Риндо
2 декабря 2025 г., 16:57
Six Feet Under Билли Айлиш.
Retrace my lips Проследи за моими губами
Erase your touch Сотри свое прикосновение
It's all too much for me Все это слишком тяжело для меня
Blow away Сдуть прочь
Like smoke in air Как дым в воздухе
How can you die carelessly? Как ты можешь умирать беззаботно?
Our love is six feet under Наша любовь на глубине шести футов
I can't help but wonder Я не могу не задаваться вопросом
If our grave was watered by the rain Если бы наша могила была орошена дождем
Would roses bloom? Будут ли цвести розы?
Could roses bloom? Могут ли цвести розы?
Риндо стоял перед домом Сакуры, сжимая в руках телефон. Девушка не отвечала на его звонки, и это беспокоило парня больше, чем следовало. Свет в окнах не горел, и Риндо задумался, где она может быть. Было уже довольно поздно, возможно, она с рыжеволосой подружкой. Со вчерашнего дня Сакура игнорировала его звонки, и что могло произойти? Казалось, у них всё было хорошо. Немного постояв возле её дома, Риндо заметил, что уже темнело, а свет не горел. Скорее всего, её не было дома. Сев на байк, он отправился к Майки. Если тот не знает, где Сакура, то Сано явно в курсе событий. Огни города становились всё ярче с приближением сумерек, пока Хайтани мчался по дороге. Внутри него нарастало чувство беспокойства. Сердце билось как бешеное, и он не мог понять, что с ним происходит. Подъехав к дому Майки, Риндо слез с байка. Звонить и писать ему не пришлось, так как парень уже вышел на улицу. У него был встревоженный вид, и Хайтани напрягся ещё сильнее. — Риндо? — Майки посмотрел на него и удивлённо уставился. — Ты чего тут? — Ты не знаешь, где Сакура? Я пытаюсь дозвониться до неё целый день, а она не отвечает. — Зачем она тебе? — тут же спросил Майки. Хайтани хотел сказать, что соскучился и хочет увидеться с девушкой, но не стал. — Потому что мы договорились увидеться, — ответил он. Майки нахмурился, обдумывая, что сказать. — Ты же знаешь, где она, Майки, не так ли? — не выдержал Риндо. — Так просто скажи мне. —Я не могу сказать, — ответил Майки спустя пару секунд. — Что? Что с ней случилось? Майки горько усмехнулся, не глядя на младшего Хайтани, и сел на байк. — Риндо, я предупреждал тебя не сближаться с ней. Поверь, это для твоего же блага. — Да что ты, чёрт возьми, несёшь, Майки? — выпалил парень. Майки глубоко вздохнул, времени было мало. — Так что ты молчишь? — задал вопрос младший Хайтани. — Раз Сакура тебе не рассказала, значит так надо. Я тоже не собираюсь, но если ты действительно переживаешь, то езжай за мной. После этого Майки завёл байк и поехал прочь от дома Риндо. Тот, недолго думая, сделал то же самое. Куда они собираются уезжать? Что Сакура не рассказывала Риндо? В лицо дул прохладный ветерок. Все мысли парня были только о девушке. Он боялся, что с ней что-то случилось. Представляя худшее, он сжимал руки на руле байка, и тревога накатывала сильнее. Когда они приблизились к больнице, он спросил себя: неужели они действительно сюда? Его догадки оказались верны. Хайтани был готов молиться, чтобы они оказались неверными. — Зачем мы здесь? — спросил он. — Пошли, — коротко ответил Сано, припарковав байк, и стремительно направился к зданию. Больницы, как правило, не ассоциируются с позитивными эмоциями. В этих учреждениях наблюдается напряженность, которая зачастую выражается в слезах. Однако причины этих слез могут быть весьма разнообразными и не всегда связаны с облегчением или радостью. Риндо Хайтани был крайне недоволен своим пребыванием здесь. Он никогда не любил это место — ни в детстве, ни сейчас. Эта боль и тяжесть, как огромный камень, тянулись за ним. Они шли молча. Сано немного опережал его, уверенно поднимаясь по лестнице. С каждым этажом они приближались к цели. На четвёртом этаже их встретила яркая табличка: «Онкологическое отделение». Во рту пересохло. Тяжёлая белая дверь открылась перед ними, и они оказались в длинном коридоре с множеством дверей палат. Здесь было пусто, тихо, и воздух казался тяжёлым. Пройдя немного, они наткнулись на ресепшен. За столом сидела женщина старше тридцати лет, заполнявшая бумаги. — Госпожа Хируко созовёт её, — спокойно сказал Майки. Женщина подняла голову и слабо улыбнулась, не обращая внимания на Риндо. — Манджиро, ты видел, сколько времени? — Да, но приехал, как только смог. — Правильно, — вздохнула женщина. — Тебе нужно увести Мари. Она почти не спала. Сейчас она в палате. Хайтани ничего не понимал и чувствовал себя невзрачным пятном в этой ситуации. — Как она? — спросил Сано. — Состояние ухудшилось. Ей нужно побыть в больнице для планового осмотра. На этом пока всё. Иди к ним. Вдруг женщина повернулась к нему, встала со своего места и плавно подошла. Майки ушёл вглубь коридора и открыл дверь в палату. — А ты, должно быть, Риндо, да? — Да. — Меня зовут госпожа Хируко, я лечащий врач Сакуры. — Что с Сакурой? Женщина не говорила, а я смотрел то на нее, то на дверь, в которую вошел Майки. Меня настораживало это отделение. Я не хотел здесь находиться, но должен был увидеть ее. Я думал, стоит ли мне отходить от своего места, как вдруг увидел Сано, выходящего из палаты. Он поддерживал свою девушку, которая выглядела уставшей и измотанной. Когда она подняла голову и встретилась со мной взглядом, я вздрогнул. — Хайтани? — удивленно произнесла Мари. — Что ты здесь делаешь? — Это я его привел, — ответил Майки. — Но зачем? — Так будет лучше, — отрезал Сано. — Иди к ней, — отозвалась госпожа Хируко. Проходя мимо Майки и Мари, я все никак не мог запомнить ее имя, хотя оно было простым. Я шел медленно, будто оттягивая этот момент. Наконец, я открыл дверь и вошел в палату. В нос ударил свежий запах цветов. Я увидел Сакуру, сидящую на больничной койке и смотрящую в окно. На ней была белая майка, а блондинистые волосы спадали ниже плеч. Я заметил ее тонкие руки и бледное тело. На коже были следы, похожие на ожоги. Как раньше я не замечал этого? Она всегда ходила в закрытой одежде прикрывающие именно эти участки тела, но неужели из-за этого? Сакура неожиданно повернула голову, и я увидел ее глаза. В них всегда отражалось счастье и блеск, а теперь была пустота. Увидев, что я пристально смотрю на нее, она быстро взяла кофту, которая висела на кресле, и прикрыла свои руки. — Сакура? Что все это значит? — спросил я, чувствуя, как мой голос дрогнул. — Уходи, Риндо, — безразлично произнесла она. Я подошел к ней. — Сакура, что происходит? Что с тобой? Она не поднимала головы, и молчание казалось бесконечным. — Прости меня, — вымолвила она. — За что? — недоумевающе спросил я. — Не нужно было нам начинать общаться. Я подвергла себя риску, прекрасно зная о последствиях. Вчера я увиделась с Каяо, она все рассказала мне. Я понял, что эта идиотка Киоко все знала. Она, должно быть, следила за нами. Мне хотелось сорваться и вытрясти из нее всю правду, но я не мог оставить Сакуру одну. — Я все объясню, — сказал я. — Не нужно, Риндо. Пожалуйста, уйди. Я очень устала. Я схватил ее за руку, не в силах отпустить. — Сакура, выслушай меня. Я все тебе объясню. — Это не имеет значения, Риндо. — Что? — Я больна. — Мы тебя вылечим. — Эта не та болезнь, Риндо. — Я все сделаю, что будет нужно, и все будет хорошо. Ты поправишься. — Нет, я не поправлюсь. — Я найду выход, Сакура. Смогу... — Я умираю, Риндо, — ее слова врезались мне в сознание, причиняя боль. Сакура тем временем вырвала свою руку из моих и, свернувшись калачиком, накрыла себя с головой. — Уходи, Риндо. Прошу тебя, больше никогда не приходи сюда. Я действительно ушел. Вышел из палаты и направился к госпоже Хируко. Эта женщина должна была рассказать мне все, что происходит с Сакурой. Врач посмотрела на меня с ожиданием, словно предполагала, что я задам вопрос. — Чем она больна? — спросил я, слегка повысив тон. — Тише, здесь и другие пациенты. Им нужен покой, — ответила она строго. — Почему вы не говорите мне? — Пойдём, — она повернулась и пошла по коридору. Достав ключи, женщина открыла дверь и впустила меня. Это был её кабинет судя по всему. — Присаживайся, — она кивнула в сторону стула. — Сакура заболела необычной болезнью, довольно редкой. Но даже в таком случае я думала, что мы справимся. Она впервые попала к нам, когда ей было тринадцать. Я хорошо помню, как она зашла в кабинет, и я озвучила диагноз ей и её родителям. — Криоглобулинемия — это когда в организме появляются белки, образующие гелеобразные твёрдые вещества. Они становятся нерастворимыми при температуре ниже 37 градусов. Её тело не слушалось перепадов температуры: оно становилось холодным из-за твёрдых веществ в организме, которые превращались в пятна, похожие на следы от ожогов. — Её нельзя спасти? — спросил Риндо. Хируко вздохнула. — Не со всеми болезнями мы можем справиться. Её случай — редкость. Мы провели множество анализов, каждый день пытались помочь, но теперь время отведено лишь на… — На что? — спросил Риндо. Врач оборвала фразу, не договорив её. — На то, чтобы она прожила хотя бы несколько месяцев. — Это не может быть правдой. Я не верю в это. — Такое всегда сложно принять. — Вы так легко это говорите. — Потому что жизнь несправедлива и забирает у нас таких людей. Мне очень жаль. Я почувствовал горечь внутри. Меня затошнило от этих слов. Всё происходящее казалось нереальным. Так не должно было быть. Только не с Сакурой. — Что мне делать? — спросил я в пустоту, возможно, даже сам себе. — Тебе решать, Риндо, — сказала Хируко. — Твой выбор — остаться или уйти. Я сидел в кабинете врача, обдумывая услышанное. — Я не оставлю её, — наконец сказал я. Хируко тут же встала и подошла ко мне, положив руку на плечо. — Знаю, Риндо, но давай сделаем так: иди домой. Сакуре действительно нужно отдохнуть после процедур. Не тревожь её. К тому же тебе нужно с ней объясниться, но уже завтра. Я сразу понял, к чему она ведёт. Она знала обо всём и была права. Сначала нужно разобраться с делами, съездить к Каяо, а потом уже домой к Рану. Нужно всё рассказать. Мои хорошие, жду ваши отзывы!))))
