Давай встретимся в Вишневом саду.

Diet «Mountain dew» (Lana Del Rey)

Take another drag turn me to ashes

Еще одна затяжка превратит меня в пепел,

Ready for another lie?

Готов к очередной лжи?

Says he's gonna teach me just what fast is

Он говорит, что научит меня, что такое скорость.

Say it's gonna be alright

Скажи, что все будет хорошо...

Hit me my darling tonight

Дорогой, порази меня этой ночью,

I don't know why but I like it

Не знаю, почему, но мне это нравится,

Gotta get back to the wild

Пора вернуться на природу,

Give it up give it up, live it up live it up

Расслабься, расслабься, зажигай!

      Человек начинает осознавать всю серьёзность проблемы, когда она усугубляется и становится очевидной. С этим уже не поспоришь, ведь чувства Сакуры к Риндо с каждым днём становятся всё сильнее, затмевая всё вокруг. Хочется жить дальше, цвести, радоваться жизни и строить планы на будущее. Но имеет ли она право на эти чувства, учитывая их кратковременность и неизбежное увядание?       Эти мысли стали особенно актуальны для девушки, когда её чувства к Риндо начали усиливаться, вызывая внутренние конфликты и эмоциональные страдания. Её мысли, подобно разрушительной силе коррозии, постепенно разрушали её внутренний мир, оставляя лишь пустоту боли и отчаяния. — Когда всё пошло не так? — спросила девушка у своего отражения или внутреннего голоса, который ей что-то нашептывает. Или она просто сошла с ума? А если он тоже в неё влюблён? — Плохо, проблема, нельзя так, — повторяла Сакура как мантру.       Но обманывать себя и загонять в этот замкнутый круг — плохо и несерьёзно, ведь всё уже ясно.       Уже поздно.       Сейчас у Сакуры были мысли и задачи, чтобы отвлечься от Хайтани, ведь ей нужно рассказать Мари.       Да, она затянула с этим, и уже на долгий срок. Так нельзя. Сейчас самое время, когда у подруги всё хорошо. Хотя новость о гибели Сакуры станет для Мари сильным ударом.       Но скрывать больше нельзя. Живя с этим диагнозом столько лет и скрываясь, хотя Мари, возможно, догадывалась, что Сакура чувствует себя не лучшим образом, не так, как должен чувствовать себя здоровый подросток.       С дрожащими от волнения руками Сакура потянулась к мобильному телефону, чтобы написать короткое сообщение подруге       «Нужно поговорить».       Звучит достаточно пугающе и как-то серьёзно.       Но что она ещё напишет? Позвонить и сказать о разговоре? Сил не хватает даже на гребанную смску, и всё. При этом предстоящем разговоре внутри образуется неприятный ком, и после него говорить становится труднее, да даже дышать невозможно.       Ответ не заставил себя ждать долго, и через пару секунд экран загорелся кнопкой уведомления «Хорошо, только не пугай меня, хе-хе. Я заеду через час».       Ну и всё, моральной подготовки уже хватит. И так долго готовилась к этому. Пора раскрыть все карты. Сакуре нужно было поделиться. Знали лишь родители и врачи, но она никогда сама лично никому не признавалась, что больна. Приняв этот факт, она никак не могла принять предстоящий разговор вживую. Да и девушке был нужен совет, чисто женский совет от подруги, как ей поступить с Риндо? Она не знала, и ей было ужасно тяжело.       Мари была очень пунктуальна, поэтому приехала вовремя. Она встретилась с подругой, Сакурой, но внутри неё росло тревожное чувство. — Персик! — воскликнула Сакура, открывая дверь. — Заходи.       Мари обняла подругу и почувствовала, как холодно её тело. — Пойдём на кухню. Хочешь чаю или что-то ещё? — Нет, спасибо. Что случилось?       Сакура нервно теребила край кофты и жестом пригласила Мари сесть на диван. — Ты меня пугаешь. Что-то произошло? Выкладывай.       Сакура глубоко вздохнула, словно воздуха не хватало. Она сидела неподвижно, боясь пошевелиться, но ещё страшнее было услышать что-то ужасное. — Мари, я давно должна была тебе рассказать об этом. Знаю, да, но всё никак не выходило. Понимаешь?       Ода напряглась. Она сидела прямо, боясь шелохнуться, но страшнее всего было услышать что-то непоправимое. — Я больна, — наконец выдавила из себя Сакура. — Уже давно. С одиннадцати лет я начала чувствовать слабость, постоянно замерзала, у меня были головные боли. Я думала, что просто болею. Но в тринадцать лет состояние ухудшилось, и тогда мне поставили диагноз — криоглобулинемия. — Я чувствовала, как моё тело становится хрупким и холодным, как и я сама. Я сижу на препаратах, но они лишь оттягивают срок. Это ненадолго.              Сакура сняла кофту, и Мари увидела следы на её руках: маленькие синяки от постоянных уколов и пугающие пятна-волдыри, как после ожогов. — Пока болезнь не перешла на ноги, но она уже затронула руки и спину. С каждым днём состояние ухудшается. — Почему ты не рассказывала мне? — спросила Мари, стараясь не выдать своих эмоций. — Потому что не смогла, — коротко ответила Сакура, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Когда я узнала обо всём, ты была в коме, потом потеряла память, лечилась в Германии. Я просто не могла рассказать.       Сакура не выдержала и заплакала. Она не говорила подруге о своём состоянии так долго, разве она могла? Нет, конечно. Рассказать о таком, когда у той и так куча проблем... — Сколько тебе осталось? — спросила Мари, чувствуя, как её голос дрожит. — На последнем сеансе, который был неделю назад, врач сказал, что это год или два.       Год? Два? Сакура не проживёт и до двадцати? Мысли Мари путались, это не могло быть правдой! Это какая-то ошибка. Сакура, добрый, чистый человек, не может уйти из жизни так рано. — Прости меня, что говорю об этом сейчас, но я не могла собраться с силами.       Но почувствовав объятия подруги, Сакура прижала её к себе крепко-крепко. — Родители? — спросила Мари, уже зная ответ.       Родители ведь должны быть рядом в такой тяжёлый период? Они бы наверняка поставили в приоритет свою единственную дочь, зная, как мало у неё времени. Как бы эгоистично это ни звучало, девушка хотела, чтобы хоть раз в жизни она была на первом месте, а не работа.       С детства Сакура боялась стать вечным трудоголиком, как её родители. Она боялась, что будет жить как робот, запрограммированный только на работу, без эмоций и чувств. Как они вообще завели ребёнка? Почему оставили его? Почему мама решила не избавляться от Сакуры, если всё равно предпочла работу вместо воспитания собственной дочери? Сейчас об этом думать не хотелось, чтобы снова испортить себе настроение. Но сегодня вечером, когда она смогла пересилить себя и рассказать правду, это было необходимо. — Работают, как видишь, мало что изменилось. Первое время они были рядом, но это продлилось недолго. — Как они смеют? Ты их единственная дочь! — Ода начала злиться, внутри неё бушевал гнев. — А операция? Её же можно провести, да, Сакура? — с надеждой спросила Мари. — Если дело в деньгах, я могу помочь. Только скажи... — Нет, — отрезала Сакура. — Думаешь, если бы операция могла спасти меня, мы бы её не сделали сразу? Но она не поможет. Я всё равно умру.       Она горько хмыкнула, но уголки её рта лишь слегка изогнулись. Денег у семьи было достаточно, поэтому она всё ещё жива. Её продлевают лекарствами, но болезнь неизлечима. Она может оборваться в любой момент. — Ты не можешь просто так говорить о своей смерти. Есть же какой-то способ. — Я просто хочу прожить это время с теми, кого люблю — Мари и всё. Я не могла долго нести этот груз и не поделиться. — Я не могу поверить в это, Мари, — замотала головой, не веря в услышанное, будто всё это сон или самый тупой розыгрыш за всю историю. — Я знаю, это трудно принять. Жизнь — отстойная штука, да? — сказала Сакура, слегка улыбнувшись. — Я всегда рядом, слышишь? И прости меня, прости за то, что постоянно грузила тебя своими проблемами. Вместо того чтобы думать о тебе, я ужасная подруга, — расплакалась Мари. — Персик! Ты замечательный человек, и ты не могла всё знать наперёд. Это так не работает. Я уже приняла это и готова к этому, — солгала блондинка.       Сакура давно должна была поделиться с подругой своими переживаниями. Каждый раз, когда она сталкивалась с болью, понимание приходило не сразу. Она чувствовала себя жалкой и лживой, ведь не могла признаться близкому человеку в своих проблемах и страхах. Она боялась, что её страдания никогда не исчезнут, как бы она ни пыталась их скрыть. Даже если окружающие могли поверить в её спектакль, она сама не могла.       Сакура не могла просто принять свои чувства. Она старалась подавлять эмоции и скрывать от близких свою уязвимость. Но это было искреннее чувство, и оно всегда было с ней. Сейчас она была откровенна с Мари.             Девушки просидели до позднего вечера, разговаривая на разные темы. Для них это было просто общение, но Сакура не решалась затронуть Риндо в их разговоре, понимая, что Мари нужно всё переварить и принять. — Уверена, что хочешь остаться сегодня одна? Я могу остаться на ночь, без проблем. Просто скажи. — Всё хорошо, Персик. Завтра выходные, побудешь с Майки? — протянула довольную улыбку блондинка.       Мари покраснела. Было всё ещё непривычно от этого, но чёрт возьми, как она могла наслаждаться жизнью, зная, что сейчас переживает Сакура, хотя нет, не зная, что она переживает. — Уверена, Вишенка? — Да, я почитаю книгу, которую хотела, и лягу пораньше. Можем встретиться в воскресенье? — Обязательно.       Обнявшись, Мари покинула квартиру Сакуры.       А девушка тем временем выдохнула. Ей стало легче после того, как подруга узнала. Будто тяжёлый груз упал с её плеч, и она больше не несла такую огромную ношу.       Даже если она поделилась с Мари, это не значит, что она расскажет Риндо. Ода была её лучшей подругой, а Хайтани…       Просто парень, которого она любила. Чертовски любила.       Но она не скажет об этом, как её ни уговаривай. Да и зачем? Они не в отношениях. Только настроись отвлечься за просмотром фильма, как в дверь звонят.       Сакура подходит уверенно, думая, что, возможно, Мари что-то забыла. Такое уже бывало. Но когда на экране домофона она видит Риндо, девушка чувствует, как становится трудно дышать. Зачем он приехал? Они же не договаривались о встрече, да и вообще, как можно было забыть о Риндо, когда он тут как тут?       Проверив, одета ли она в кофту, Сакура спокойно поворачивает ключ, открывая дверь и позволяя себе встретиться взглядами с младшим Хайтани.       Риндо выглядит странно: усталые глаза чуть приоткрыты, не выражая никаких эмоций. Серная майка слегка сползает с левого плеча, а серые штаны свободно висят на нём. Очков нет — неизвестно, в линзах он был или нет. А его костяшки в ужасном состоянии: кровь медленно капает, создавая небольшую лужицу. И тут Сакура замечает, что в районе правой брови тоже капает кровь. Вероятно, она разбита. Что с ним случилось? И ещё кое-что.       Запах алкоголя ударил в ноздри, как только она вдохнула. Это было что-то терпкое и крепкое. Похоже, Риндо выпил много. Черт какого хрена?  — Риндо? Ты пил?       Парень слегка качнулся и сделал шаг вперёд к девушке. — Я останусь на ночь? — спросил он тихо. Запах парфюма и алкоголя смешались в один стойкий аромат. — Хорошо, — не задумываясь, кивнула Сакура, пропуская его внутрь. Она не могла оставить Риндо в таком состоянии. Она сильно испугалась, запереживала за него. Казалось, её сердце вот-вот выпрыгнет из груди.       Говорить ли с ним сейчас или нет? Что делать вообще? Почему он не идёт к себе? Неужели Ран будет зол?       Подхватив Риндо под локоть, она повела его в гостиную, опасаясь, что он упадёт или уронит что-нибудь.       Усадив его на диван, Сакура села рядом, но Риндо просто смотрел в одну точку, не проявляя никаких эмоций.       Она решила сходить за аптечкой. Зайдя на кухню, она достала аптечку из нижнего шкафчика и налила воды из графина.       Увидев, что Риндо сидит на диване и не подаёт признаков жизни, она подошла к нему, но он, казалось, не заметил её присутствия. Поставив аптечку на стол, Сакура дрожащими руками протянула ему стакан с водой. — Попей воды, — приказала она.       Риндо помотал головой и поморщился, как маленький ребёнок, которому предлагают что-то невкусное. Но всё же взял стакан и осушил его до дна. — Ты сильно выпил… — тихо проговорила она, садясь перед ним на корточки, чтобы рассмотреть раны. — Всё нормально, — отозвался он и поднял голову, глядя на девушку в упор. — Тебе нужно обработать раны, посиди спокойно.       Достав всё необходимое из ящика, она взяла его руки и начала рассматривать побитые в кровь костяшки. Она задумалась о том, что он с такой силой бил или кого?       Обрабатывая его раны, Сакура чувствовала, как Риндо умеренно дышит. Местами его тело напрягалось, но он оставался спокойным, глядя на неё всё это время.       Риндо молчал, и Сакура думала, спросить ли его о чём-нибудь. Вдруг не ответит? Он сейчас не в состоянии отвечать на её вопросы.       Закончив с руками, Сакура принялась за рассечённую бровь. Она подняла голову, и их взгляды пересеклись. Фиолетовые глаза смотрели в упор на голубые. Такое красивое сочетание. — Не спросишь ни о чём? — тихо проговорил парень.       Она лишь прикоснулась своими ледяными пальцами к его обжигающей коже и наклонила голову, чтобы лучше разглядеть бровь, и начала обрабатывать рану. — Не знаю, много вопросов, но ты не в состоянии на них ответить. Риндо хмыкнул. — Я отвечу на все вопросы, если ты вдруг спросишь.       Дыхание обожгло Сакуру, и табун мурашек покрыл её тело. Казалось, время остановилось, и всё стало нереальным, когда Риндо коснулся её губ своими.