Дракон среди Львов

День дуэли выдался знойным. Солнечные лучи обжигали каменные стены тренировочного двора, где собрались десятки знатных гостей, солдат и простолюдинов. Среди них — и Миссандея. Она стояла в тени, с тревогой наблюдая за ареной. Перед тем как Тид вышел, она подошла, взглянула ему в глаза и тихо сказала: — Я верю в тебя… Возвращайся ко мне. Она поцеловала его. Нежно, но с огнём в глазах. Тид вошёл в круг, неся только деревянный меч. Рыцарь напротив — один из Золотых Мантий, крупный, опытный и уверенный в себе. Его стальной доспех блестел, а меч выглядел как настоящая угроза. — Ты издеваешься? — усмехнулся рыцарь. — Палка против меча? — Мне этого хватит, — спокойно сказал Тид. Поединок начался. Рыцарь бросился в атаку, но Тид уклонился, ловко парируя удары. Его деревянное оружие двигалось с поразительной точностью — не как игрушка, а как продолжение руки мастера. — Что ты вообще из себя представляешь? — рявкнул рыцарь, и с ухмылкой добавил: — Или ты просто надеешься, что после победы затащишь в постель эту рабыню? Она такая... послушная. Тишина. Улыбка исчезла с лица Довакина. Глаза Тида потемнели. Его аура изменилась — как будто тень прошла по арене. Удары стали резкими, неумолимыми. Одним движением он выбил меч из рук врага, вторым — сломал ему правую руку. Третий удар пришёлся по плечу, и рыцарь с хрустом рухнул на землю, заорав. Тид развернулся и ударом по второй руке вывел противника из строя окончательно. — Никогда больше не говори о ней так, — холодно произнёс он. Толпа молчала. Затем — всплеск возгласов. Кто-то захлопал, кто-то ахнул. Тайвин Ланнистер, наблюдавший с балкона, даже слегка приподнял бровь. — Он уложил золотого рыцаря… палкой, — прошептал один стражник. Миссандея смотрела на Тида. Не со страхом — с гордостью. И с чем-то ещё. Глубже.

***

Тид вышел с арены, не обернувшись на поверженного рыцаря. Его шаг был уверенным, взгляд — спокойным. Но внутри бушевал огонь. Он знал: тому, кто оскорбляет близких, пощады быть не может. Первым его встретил Тирион. — Честно говоря, я думал, ты поразишь его... чем-то вроде магии. Или хотя бы железом, — он усмехнулся, но в глазах читалась смесь удивления и уважения. — Но палка? Даже я не настолько пьян, чтобы не быть впечатлённым. — Не всегда сила — в оружии, — ответил Тид. — Иногда достаточно воли. Позади Тириона подошёл Тайвин Ланнистер. Лорд сдержанно кивнул, изучая Тида взглядом, словно решая, опасен ли он… или полезен. — Ты знаешь, что только что унизил одного из лучших солдат столицы, — сухо произнёс он. — Это привлечёт внимание. Возможно — даже короля. — Я не искал славы, — спокойно ответил Тид. — Он сам её выбрал. Я просто защитил своё имя. И честь девушки. — Честь, — фыркнул Тайвин. — Это редкость. Особенно у тех, кто сражается палкой. Но... — он сделал паузу — ...ты доказал, что не просто наёмник. Я это запомню. Ланнистер удалился, оставив Тириона и Тида одних. Карлик хмыкнул. — Ты знаешь, он только что тебя признал. По-своему. Не часто такое происходит. — Мне не нужна его благосклонность, — сказал Тид. — Но если он не мешает — уже хорошо. В тот вечер, когда Тид вернулся домой, Миссандея встретила его у порога. Она смотрела на него с гордостью и тревогой, словно боялась, что он не вернётся, но верила в него всем сердцем. — Ты в порядке? — тихо спросила она. — Я — да, — кивнул он. — А вот тот рыцарь, возможно, теперь будет писать левой рукой. Миссандея улыбнулась сквозь слёзы. Она подошла ближе и обняла его. — Ты не только спас меня. Ты защищаешь меня. Никто так никогда не делал. — Я и дальше буду. Обещаю. Поздний вечер. Дом Тида. Миссандея разложила хлеб, сыр и тушёное мясо на деревянный стол. Тид уже переоделся — теперь в простой тёмной рубахе и мягких сапогах, от него всё ещё пахло потом, пылью и дымом от арены. Он сел напротив, слегка устав, но с лёгкой улыбкой. — Ты весь день ел? — спросила она, подавая ему кружку воды. — Нет. Был занят тем, чтобы избить рыцаря... деревяшкой, — усмехнулся Тид, принимая еду. — Клянусь, в моём мире это считалось бы странной победой. Миссандея села рядом, её глаза сияли. — Люди в городе говорят о тебе. О "человеке с Северной Стены", который унизил Золотого Льва палкой. — Они забывают, что человек с палкой может быть куда опаснее, чем кажется, — сказал Тид, откусывая хлеб. — Особенно, когда он зол. — Он оскорбил меня. Я слышала. Тид посмотрел на неё, спокойно, но твёрдо: — Он получил не за слова. А за то, что посмел говорить о тебе... как о вещи. Я не позволю никому так делать. Никогда. Миссандея замерла на миг, затем мягко коснулась его руки. — Спасибо, Тид. Я… не привыкла к тому, чтобы кто-то вставал за меня. — Привыкай, — сказал он, слегка усмехнувшись. — Теперь ты не одна. Наступила короткая, но тёплая тишина. Они ели, не спеша. Миссандея наблюдала за ним — как он держит нож, как спокойно дышит. Его глаза были чуть уставшими, но в них не было тьмы — лишь сила и… забота. — Ты ведь был воином? — тихо спросила она. — Раньше? — Я был многим. Но войны… их было слишком много, — ответил он, не вдаваясь в подробности. — Здесь я надеюсь начать всё иначе. — Ты уже начал, — сказала она, улыбаясь. — Для меня.

***

Поздний вечер. Дом Тида. За столом тепло, скромный ужин. Тид и Миссандея сидели напротив друг друга, когда за дверью раздался лёгкий стук, а потом — уже без приглашения — вошёл Тирион Ланнистер, с вином в одной руке и корзиной в другой. — А вот и я, герой дня, — сказал он, входя. — Ну… почти герой. На твоём фоне, Тид, я выгляжу как пьяный гном с катапультой. Миссандея слегка рассмеялась, Тид встал и пожал ему руку: — Тирион. Ты не вовремя. У нас был спокойный вечер. — Прекрасно! Тогда я всё испорчу. Вино и сыр от семейного погреба. Мы с братом чуть не убили друг друга за эту бутылку… но он был пьян, так что победа была лёгкой. Он вальяжно опустился на табурет, бросил на стол бутылку и развернул корзину. — Говорят, сегодня ты сломал рыцарю обе руки. Деревянной палкой. Народ в восторге. А у меня вопрос — зачем? Тид пожал плечами: — Он заслужил. Он не воин, а мерзавец. — И это делает тебя героем. Люди любят истории, особенно когда золото побеждают деревяшкой. А особенно, когда в этом замешана… — Тирион взглянул на Миссандею и усмехнулся, — женщина, красивая и гордая. Такая история распускается быстрее чумы. Миссандея слегка покраснела, но взглянула на Тида с лёгкой улыбкой. — Пусть говорят, — сказала она. — Мне не важно. Я знаю, кто он на самом деле. — Вот это уже опасно, — шутливо подмигнул Тирион. — Женщина, которая видит мужчину насквозь — это всегда беда. Тид только усмехнулся и налил себе вина. — Лучше быть бедой… чем безликим рыцарем в блестящей броне. — Ну, если ты продолжишь в том же духе, тебе придётся стать кем-то большим, чем просто бедой, — сказал Тирион серьёзнее. — Люди начинают смотреть на тебя. И не все с симпатией. — Пусть смотрят, — спокойно ответил Тид. — У меня есть, что защищать. Они чокнулись кубками. За окном гудел ветер, город готовился ко сну, а в маленьком доме на окраине Королевской Гавани рождалась история — не о драконе, не о лорде, а о человеке, который изменит всё. Тирион сделал глоток вина, облокотился на стол и произнёс уже более серьёзным тоном: — Кстати… ты слышал? Через месяц состоится турнир. По приказу короля. В честь нового Десницы. Всё будет с размахом: пиры, музыканты, бои до крови… и, разумеется, Гора. Имя прозвучало, как удар по комнате. Миссандея напряглась, а Тид поднял бровь. — Гора? — Сер Грегор Клиган, — пояснил Тирион. — Его зовут Горой не просто так. Этот великан крушит людей, как дрова. Когда он в ярости — лучше оказаться на другом конце континента. Или в другом мире. Один раз, после поражения, он срубил голову собственной лошади. Собственной. Двуручным мечом, одним ударом. Тид помолчал, наливая вино. — Безумие, — наконец сказал он. — Безумие и зрелище. Он будет фаворитом турнира, как всегда. Многие ставят на него… а некоторые — просто хотят не быть рядом, когда он дерётся. Миссандея взглянула на Тида: — Ты собираешься участвовать? Тирион фыркнул: — Конечно будет. Все будут ждать. Герой, победивший золотого рыцаря палкой, да ещё и с рабыней, которая теперь не рабыня… Люди обожают такие сказки. Тид покачал головой: — Я не боец ради зрелищ. Я сражаюсь, когда это нужно. Не для толпы. — Именно поэтому толпа тебя и полюбила, — усмехнулся Тирион. — Не сейчас, так потом — тебя втянут. Здесь либо ты играешь, либо становятся твоей пешкой. Тид посмотрел на кубок, затем на Миссандею. В её глазах — тревога. Но и вера. — Если Гора причинит боль невинным… я сам вызовусь, — сказал он. — Но не для славы. А чтобы положить конец чудовищу. Тирион молча кивнул — Тогда пей. У тебя есть месяц… и поверь, друг мой, он пролетит чертовски быстро.