешливый Томас Рэйвенкрофт, с глазами цвета лесной поляны ярко освещенной солнцем и с улыбкой, за которой Эдгар каждый раз хотел прочитать слишком многое. Он остановился у своей двери, долго не решаясь войти. Приложил лоб к прохладной поверхности. Дышал медленно. Нет. Это пройдёт. Это должно пройти.