Отель примирения

      Лобби отеля. Оно являло собой сочетание мягкого ковролина, мраморной плитки, лоснящейся идеальной гладью в мягком свете причудливых геометрических ламп, стекла и дорогого дерева. Чрезвычайно дорогого дерева, в принципе, как и всё остальное, что было в этом загородном отеле с парой-тройкой аглицких приставок в названии для пущего эффекта. А ещё высоченные потолки, до которых дотянуться можно было разве что с подъёмным краном, и простор вокруг, едва объятый глазом. Изысканность и элитарность фойе, безусловно, поражала, но спустя примерно час ожидания своей очереди на заселение роскошь дизайна и невероятный его размах немного, но приелись, и хотелось поскорее оценить уже и что-нибудь другое, к примеру, собственный номер.       Впереди у них было пять долгожданных майских дней в пяти не менее заветных звёздах. Первые эмоции, суматоха и оживлённые разговоры между путешествующими к этому времени уже изрядно поутихли. Женская половина коллектива устало сидела на диванчиках, расставленных меж собой полукругом, из мужчин кто-то тоже, что и дамы, отдыхал на пуфах, кто-то же в целях небольшой разминки бесцельно прохаживался вокруг, а кто-то просто стоял, облокотившись на спинку мягких кресел.       Внутри компании разделились как-то сами собой по тому, с кем приехали в отель: за спиной Маши возвышался Дима, иногда исчезавший из общего поле зрения, чтобы ответить на рабочие звонки, Фёдор с Ольгой, к слову, с которой у него совсем недавно завязался роман, расположились рядом с более устоявшейся парочкой, чем были они сами, а именно с Зоей и Антоном, упавшими им на хвост по пути следования, и в самом конце образовавшегося полукруга сидели Винокуров с Буевичем. Все они с лениво-отпускным нетерпением ждали приглашения администратора к последующей регистрации.       Володя, в основном, сидел молча и в беседах участвовал через раз, хоть и старался для друзей казаться оживлённым, но получалось как-то с натяжкой что ли. Гнал от себя всякие-разные мысли подальше и обещал себе в эти дни просто отдохнуть, не думая ни о чём таком глобальном, о чём, на самом деле, подумать всё же стоило. И как только он дал себе такое слово, в холле появилась она… Женя.       Стрелецкая огляделась по сторонам и, увидев, к своему удивлению, всё ещё восседавшее в лобби всеобщее собрание, направилась прямо к нему, покатив за собой внушительных размеров чемодан, практически в треть её собственного роста.              − Привет всем! – махнула она собравшимся, остановившись в проёме между диванчиками Луганских и Зои с Антоном, но когда её взгляд нечаянно упал на правую сторону, где рядом сидели Винокуров с Ольгой (в действительности же это было ничто иное как зрительное искажение, они сидели не только на разных пуфах, но и совсем даже не вместе, поскольку их между собой разделял Федя Курочкин, теперь так не вовремя отправившийся за водой и оставивший после себя пространственную дыру), язвительно добавила, уничижительно посмотрев в их сторону, − Ну почти всем.

I know I've done wrong,

Я знаю, что совершил ошибку,

I left your heart torn

Я измучил твоё сердце.

Is that what devils do?

Это происки дьявола?

I took you so low,

Я опустил тебя так низко,

Where only fools go

Превратил в настоящее посмешище,

I shook the angel in you

Я заставил ангела в тебе содрогнуться...

      − О, Женька! Молодец, что приехала! – вернувшись и увидев присоединившуюся ко всеобщему трипу почти что бывшую жену своего шефа, Курочкин довольный плюхнулся на своё прошлое место.              − Ну что, сходил за водичкой? – шёпотом недовольно процедил Винокуров.              Как же так, в самом деле! И ведь приспичило Фёдору потопать за водой ни раньше, ни позже!              − Ага, будешь? – тот протянул ему бутылку с водой. – Только спокойно, шеф, без скандалов, окей? – намекнул он так на присутствие Женьки в чрезвычайно опасном для него радиусе досягаемости.              − Да без проблем, ты же меня знаешь, − поскорее открестился от назойливых советов Володя и отобрал у Фёдора минералку. Пить хотелось невыносимо, и виной тому была редкостная для первых дней мая жара.              − Жарко, невыносимо просто!              Женя стянула с плеч джинсовку и, уложив её к себе на колени, присела на краешек собственного чемодана. Попытки наспех поднявшихся Димы и Антона уступить ей место она на корню пресекла и повелительным жестом приказала им обоим вернуться обратно. Привлекать к себе внимание Женя умела ещё как, не преминув воспользоваться этим умением и в этот раз, и форпост в виде её громадного чемодана ей подходил как нельзя кстати: её видели все и что самое главное − она видела всех, всех до единого. Даже его. И менять эту наблюдательную позицию на какое-то там удобство вовсе не собиралась.       Сбросив с себя джинсовку, Женя осталась в одном лишь своём светло-зелёном платьице на тонюсеньких лямках, врезавшихся ей прямо в оголённые ключицы, от случая к случаю всё же прикрываемые если и не тканью, то хотя бы прядями рыжих волос. Чего нельзя было сказать о ногах, облачённых в босоножки на толстом каблуке и лишённых всяческой одежды, начиная примерно уже с отметки «намного выше колен».       Хоть он до этого и не видел у неё такого платья, но оно ему нравилось. Оно, такое же простое, как незатейливый рисунок из мелких ромашек на ткани, отдавало чем-то лёгким и приступным в хорошем смысле этого слова. В нём она представлялась ему не мёрзлой пафосной девицей, а естественной, будничной, родной… Той, которую так просто любить, так просто понимать без всяческих ребусов и головоломок, как к ней подступиться. Может, это, конечно, и был отголосок его проведённого детства в провинции, но сложностей ему хватало и на работе.              − А почему вы ещё здесь? Я думала, вас заселили уже давно. Времени-то уже, вон, сколько. Четвёртый час пошёл, − Женька кивнула головой в сторону длинного ряда настенных часов, под одним из циферблатов которых виднелась красочная подпись «Saint Petersburg».              − Вот именно, − недовольно буркнул Федя. − Такими темпами мы ни то, что на обед, на ужин не успеем!              − Курочкин, ты хоть о чём-то в этой жизни, кроме еды, думать можешь вообще? – Зоя, закатив глаза в стратосферу, продолжила не спеша точить свои ноготки цветастой пилочкой.              − Кто бы говорил мне тут! Не ты ли это на заправке в одного целый хот-дог слопала, а о дорогом друге даже и не подумала?!              − Ха! Ты мне его что ли покупал, чтоб с тобой делиться? И вообще, пускай о тебе теперь Ольга думает! Я-то почему должна?              − Ах, Зоя-Зоя! Какая же ты неблагодарная всё-таки! Знаешь, обратно я тебя не повезу. С шефом, вон, езжай, понятно?              − Нормально?! – усмехнулся Винокуров. − А я-то тут каким боком, мне интересно?              − Ребят, ну вы чего, в самом деле? – вступилась в качестве миротворца Цветкова и одёрнула Курочкина за его бурное недовольство. – Фёдор!              − Так, − вновь со своей «трибуны» подала голос Евгения, − и вернёмся же наконец к моему вопросу. Чего ждём?              − Да мы группу китайцев пропускаем, − Петька лениво отозвался со своего угла и показал пальцем в толпу иностранных туристов позади них, − вон, их сколько ещё!              − Ага, стараемся не стать поводом для международного конфликта, − улыбнувшись, добавил Антон.              − Ну знаете ли, − Женя скрестила руки на груди, не одобрив план друзей сидеть тут сиднем и ждать у моря погоды, − если всех китайцев пропускать, так и жизни может не хватить!              − А сама-то ты почему так поздно? – стрельнув глазками на подругу, отозвалась Маша.              Женя в числе путешествующих была заявлена изначально, но их максимально осложнившиеся с Винокуровым отношения чуть ли не поставили крест на её участии в этой поездке. Она долго думала, ехать ей, по итогу, или же нет, поэтому на частые напоминания о совместном отдыхе отвечала обтекаемо, не давая ни явное своё согласие, ни категорический отказ и оставляя тем самым друзей в досадном неведении вплоть до сегодняшнего дня. А утром проснулась и вдруг решила: «Еду!».       Почему это отказываться от поездки должна была именно она, сторона пострадавшая, а не виновник её недавних печалей и слёз?              − По разным причинам, − нехотя ответила Стрелецкая и отвела взгляд в сторону.              − А всё-таки? – но Швецову было не унять.              Женька обречённо вздохнула и начала свой животрепещущий рассказ о нелёгком утре. И поскольку остальным от скуки и ожидания делать было нечего, они принялись слушать его с большим интересом. Особенно он.              − Ну, сначала не могла квартиру закрыть. Замок заел, ни туда ни сюда. Хорошо, сосед помог, как раз на рыбалку собирался. Минус час времени. Потом на машине колесо спустила! Ладно хоть из города не успела выехать, а то так бы на трассе и осталась куковать. Пришлось в ближайший сервис ехать. А они там все какие-то странные, будто с луны свалились. Битых полчаса объясняла им, какая мне шина нужна! Я! Им! И вот кто после этого из нас мужик, я или они? Это ещё минус два с половиной часа!              Храбрится. Глупая! И ведь могла же мне позвонить? Попросить о помощи. Просто так, хотя бы чисто по-человечески.              − В общем, день не задался с самого его начала, – Дима по-доброму улыбнулся Жене. Кажется, её эмоциональный монолог никого не оставил равнодушным.              − Да не то слово, Дмитрий Сергеевич, − понуро согласилась Женя. А потом, услышав, как из кармана джинсовки зазвонил её мобильник, воскликнула чуть не плача, − О боже! Ещё и этот меня целый день достаёт! – она грубым порывом руки вытащила телефон и, уставившись на экран, произнесла. − Ну вот что ты мне звонишь, а?!              − Алло, − сухо ответила на звонок Женя. − Да, Валер. Нет, я уехала. Да надолго, и далеко. Очень далеко. Жуть, как далеко! Угу, в дремучий лес, туда, где топи и болота. Как ты до меня дозвонился? Не поверишь, − она театрально прижала руку к сердцу, − пришлось залезть на самую высокую сосну, только лишь бы тебе ответить! – и пока все катались со смеху с её слов, Женя оставалась лучшим примером невозмутимости, лишь только прижала палец к своим губам, чтоб остальные вели себя потише, − Заключение? По Лыщёву? – тяжко вздохнула, – Нет, Валер, я не сделала… Ну не успела! Забыла… И что совсем до рабочих не потерпит? Фу, какой ты грубый! – скривилась она, – Чего только так разнервничался, а? Да сделаю я твоё заключение, будь спокоен. Как пришлю? Почтовым голубем, жди! – и положила наконец трубку.              − Что, Степаненко рвёт и мечет? – заботливо спросила Маша.              − Ага. Говорит, я тебя, видите ли, не отпускал! А я как будто спрашивать у него должна, как мне свои законные выходные провести!              − Наверное, обиделся, что ты без него отдыхать уехала, − отозвалась Зоя.              − Да конечно! Он-то поди на Мальдивы учесал. И теперь бесится, что в конторе пусто и никто не работает. Эксплуататор!              − Жень, тебе за это рабство хотя бы деньги платят, а не то, что нам, − Петька подпёр подбородок рукой, отчего-то пригорюнившись. Настроение у него сегодня было, прямо сказать, так себе.              − Ну ладно Степаненко, чёрт с ним! – Женька махнула рукой так, что даже в этом одном простом жесте читалось сильнейшее её нежелание более говорить о своём начальнике, – А вас-то Ковин как отпустил? Да ещё и в таком составе.              − Сказал, что они и с Беляевым вдвоём отлично тыл прикроют, – пояснила Маша. Хотя, если честно, она и сама ещё не до конца верила в то, что ей таки удалось выбраться на отдых, и поэтому всё ждала, когда же уже вывернет из-за угла эта дьявольская чёрная кошка, баба с пустым ведром, или что там ещё обычно сулило неудачу? – А если произойдёт что-нибудь экстраординарное, то тогда нас и выдернут.              − Машенька, ты мне это брось! – всерьёз испугавшись, Дмитрий Сергеевич пригрозил жене пальцем. – Я тебя, между прочим, на все пять дней ангажировал. Поэтому никаких «если»! Кому надо, тот пусть вышестоящее начальство вызывает, которое за нами так бесцеремонно увязалось.              − Подождите, – Женька слегка поморщилась от непонимания, для полноты картины ей не хватало всего лишь одной вводной. – Какое ещё начальство? Где?              – ДА ВОН ЖЕ ОНО! – хором ответили все и ткнули пальцем куда-то позади Жени.              Она обернулась в растерянности и увидела… Филонова! Тот крутился возле группы иностранцев, пританцовывал и всё пытался им что-то донести, активно при этом жестикулируя руками.              − А он-то тут что делает?              − Жень, не поверишь, у меня был тот же вопрос, да, Зоя? – Маша чуть наклонилась вперёд. Присутствие Жени ей немного закрывало обзор, а Швецовой очень хотелось взглянуть в глаза зав. канцелярией, чтобы наконец понять, что же такое её сподвигло на этот отчаянный шаг – позвать с собой на отдых Филонова!              − Да, это Я его к нам пригласила, – гордо, не роняя головы, произнесла Зоя Павловна, а потом как-то вмиг жалобно добавила, – Ребята, он одинокий, несчастный человек!              − И что? – Женю такое оправдание явно не устроило, жалостью её было трудно пронять. – Кораблёв вон тоже, к примеру, одинокий. Но его я тут что-то не наблюдаю.              − Именно! – поддержала подругу Маша. – Лучше б Лёньку позвали! Чем… этого!              − Ну во-первых, Кораблёв не такой уж и одинокий, у него хотя бы кот есть, – Зоя, судя по тону и новым аргументам, просто так отступаться от своих слов и приглашений точно не желала, – а во-вторых, он и сам сказал, что не поедет, его начальство не отпустило.              − Адьёс! Адьёс амигос! Грациас! Буэнос диас! Тьфу, это ж не то! – ругнувшись, образно плюнул Филонов и направился в сторону ребят, махнув туристам на прощание, – Аста ла виста, бэйби, короче!              − Господи, Филонов, ты где эту дурацкую шляпу отрыл? – взмолилась Зоя, когда к их с Антоном диванчику сзади подошёл Николай Петрович.              − А, ну то есть остальной его прикид её полностью устраивает? – Женька, наклонившись, шепнула Маше на ухо, а та, одобрительно кивнув, широко улыбнулась.              Образ Филонова и правда оставлял желать лучшего. Светлые шорты-бермуды, пёстрая, а-ля вырви глаз, гавайская рубашка с жуткими пальмами, белые носки под сандалии и венец сего абсурда она – широкополая шляпа из фетра с высокой тульей, цветастым орнаментом и маленькими помпончиками по периметру, шатавшимися в такт движениям мужчины. В таком безумном сочетании его бы расстреляли даже на Модном приговоре. Но ему самому, кажется, было абсолютно нормально, он заливался смехом и готов был расцеловать милую Зою несмотря на присутствие рядом Старосельцева.              − Зоенька, это не просто шляпа, это сомбреро! – гордо произнёс Николай Петрович, облокотившись на спинку диванчика, – И не отрыл, а подарили. Представляете, я там с одной группой мексиканцев познакомился. Они мне ещё и маракасы обещали подогнать. Во, ребята! – и вытянул руку вперёд в жесте «большой палец вверх», – Мы, кстати, с ними договорились вечером в баре затусить, приглашаю! А какие там мексиканочки, вы бы видели! – цокая, покачал он головой, а потом вдруг неожиданно приметил среди ожидавших новое лицо. – О, Женька! И ты тут? Мы тебя, кстати, и не ждали совсем.              − Не слушай его, − успокоила Маша подругу, по-тихому обратившись к ней. – Поверь, единственно, кого мы тут не ждали, так это его самого!              Женька кивнула ей в ответ и прямо спросила, повернувшись в сторону Филонова.              − Так, и почему же, мне интересно?              − Ну я думал, раз Винокуров здесь, то тогда тебя не будет.              − Ха! С чего бы это? – нервно усмехнулась она.              − Слушай, ну ни я ж с ним развожусь, правда? – Николай Петрович прошёл меж диванчиков прямиком к низенькому столику с вазочкой леденцов, взял из неё парочку и засунул себе в рот, тем самым оказавшись теперь перед всеми на виду.              − Да-а, спасибо, что напомнил! Я-то и забыла совсем! – Женька натянуто улыбнулась, но глаза её говорили об обратном. Сейчас она готова была не меньше, чем убивать.              − А ничего, что я как бы тоже здесь, – произнёс Винокуров.              − Ничего-ничего, это даже прикольно! – махнул на него Николай и загоготал в голос.              И тут Женька вспыхнула горящей спичкой. Она в один миг соскочила со своего чемодана и тут же оказалась подле Филонова, чем даже слегка напугала мужчину. Помпоны на его шляпе от её натиска стройно качнулись немного назад. Стрелецкая скрестила руки на груди и яростно зыркнула на него.              − Филонов, а ты не боишься, что кто-нибудь, совершенно случайно и отнюдь не умышленно, скажем, шепнёт наверх о том, что зональный прокурор прямо сейчас премило себе отдыхает в одном отеле с подчинёнными из поднадзорного ему района. И отдыхает в нём, заметь, не за свой счёт, а на деньги местного предпринимателя и мужа зам. прокурора всё того же поднадзорного ему района.              Женя приближалась медленно, но неизбежно, словно страшная акула, а Николай Петрович всё прогибался и прогибался назад, и когда она прямо у его лица хлопнула в ладоши по завершении своей речи, тот едва ли не шлёпнулся на пол.              – Ну Женька! – улыбнулся Старосельцев, как, в принципе, и все остальные.              − Э-э-э, тише-тише! – еле удержавшись, выпрямился в последний момент Филонов. – Распушилась мне тут! Ну отдыхаю, ну на халяву. И что? Сразу гор. прокурору об этом докладывать? Ты сама-то на свои что ли гонорары сюда притащилась?              − Я хотя бы в отличие от тебя друг семьи.              − А я что, не друг семьи, по-твоему? Мань, я не друг что ли?              Николай Петрович бросился в сторону Швецовой, спросив искренне жалобным голосом, будто взяли и малое дитя обидели, на что Маша несколько замялась, взглядом ища поддержку у мужа. Но не услышав ответа на свой вопрос, он тут же вернулся к Жене и принялся с жаром доказывать ей её неправоту.       − Да я такой друг! Такой друг! Да побольше твоего буду! Поняла, Стрелецкая? Я, между прочим, на их свадьбе ещё ого-го как гулял и плясал! Плясал ведь, Мань?              − Плясал, плясал, – согласилась Маша, лишь бы только успокоить не на шутку разнервничавшееся начальство.              − Да-да, и опять на халяву, – Женя хлопнула глазами, мило улыбнувшись, чтобы вновь взбесить Филонова.              А тот побагровел, словно рак, и надул ноздри пошире, процедив от злости.              − Ну-у ты и..!              − Так, девочки, мальчики! – пока все внимательно следили за перепалкой Жени и Филонова, Дмитрий Сергеевич решил действовать. Он поднялся с места и методично встал меж двух огней. – Давайте, как и прежде, финансовыми вопросами здесь заниматься буду я. Вы все, – Луганский рукой показал на собравшихся, а когда Филонов стукнул себя по груди пару раз, как бы спрашивая: «А я? Как же я? Про меня вы не забыли?», добавил, поскольку согласиться с назойливым начальством Маши ему было намного проще, – и вы, Николай Петрович, обязательно! Приглашены мною в этот прекрасный отель не для склок и передряг, а для долгожданного отдыха. Можете считать это жестом доброй воли. Поэтому давайте в эти краткие пять дней мы не будем вспоминать ни о работе, жена моя ненаглядная, – он обернулся в Машину сторону, чтобы поймать её улыбку на губах, – ни о деньгах, – теперь Дима строго взглянул на Филонова, – и ни о каком бы то ни было разводе, – и закончил перекличку на Жене. – Согласны?              Отовсюду послышались разные слова одобрения, лишь только Женя не издала ни звука.              − Стрелецкая, ну что ты молчишь, как воды в рот набрала, а? – нагловато спросил у неё Филонов.              – Ладно, ладно, я согласна! – сдавшись, она выставила перед собой руки. – И вообще, разбрелись уже ваши китайцы, пойдёмте заселяться скорее.              И Женя повела их всех, как Ной животных на спасительный ковчег: смело, решительно, к свету.              – Добрый день! Бронь одноместного номера на Евгению Стрелецкую.              Первой к стойке регистрации, что и неудивительно, подошла Женя, первой же решила и заселиться несмотря на самый поздний из всех приезд. А нечего было клювом щёлкать!              Молоденькая девушка-администратор с красивым певучим именем Анжелина, услышав из Жениных уст русскую речь, даже просияла. Бесконечная толпа индусов, китайцев, мексиканцев изрядно её утомила, они не то что по-русски, даже по-английски изъяснялись с натяжкой, и тот факт, что ей не придётся теперь объяснять всё на пальцах, не мог не радовать.              – Здравствуйте! Да, конечно, сейчас всё оформим.              Но оптимизм Анжелины как-то быстро сошёл на нет, как только та обратилась к монитору рабочего компьютера. Девушка что-то напечатала на клавиатуре, затем старательно это стёрла, потом вновь ввела данные и впала на несколько секунд в ступор.              – Если вы позволите, – тоненьким голосочком администратор попросила у Жени взять её паспорт с собой, намереваясь отойти на минутку.              – Да пожалуйста. Какие-то проблемы?              – Нет, что вы, что вы! Всё в порядке. Стандартная проверка, – и девушка скрылась за служебной дверью.              Правда пробыла она там совсем недолго и вернулась уже не одна, а со своим, видимо, непосредственным начальством. Тот же аквамариновый шарфик на шее, белая блузка с длинной юбкой прямого кроя и даже та же укладка волос, только голос уже более уверенный, заматерелый. Анжелина всё что-то лепетала под нос, а та вторая без лишних слов сразу обратилась к компьютеру.              – Добрый день! – вежливым тоном заговорила старшая по должности. – Евгения, вы бронировали сингл рум на пять дней, всё верно?              – Именно.              – Дело в том, что на ваше имя такой брони у нас, к сожалению, нет.              – Подождите, что значит нет брони? – Женя не имела привычки нервничать по пустякам, но сейчас действительно запаниковала. Она с таким трудом сюда добиралась, а теперь ей говорят, что всё это было зря. Все остальные тоже переглянулись между собой. – Вы считаете, я из ума выжила?              – О нет, что вы, что вы! Ни в коем случае! – залепетала Анжелина.       – Тогда что вы мне предлагаете? На улице в беседке заночевать, или что?              – Евгения, вы нас не совсем правильно поняли, – подключилась к разговору старшая. – На ваше имя нет брони именно одноместного номера, но вы заселены в двухместный.              – А вот сразу вы не могли это сказать? К чему всё это разбирательство?              – Проблема в том, что система, видимо, по ошибке, когда не смогла сохранить за вами сингл рум, подселила вас в уже забронированный двухместный номер, где имелось свободное место.              – Пока вот ничего непонятно. Можно проще как-то?              – Конечно, – девушка дежурно улыбнулась и повторила свою мысль вновь. – Иными словами, система подселила вас в номер к другому человеку.              – Та-ак, – вскипая, протянула Женя, нервно стуча пальцами по стойке регистрации, – и к кому же это?              – Одну секунду, – администратор ненадолго вернулась к компьютеру и, уточнив данные, произнесла, – К господину Николаю Филонову.              – А что? Я не против. Я бы даже сказал, очень не против, – Филонов выступил вперёд из толпы, снял шляпу и положил её на стойку, – Нормально так заживём с тобой вдвоём! Ух! – согнул руку в кулак и подморгнул новоиспечённой соседке, – Да, Женька? А Женя, плавно повернув голову в его сторону, изогнула бровь и отчеканила три простых слова.       – Ни. за. что.              – Да почему?!              – Да потому, Филонов! Я с тобой под одной крышей не останусь, даже если это будет единственный кров на всей планете!              – Ой-ой-ой! Больно надо! – обидевшись, махнул Николай Петрович и пошёл обратно к своему чемодану.              – И панаму свою дурацкую забери! – Женька кинула ему шляпу, а он, поймав её на лету, ещё раз поморщился в ответ на категоричный отказ жить с ним в одном номере. Стрелецкая же тем временем оправила свои волосы и вернулась к разговору с администраторами. – Скажите, и что больше никаких вариантов нет? Я доплачу, это не проблема.              – Простите, но отель сейчас буквально под завязку. Все номера либо заняты, либо уже забронированы, – печальными глазами похлопала Анжелина.       – Ну понятно… Ладно, видимо, мне вообще не стоило сюда сегодня ехать.              Забрав свой паспорт, Женя, расстроенная таким положением дел, подняла ручку чемодана вверх и засобиралась в сторону выхода. Остановить же её попыталась сама Швецова.              – Жень, ты что уезжаешь обратно?              – А что я сделаю? – развела она руками.              – Подожди, вместе мы обязательно что-нибудь придумаем! – Маша из-за всех сил старалась рассуждать позитивно. Это был её первый нормальный отпуск за многие годы и начинать его с подобной неприятности Швецова нисколечко не желала, – Нас ведь десять, верно? – обратилась она ко всем. – А номеров, как я понимаю, пять. Что ж, десять отлично делится на два, и это значит, что на улице спать точно никому не придётся. Поэтому я и предлагаю, давайте между собой распределимся так, чтобы всем было комфортно, вот и всё.              – И как же?              – Учтите, у нас с Антоном, считайте, что медовый месяц! – Зоя, стоя под ручку со Старосельцевым, ещё сильнее прижала его к себе.              – Окстись, Зоенька! Какой тебе медовый месяц? – взбунтовался Курочкин, всё ещё обижавшийся на зав. канцелярией за не купленный ему хот-дог по дороге. – Вы даже не женаты ещё!              – Такой! – грозно ответила ему Зоя Павловна. – Предсвадебный, понятно? Я свой номер на растерзание не отдам!              – Зайчик, ну может всё-таки... – Антон попытался как-то уговорить свою вторую половинку на некоторое снисхождение в этом вопросе, но получил безоговорочный отпор.              – Не может, цыц!              – Успокойтесь, – покачав головой, рассудила Маша, – вашу сладкую парочку мы трогать не будем. Вас, я так понимаю, тоже разлучать не стоит? – обратилась она теперь к Фёдору и Ольге, стоявшими в обнимку, как и предыдущие голубки. – Так, и поскольку из оставшихся единственной девочкой являюсь я, то, стало быть, и с Женей жить мне. А ты, Коль, тогда селись к Диме.              – Ну уж нет! – расхорохорился Филонов, нарочито встав в позу, – Чтоб потом какая-нибудь ушлая адвокатесса донесла, что зональный прокурор в одном номере с местным олигархом спал? Не-не-не, я на такое не подписывался!              – А с адвокатом, значит, спать в одном номере ничего? – в голосе Винокурова мелькнули нотки раздражения. Филонов сегодня целый день то и дело нарывался на что-нибудь едкое, да ещё и лыжи навострил в номер к его жене! Врезать бы ему, как следует, за всё хорошее!              – А мы друг другу не подчиняемся, да! И за сей банкет платит тоже не она.              – Хорошо, – устало согласилась Маша, – тогда я по-прежнему живу с Женей, Филонов селится к Пете, а Диме остаётся Володя.              – А моё мнение, наверное, здесь вообще никого не интересует, – Петька мрачно отозвался со своего края. Его, конечно, кандидатура соседа не особо волновала, но ради приличия-то можно было спросить.              – Стоп! – выпалила Женька, эмоционально махнув руками крест-накрест. – Маша! Я, конечно, ценю твою заботу, но вы с Димой больше нас всех заслужили этот отдых, поэтому кого-кого, а вас, я точно разлучать не стану.              – И что тогда делать?              Наконец внутри компании образовалась тишина. На самом деле, Женя знала решение этой головоломки, но прибегать к нему, а тем более самолично озвучивать его она совершенно не желала, только вот оттягивать теперь уже было некуда. Пришлось, как и всегда, тянуть эту лямку самой.              – Ладно, – на выдохе произнесла Женя, будто делала огромное одолжение всем присутствующим, – селите меня с Винокуровым. Уж лучше с ним, чем с Филоновым! Или ты против? – она впервые за их встречу обратилась к нему напрямую.              Что ж, негусто. Но это было намного лучше, чем всё то, что говорила она ему за последнее время. А виделись они примерно три недели назад, когда та влетела ураганным вихрем в его кабинет и припечатала к столу своей хрупкой ручонкой заявление о разводе, не преминув сопроводить свой грозный налёт кучей колкостей в его адрес, да так, что тот назло взял и подписал бумагу, сунув ей под самый нос с не менее язвительным взглядом. Только он так и не понял, что рассчитывала она вовсе не на такой исход, на долю секунды даже растерявшись, а она так и не узнала, что в тот самый день он хотел попросить её прощения.              – Можно ваши паспорта, пожалуйста.              Пока компания будущих постояльцев бурно выясняла, кто с кем поселится, старшая из администраторов скрылась из виду, что-то шепнув своей коллеге перед уходом. Кажется, Анжелина уже сто раз пожалела о том, что ей попалась такая проблемная группа, с интуристами и то было легче.       И Женя, и Володя подошли к стойке регистрации, отдав сотруднице свои паспорта.              – Да нет, мне вообще всё равно, с кем спать в одном номере, – ответил наконец на её вопрос Винокуров. Ещё и так непринуждённо, безразлично, чем непременно завёл её с полуслова.              И началась эта любимая её (к слову, и его тоже, хоть тот и тщательно скрывал) игра на полутонах, на чёрных клавишах рояля.              – Да тебе, как оказалось, в принципе, всё равно с кем спать, и не только в номере.              – Слушай, тебе самой-то не надоело, а?              – Что именно? Быть твоей женой? Так да, до самых чёртиков надоело!              – Ну не переживай! Терпеть меня тебе осталось совсем недолго.              – Так вас… точно в один номер селить? – робко спросила Анжелина, пока эти двое прожигали друг друга взглядом.              – ДА! – оба крикнули ей в ответ, яростно повернувшись в её сторону.       – Х-хорошо, хорошо, – в лёгком испуге кивнула им девушка и осторожно протянула ключи доступа в номер, – Ваши ключ-карты, пожалуйста, – незаметно сглотнув, Анжелина продолжила чуть более решительно, хотя иногда в её голосе всё же проступал страх перед этой странной, сумасбродной парочкой, – Также мы бы хотели принести вам наши искренние извинения за доставленные неудобства. Поэтому Ваш номер был повышен до класса люкс. Надеемся, что этот маленький инцидент исчерпан, и пребывание в нашем отеле у вас оставит только приятные впечатления, – и слабо улыбнулась в окончании своей речи.              – Э-э, так нечестно! – Зоя аж притопнула ногой от негодования и сущей несправедливости этого бытия. – Им ещё и люкс дали! Ну и ну!              – Что ж, неплохо, – подытожила Женя. – В люксе тебя терпеть мне будет чуточку легче.              – Ну я рад!              – Женёк, может, ты меня всё-таки в люксе потерпишь, а? – Филонов вновь вынырнул из толпы ребят и поклялся, положа руку на сердце. – Уж я-то тебя точно готов!              – Нет, Коль, – хлопнул его по плечу Винокуров, с издёвкой добавив, – поздно пить боржоми, когда печень отказала.       – Ладно, мы ушли, – ухватившись за чемодан, произнесла Женя. – Тогда на ужине уже встретимся, да?              Маша одобрительно кивнула в ответ на её вопрос, и Володя с Женей скрылись из виду, отправившись прямиком к той части лобби, где располагался лифтовый холл.              – Слушайте, а вы не боитесь, что они там в этом люксе поубивают друг друга? – отозвался вдруг Петька.              – Да ну нестрашно, – Федя пожал плечами и подошёл к стойке регистрации следующим, вручив администратору их с Ольгой паспорта, – следователи у нас есть, оперативное сопровождение в моём лице тоже имеется. Жаль, только Ивана с Пановым не захватили, но ничего, как-нибудь размотаем это дельце.       – Типун тебе на язык, Федя! – Цветкова слегка стукнула Курочкина по спине.              – А какой репортаж будет! М-м-м, – в предвкушении горячей во всех отношениях статьи, потёр пальцами подбородок Антон. – С пылу с жару, можно сказать.              – Я тебе дам репортаж! – обозлилась на своего жениха и Зоенька.              – Делайте, что хотите, но на жену мою даже не рассчитывайте! – Луганский крепко обнял Машу со спины, давая ей понять, что в этот раз сбежать на работу у неё точно не получится, даже если эта пресловутая работа сама её здесь найдёт. Не отпустит – и точка.       – Дима! – смеясь, взмолилась Маша. – Ну ты-то куда, а?

***

      – Может, помочь? – спросил он, особо ни на что не рассчитывая. Просто ему надоело смотреть на то, как она убивалась со своим громадным чемоданом, у которого явно были какие-то проблемы с левым колёсиком, а у неё, видимо, со словами «помоги мне, пожалуйста» в его присутствии.              Женька резко обернулась назад, смахнула с лица прядки волос, мешавшие ей грозно смотреть на него, и не менее гневно ответила вопросом на вопрос.              – Ты сомневаешься в том, что я сама могу докатить его до лифта?              – Ну так, – Володя покачал ладонью, дополнительно изобразив на своём лице неуверенность в её победе над тяжестью ноши, – процентов на девяносто девять и девять.              – В твоей помощи не нуждаюсь! Тем более для этого есть специально обученный человек. Портье! – вежливо махнула она стоявшему неподалёку мужчине в тёмно-сером кителе с рядом золотых пуговиц на нём, в белоснежных перчатках и с фуражкой на голове. – Не поможете? – в её голосе тут же появились обольстительно-чарующие нотки, этот портье был весьма миловиден на лицо.              – Конечно, мэм. Какой номер? – учтиво спросил мужчина, забрав у Жени чемодан.              – Семьсот пятый, пожалуйста, – она премило улыбнулась ему, а после повернулась к Винокурову, как бы злорадно хвастаясь тем, как к ней галантно обратились, – Видишь? «Мэм»!              – А вашу сумку, месье?              – Нет, спасибо, я сам, – отказался от помощи Володя, но не упустил возможности подразнить свою ещё жену. – Достаточно того, что вы помогли этой «мэм».              Добравшись на нужный этаж на лифте, вплоть до самого номера шли они в кромешной тишине. Всё думали, как им вести себя по отношению друг к другу во все эти пять дней. Язвить, игнорировать или же наконец смягчиться? Она выбрала для себя первый вариант, как самый знакомый и комфортный в её жизни. Он… А он ничего не выбрал, решил действовать по обстоятельствам, чем, собственно, тоже не изменил своим принципам.       Женя, открыв ключ-картой дверь, прямиком прошла внутрь, за ней проследовал Володя, примостивший сразу у входа свою небольшую сумку с вещами, и портье, который аккуратно завёз Женин чемодан и остался стоять на пороге, слегка переминаясь с ноги на ногу.              – Ты, кажется, недавно хотел мне помочь? – стрельнула она глазками, намекнув на то, что расплатиться с портье чаевыми неплохо было бы и ему самому, раз он так рвался прийти ей на помощь пятью минутами ранее, – Так вперёд!              Володя усмехнулся с её хитроумной попытки поубавить количество купюр его кошелька, вернулся ко входной двери, где покорно так и стоял портье в ожидании щедрого презента, и, достав из своего кармана летней рубашки красную корочку, сунул тому под нос, даже и не раскрыв её. Тот при виде волшебной картонки сразу же стушевался, пролепетал дежурное «хорошего отдыха» и поспешил ретироваться.              – Винокуров, ну что ты за человек-то такой! – разочарованно выдохнув, Женька присела на подлокотник дивана. – Хоть бы раз в жизни кому-то денег дал!              Подбочившись, Володя прошёл мимо неё между широченной плазмой, висевшей на стене, и бледно-розовым диваном в ту же длину, что и телевизор, и остановился напротив панорамного окна. Не отдёрнув белый тюль и без того пропускавший и свет, и поразительные виды хвойного леса по ту сторону, он по привычке бегло осмотрел всю территорию, доступную его глазу, и пошёл дальше вдоль окна, огибая комнату. Прямо за диваном стоял огромный обеденный стол из добротного дерева с вплотную придвинутыми к нему стульями, и на этом, пожалуй, минималистичное убранство гостиной завершалось, если не считать пару мягких пуфов, деревянных округлых тумб небольшого размера и вазочек с живыми цветами по периметру.       – Ты же знаешь, опер взяток не даёт.              – И-и…, – Женя поднялась с места и, мягко ступая по гладкому паркету, подошла к окну даже с того же ракурса, что и Володя. Ей было страсть, как любопытно, что же такого он там высмотрел. Одёргивать тюль, к слову, она тоже не стала (вдруг это важно?), только поднялась на цыпочки, чтобы обзор был немного лучше (ведь её рост был явно меньше его), но, не увидев там ничего, кроме обыкновенных зелёных деревьев в округе, неосознанно пожала плечами.              – И не берёт, – подхватил Володя, незаметно улыбнувшись с того, как Женька от врождённой своей любознательности пошла буквально по его стопам.              – Это только ты так думаешь, – махнула она на него рукой, всё ещё не поворачиваясь, – ну-у и Федя Курочкин ещё, пожалуй.              – А ты знала…              Его голос прозвучал непозволительно близко, прямо в шаге от неё. Женя вздрогнула, обернулась, взглянув на него растерянно. Он действительно стоял совсем рядом, хотя по её ощущениям должен был находиться где-то в другой части комнаты. Чёртов паркет! Он был слишком хорош, не издавал ни малейшего скрипа при движении, абсолютно ничего!              … что, к примеру, в азиатских странах давать чаевые – это моветон, – Володя прекрасно видел этот её потерянный взгляд, загнанной в нору лисички, но предпочёл открыто его не замечать, а стоять себе спокойно, скрестив руки на груди, и сосредоточенно смотреть куда-то вдаль, в гущу леса.              – Да-а? – Женя наконец пришла в себя, но отдаляться не стала. Ещё чего! Подумает ведь, что струсила. Не дождётся! – Оказывается, ты такой знаток азиатской культуры. Никогда б не подумала!              – Ну, почитываю иногда всякое-разное.              – А-а-а, неужели у тебя осталось чуточку времени между работой и гонкой за чужими юбками?              – А ты вот не можешь, чтоб не съязвить, да? – посмотрел он на неё с упрёком.

It's unforgivable,

Это непростительно:

I stole and burnt your soul

Я украл и выжег твою душу.

Is that what demons do?

Это происки демонов?

They rule the worst of me

Они управляют моей темной стороной,

Destroy everything,

Уничтожая всё,

They bring down angels like you

Они сбрасывают ангелов вроде тебя с небес.

      – Привыкай обратно. Нам ведь ещё пять дней с тобой под одной крышей жить. Ладно, – Женя двинулась вперёд, не задевая его своим плечом, но пройдя максимально близко к его руке, – эту комнату мы вроде осмотрели, надо бы и другую глянуть.              А смотреть, действительно, было на что. Весь номер без малого занимал семьдесят квадратных метров, вмещая в себе просторную гостиную, спальню, собственную гардеробную и шикарную ванную, отделанную мрамором. Женя, ещё не разобравшаяся толком в планировке, толкнула первую попавшуюся её взору дверь, расположившуюся рядом с плазмой, и оказалась в спальне. Та не была слишком большой, напротив, выглядела компактно, но не менее уютно. Приятные глазу оттенки бежевого и натурального дерева, аккуратные округлые тумбы и пару пуфов, как в гостиной, минималистичные светильники цвета графита и завораживающий сознание барельеф на стене в виде последовательного ряда всех фаз луны: от растущей к полнолунию и далее на спад, к тонкому месяцу убывающего спутника Земли. Но всё же главной в этой комнате была она! Огромная высокая кровать, на которой можно было разместить не то, что двоих, а целую троицу людей.       – Впечатляет! – присвистнул Володя, войдя в комнату вслед за Женей.              А она, ни секунды не мешкая, подлетела к краю кровати, повернулась к ней спиной, вытянула руки в обе стороны и с совершенною своею лёгкостью откинулась назад, упав прямо в объятия мягкого матраса, покрытого кристально белой простынью, всё ещё пахнувшей кондиционером с приятной цветочной отдушкой.       Женя пролежала так с полминуты и, открыв наконец глаза, громко и медленно выдохнула. За этот день она чертовски устала, и эта прелестная кровать, кажется, ну никак не хотела её отпускать, хотя до отбоя дел у неё было невпроворот. А потом вдруг вспомнила, что находилась здесь не одна. Совсем вставать Женя не стала, лишь приподнялась на локтях и внезапно поймала на себе его отнюдь не случайный взгляд.              – Чего смотришь? Не твоя.       Может, кровать и не моя, но ты…       – Ну, почему же не моя? Пока ещё моя, – сказал он это как-то очень странно, даже будто загадочно, и направился прямо к ней, но совсем не торопясь.              – Ты о чём это сейчас? – в её глазах замаячил испуг, она приподнялась получше, опираясь теперь уже не локтями, а ладонями в кровать. Конечно, телепатия не была её суперспособностью, но раньше ей всё же удавалось более-менее предугадывать его действия и иногда даже мысли, но сейчас это никак не получалось сделать.              – Мы ведь не разведены, – решительно сказал Володя, приближаясь к ней без страха и стеснения.              – И-и? – как заворожённая, Женя всё следила за каждым его новым движением, уже даже не пытаясь понять его слова.              – И, значит, юридически я имею право…, – произнёс он это медленно и вдруг вообще смолк, оказавшись подле Жени слишком близко, критически близко! А потом вдруг резко взял курс дальше неё, обогнул угол кровати, добавив уже привычным своим тоном, – на одну вторую от этой кровати, – и тоже с удовольствием плюхнулся на неё, по итогу облокотившись спиной на деревянную панель изголовья.       – Ещё чего! – повернувшись к нему вполоборота, разгневанная Женька стукнула кулаком по матрасу и тут же вскочила с кровати, – Эта комната моя! – для особо непонятливых она сначала показала пальцем на себя, – А твоё лежбище находится прямо по курсу, – а после на дверь в гостиную. – Диван там, кстати, весьма неплохой.              – Ну может тебе тогда на нём и поспать, раз он такой неплохой? – он с едкой ухмылочкой на лице подмигнул ей и как ни в чём не бывало закинул руки на затылок.              – Ха?! – сколько слов она могла ему сказать в ответ на столь циничный его выпад, а вырвалось лишь только это? – Хорошо, – вдруг согласилась Женька, но пригрозила тому пальцем. – Только учти!..              – Да расслабься ты, – чтобы не доводить ситуацию до точки кипения, а она, если судить по Женькиному яростному взгляду и частому дыханию, была, ой, как близка, Володя поспешил её успокоить, смиренно поднялся с кровати и направился к выходу из спальни, – пошутил я. На твою кровать я не претендую, буду покорно спать в гостиной. Поэтому, если что, ты знаешь, где меня искать.              – Будь уверен, в трёх соснах не заблужусь!              Конечно, на прощание хотелось услышать и что-то более ласковое, но с учётом всех обстоятельств и это было довольно неплохим началом к их примирению. Она хотя бы разговаривала с ним и не делала вид, что его больше не существует в её жизни.       Володя аккуратно закрыл за собой дверь и, не успев даже отойти от неё на пару шагов, услышал, как Женька вновь беззаботно плюхнулась на кровать. Улыбка сама собой расползлась по его лицу, и он даже не стал ей сопротивляться (Женька ведь никак не увидит).       Порой она была совсем, как дитя, только с дипломом юриста, статусом адвоката и штампом в паспорте о регистрации их брака, до расторжения которого оставалась всего лишь одна неделя.

I need to know now, know now

Теперь я хочу знать, хочу знать:

Can you love me again?

Ты сможешь полюбить меня снова?