Слёзы Селесты

— Это очередная шутка, да? На Селесте лица не было. Она выпучила глаза до размеров квиддичного снитча при виде промокшего до нитки Фреда. Одна рука нервно погрузилась в длинные волосы, словно пыталась придержать голову, которая точно должна упасть с плеч и покатиться в угол комнаты — такой же абсурд, как и ухмыляющаяся физиономия Уизли. Влажные рыжие пряди прилипли ко лбу, а вода, хлюпающая в ботинках, наверняка наполнила бы четверть большого ведра. Второй рукой девушка потянулась к окну. Одно движение, и ей в лицо ударил тёплый весенний воздух, сопровождаемый запахом одуванчиков и пряным ароматом приготовленной к ужину еды. — Где ты был, говоришь? — за спиной прозвучал голос Джорджа. С таким невозмутимо невинным выражением лица он сидел на кровати брата, закинув ноги на его подушку, точно на зло Фреду. Селеста продолжала смотреть на внутренний дворик Хогвартса. Глаза ослепляли последние лучи закатного солнца, а в нос ударил яркий запах говядины, которую она успешно могла уплелать в Большом зале, вместо того, чтобы стоять здесь. Хотя ей стоило признаться, что вид из окон гриффиндорских спален пока что казался самым выигрышным, как минимум, в сравнении с Когтевраном и Слизерином. — Сложно сказать, — Фред стянул с себя промокшую мантию, и чёрная ткань грохнулась на пол, — кажется, это был... Девушка захлопнула окно и развернулась к близнецам, не желая слушать бредни одного из них: — Кажется, он искупался в Чёрном озере, а теперь смеётся надо мной и тобой. Фред наклонил голову и оскалил зубы в яркой улыбке. Селеста с нетерпением ждала, когда он назовёт её полной дурой. Тихо вскипающее напряжение так же тихо нарушил Джордж, который ленивым движением палочки любезно высушил одежду брата чарами горячего воздуха. Фред усмехнулся и стряхнул с уже сухого плеча то ли пылинки, то ли чертёнка, подговаривающего поиздеваться над когтевранкой. — Кажется, это был прошлый год, — с тяжёлым вздохом он продолжил мысль. — Вечер после первого испытания турнира. Тогда ещё ливень был жуткий. Джордж задумчиво прищёлкнул языком, пялясь куда-то в одну точку. — Ты видел кого-то? Уизли отрицательно махнул головой. — А себя видел? — брат поднял на него глаза. — Мы все были в гостиной в тот вечер, а я стоял на улице, — Фред, ни на что не намекая, ботинком сдвинул в сторону валявшуюся на полу мантию, оставившую на паркете мокрые следы. С губ девушки сорвалось что-то между смешком и звуком, который издают жертвы во время жестоких пыток. — Ты серьёзно? Ты веришь ему? — она обратилась к Джорджу, который, кажется, вовсе не планировал реагировать на вопрос. Он пожал плечами и принялся безразлично перебирать пальцами древко палочки. Фред с грохотом завалился на соседнюю кровать, полностью отзеркалив позу брата и бесцеременно положив свои ноги на его подушку. Видимо, подобные знаки воспринимались ими как проявление братской любви, не иначе. Только вот у Селесты все эти любезности не вызывали ничего, кроме отвращения. — А ты почему не веришь? — прозвучало с явным упрёком. Когтевранка бросила не самый доброжелательный взгляд на второго Уизли, который очень старался улыбаться, подобно сущему ангелу. — Потому что я не воспринимаю тебя всерьёз. Фред подавил смешок. Закинул руки за голову и прикрырыл глаза, не переставая лыбиться. — Насмехаться над людьми не в моей компетенции. — Вообще-то, в твоей, — за спиной Селесты подал голос Джордж. Когтевранка продолжала испепелять Фреда взглядом и поймала себя на мимолётной мысли, что, если она повернёт голову, картина не поменяется от слова совсем: абсолютно такой же Уизли лежит на абсолютно такой же кровати в абсолютно такой же позе. Хихикнуть она не успевает. Фред своими действиями забрал очередную дозу её внимания. Он вытянул из кармана брюк небольшой флакон, пустой, на первый взгляд, но на дне можно заметить оставшуюся каплю синеватой жидкости. Поднеся слишком близко к лицу бутылёк, Уизли разглядывал эту мизерную каплю зелья, словно пытаясь приумножить содержимое беспалочковой магией. — Сел, мне не очень... — Селеста. — Ядовито отрезала девушка. Ни один человек в Хогвартсе не сокращал её имя так по-идиотски, но эти двое снова отличились. Он клацнул зубами и поднялся с кровати. Теперь когтевранке приходится смотреть него снизу, а не наоборот. Она сложила руки на груди, признаваясь самой себе в том, что её положение сейчас не такое уж и выгодное. — Се-ле-ста, — издевательски протянул парень. — Мне не очень понятен твой скептический настрой. Ты же сама рассказала мне ту сказку, помнишь? Она почувствовала, как под арматурой рёбер неприятно закололо, отозвалось дрожью. Не из-за волнения перед ним, конечно нет. Причиной было лишь подходящее комом к горлу раздражение. Не хочется это слушать. Не хочется верить в то, что Фред правда нашёл способ путешествовать во времени без маховика благодаря ей и её длинному пьяному языку. Селеста сделала вздох, глубокий и томный, подставляя лицо к потолку, не желая смотреть на гриффиндорца. — Точно же помнишь! — Да помню я, Уизли, помню! — раздражённо вскрикнула она, заставив не особо заинтересованного в разговоре Джорджа вздрогнуть. Фред чуть прищурил глаза, всматриваясь в неё. Ну конечно она помнит. Как вообще можно забыть тот прекрасный вечер, когда горечь каждого нового стакана огневиски перестала чувствоваться от того, что в организме и так уже предостаточно алкоголя. Музыка гремела, голоса сливались в единый гул. Одна секунда — рядом сидит Эдриан и бормочет что-то бессвязное. Вторая — Селеста мило болтает с кем-то из Уизли, конкретно в тот момент она была не в состоянии разобрать, Фред это или Джордж, да и какая разница? Третья секунда, и её два собеседника-идиота уже бодаются в попытках разбить друг другу носы.  Было весело. — Не хочу расстраивать, Фредди, — Джордж приподнялся, запустив пальцы в взъерошенные волосы, — но даже если эта штука работает, она бесполезна. Селеста приободрённо развернулась к нему и была готова задушить Джорджа в объятиях. Слишком уж редко он встаёт на противоположную брату сторону. Бровь Фреда уже изогнулась в немом вопросе, а глаза устремились к близнецу. — Существуют маховики времени, — Джордж пожал плечами. — Это другое, — Фред ответил почти мгновенно, явно в его голове уже был заготовленный ответ. — Маховики перемещают в недалёкое прошлое, а это, — он снова повертел флакон в пальцах, — я не уверен, но мне кажется, что зависит от количества жидкости. Он опустил голову, разглядывая свои ботинки, и сделал паузу, ожидая хоть какого-то ответа или реакции. Только все молчат.  Селеста смотрела на окно, которое пару минут назад было раскрытым, и выдохнула. В её голове мелькали обрывки той легенды, которую она в детстве слышала от отца, а потом на нетрезвую голову рассказала Уизли в баре. В тот момент она не вкладывала особого смысла в своё хмельное повествование, оно было простым средством  избежать неловкого молчания и скоротать немного времени, пока Эдриан торчит у барной стойки где-то возле туалета. — Пьяные люди меня никогда не обманывали, — снова заговорил Фред.  — Я не обманывала, — девушка даже не смотрела на него, — но точно несла полную ахинею. — Ахинею, — передразнивал он, наблюдая за перекатыванием оставшейся во флаконе капли. — Ты можешь сама убедиться. Селеста скрестила на груди руки, но, не успев даже раскрыть рта, раздался настойчивый стук в комнату близнецов. Три головы одновременно развернулись в сторону двери, а Джордж с жалобным стоном поднялся с кровати, как будто он не имеел права проигнорировать незваного гостя и просто не открывать. К его безмерному счастью Фред положил руку на плечо брата, и тот, поняв эту немую просьбу никого не впускать, снова упал на кровать. Уизли схватил девушку за запястье и вложил в её ладонь бутылёк. — Для перемещения должен произойти контакт жидкости с кожей, — быстро выплюнул он и потянул когтевранку за свободную руку прямиком к двери. Вот сейчас Селеста меняется в лице, брови зло хмурятся, но Фреда это особо не интересовало. Резким движением он отворил дверь, после чего выяснилось, что непрекращающийся стук принадлежал Рону, который чуть не повалился на колени от неожиданности, что его всё-таки впустят. — Привет, Рон! — воскликнул Фред и лёгким толчком в спину выдворил Селесту из комнаты. — Пока, Рон! Громкий хлопок, поворот замка, и девушка чувствует себя такой же униженной, как младший Уизли, которому почти прилетело по носу дверью. Разинув рот от братской наглости и изображая, что такое происходит впервые, он даже не обращает внимания на Селесту, точно готовую выбить эту чёртову дверь ногой. Когтевранка зло выдохнула и отвернулась, начав благополучно мерить шагами свободное пространство за спиной Уизли, продолжающего долбить по хлипкому дереву. Ладонь с флаконом Фреда разжалась машинально, так предательски, будто тело верило в это изобретение больше, чем мозг. Она качает головой, отходя чуть назад, прислоняясь к завешаному бордовыми шторами подоконнику. Выбивать дверь в спальню чужого факультета скорее всего было наказуемыми да и не самым рациональным решением, поэтому она хмыкает и откупоривает почти опустошённый флакон. Контакт жидкости в кожей. Уверенность в том, что через пару секунд Фред с Джорджем вылетят из комнаты и разразятся громким хохотом, никуда не исчезла. Глупую Селесту наконец-то разыграли! Она потрясла бутылёк над своей рукой, и маленькая капля синей жидкости мгновенно расплылась по всем жизненным линиям ладони. Селеста зажмурила глаза, крепко сжала кулак, ожидая чуда или хотя бы тошнотворно трансгрессионного торнадо перед глазами, но ничего не происходило. Девушка стояла молча, полностю готовая к смеху близнецов: Фред над правым ухом, а Джордж над левым. Тишина. Разражающий стук Рона прекратился. Да, полная тишина. — Верди? — раздался голос парня. — Что с тобой? Глаза открылись очень медленно, сначала один, потом второй. Лицо Рона на секунду показалось чуть обеспокоенным, но беспокойства в нём было не больше, чем интереса к её персоне. Селеста разжала кулак и принялась судорожно тереть испачканной зельем ладонью о своё бедро, но рука была чиста. — Уизли. Как дела? Рон, кажется, не планировал долго болтать с ней. — Фред с Джорджем у себя? — он указал большим пальцем на дверь братьев. Её глаза неестественно округлились, и она ещё раз взглянула на руку, которая должна быть влажной от синего зелья. Проучиться в Хогвартсе семь лет и удивляться любой чертовщине — несомненно глупое дело, но факт того, что Фред Уизли создал артефакт для перемещения во времени с помощью детской сказки... Немыслимо. — Я не уверена... — ровный, как натянутая струна, голос прервал грохот кулака Рона по двери. Этот чёртовый звук уже отзывался эхом в голове Селесты. Тук. Тук. От каждого стука по её спине пробегал лёгкий холодок. Гудящая голова теоретически предполагала возможность нахождения в прошлом. Скажем, перемещение на минуты три назад. Уизли стучал. Долго стучал. Значит Фред через пару мгновений выставит её за дверь. Селеста сорвалась и бегом направилась к лестнице. Сердце предательски колотилось, и она спустилась в гриффиндорскую гостиную, где пару человек успели одарить её испуганными взглядами. — Селеста! — тепло произнесла Анджелина. — Уже уходишь? Идиотски улыбаясь, когтевранка приветственно помахала ей и не произнесла ни слова. Она оглядела гостиную. Никаких изменений. Анджелина с Гермионой сидят за тем же столом, где они и были, когда Селеста заходила к близнецам, читают тот же учебник по зельям. Тревога нарастала с каждой секундой, и, не желая объясняться перед гриффиндорками, девушка медленно зашагала вверх по лестнице, по которой только что неслась вниз. Один шаг. Снова можно расслышать, как кулак Рона стирается о дверь братьев. Второй шаг. Селеста замерла и глядя наверх, чуть нагнулась, надеясь таким образом спрятаться от всех глаз. Стук прекращается. — Привет, Рон! Пока, Рон! Со стороны это, конечно, казалось абсурдом. Она с разинутым от самого настоящего шока ртом пыталась спрятаться за перилами в гостиной Гриффиндора и на этаже спален смотрела на саму себя. Себя. Селесту Верди. Только несколько минут назад. Вот она пялится в спину назойлового Рона Уизли. А вот расхаживает туда и обратно, дожидаясь, когда уже Фред признается в своём глупом розыгрыше. И наконец она прячется за тёмно-красным бархатом прикрывающих большой подоконник штор. Сквозь ткань посмотреть не получится, но Селеста безусловно помнила дальнейший ход сценария. Девушка решительно затоптала в себе обречённость на правду и понеслась вверх по лестнице, продолжала дышать, как под мутной водой, и снова спугнула Рона своим озверевшим взглядом. — Да что с тобой опять? — он нахмурил брови и отозвался на её бешено громкие шаги. Селеста хамски толкнула Уизли плечом, становясь под запертой на замок дверью. Ещё находясь в общей комнате она успела вынуть из кармана брюк палочку, поэтому древко уже грелось в её руке, готовое на простую Алохомору. На черепная коробка настолько раскалывалась от злости на Уизли и потрясения от произошедшего, что когтевранка смело забыла о существовании магии и с грохотом пнула тяжёлым ботинком дверь близнецов, обозначая, что этот стук принадлежит точно не Рону. Реакция Фреда последовала мгновенно. Верди стоило лишь моргнуть, и сияющие карие глаза смотрели на неё с пылким восторгом, они так и кричали: Я же говорил! Он втащил девушку за запястье обратно в спальню. — Какого хрена, Фред? — Рон подставил ногу, препятствуя тому, чтобы дверь снова захлопнулась у него перед носом. Селеста закатила глаза. — Я же сказал: «Пока, Рон!», — Уизли с горем пополам запечатал дверь и с радостью наложил пару защитных заклинаний. Джордж всё ещё сидел на кровати, такой отчуждённый, но при виде Верди его лицо сначало приобрело скрытый интерес, а потом, когда оцепенение девушки дало знать о случившемся, заразилось искрящимся восторгом от брата. Селеста, не обращая на него внимания, упала на кровать, которая оказалась до жути твёрдой, прикрыла глаза и схватилась за голову. Кажется, у неё уйдёт не меньше часа для того, чтобы собрать мысли в кучу и поверить в легенду о Богине Селесте и её слезах. — Почаще слушать пьяные истории Селесты, — голос Джорджа прозвучал у неё под ухом. — Так и запиши, Фредди. Она глухо застонала, зарываясь лицом в ладони, но лёгкий толчок в плечо вернул её к реальности. Глаза пробежались по комнате, за пять минут её пребывания в прошлом ничего, слава Мерлину, не изменилось. Довольные близнецы вдоволь ухахатывались, сверкая веснушками на своих лицах, и победно дали друг другу «пять», гордясь по-истине легендарным изобретением. Только радость прошла мимо Верди. Когтевранка чувствовала, как духота заполняла комнату и мысли о том, что близнецы будут делать дальше со слезами Селесты.