Давай встретимся в Вишневом саду.

OrdinaryFabiene Se

Oh my, my love

О боже, любовь моя!

I take one look at you

Я бросаю на тебя один лишь взгляд,

You're takin' me out of the ordinary

И ты даришь мне нечто настолько необычное...

I want you layin' me down 'til we're dead and buried

Я хочу, чтобы ты обнимала меня, пока мы не умрем и не будем похоронены.

I'm on the edge of your knife, stayin' drunk on your vine

Я на острие твоего ножа, опьяненный твоим вином.

The angels up in the clouds are jealous knowin' we found

Ангелы в облаках завидуют, зная, что мы обрели

Somethin' so out of the ordinary

Нечто настолько необычное.

You got me kissin' the ground of your sanctuary

Ты заставила меня целовать землю в твоем святилище.

      Выйдя из больницы, я почувствовал себя совершенно потерянным. Узнав о болезни Сакуры, я сел в сквере напротив больницы и выкурил целую пачку сигарет. Пальцы дрожали, а голова и сердце болели невыносимо. Нужно было срочно поговорить с Раном. Что-то нужно было делать!       Ран всегда умел находить правильные слова в трудные моменты. Он не поддавался панике и искал умные решения. Но сейчас я не знал, что предпринять. Я хотел быть с Сакурой, несмотря на всё. За короткий срок она стала для меня дорогой, хотя это произошло неосознанно. Я начал влюбляться в неё. Её улыбка стала моими первыми мыслями после пробуждения, а голубые глаза изменили моё восприятие мира. Я не мог представить, что она чувствовала все эти годы. Мне нужно было быть сильным ради неё.       Я встал и поехал домой, обдумывая предстоящий разговор. Ветер резал лицо и руки, но я ехал без шлема, решительнее, чем раньше. Когда я вошёл в квартиру, меня встретил яркий свет из кухни и приглушённый звук телевизора. Ран спал на диване напротив, где шла кулинарная программа. Я слегка улыбнулся, но руки всё ещё тряслись, а от меня несло табаком. Несмотря на то что дорога заняла всего 40 минут, из-за большого количества никотина у меня начался кашель.       Ран лениво приоткрыл глаз. — Где был? — спросил он сонным голосом. — В больнице, — ответил я тихо.       Повисло молчание. Брат наконец поднялся и присел на диван, вопросительно вскинув бровь. — Что ты там делал? Проходил анализы? — спросил он хрипло, и его лицо приобрело привычное выражение. — Сакура, — начал я. — Я был у неё. — Что случилось? — он напрягся. — Она... — слова застряли в горле, а тремор рук усилился. Стало невыносимо тяжело говорить.       Ран положил руку мне на плечо, слегка надавливая. — Сакура... Она больна, — мой голос надломился и стал непохож на мой. — Она умирает, Ран.       Слёзы потекли из глаз, я сжал кулаки. Ран обнял меня, как делал в детстве, когда умерла мама. — Я не знаю, что мне делать, Ран. Я совсем не понимаю, как быть.       Я кричал в его плечо, выплёскивая накопившиеся эмоции. Брат молчал, ничего не говоря. Я вспомнил, как в детстве он прижимал меня и крепко обнимал, когда мне было страшно. Сейчас я тоже боялся. Впервые за много лет я почувствовал страх потерять кого-то.       Я проспал всего пять часов. Приоткрыв глаза, я попытался встать и обдумать, что могу сделать для неё. Воспоминания о проведённых вместе моментах заполнили мои мысли. Особенно ярко всплыла первая встреча, которую я прокрутил в голове уже несколько раз. Тогда Сакура много говорила о своих мечтах, даже рассказала свой список желаний. Риндо подскочил со своего места. Голова закружилась, но он быстро подошёл к столу, лихорадочно ища листок с ручкой. Начал писать: «Прокатиться на лодке в саду сакур, слетать в Нью-Йорк и провести ночь в знаменитом отеле, где снимали вторую часть „Один дома“. Посмотреть фильмы ужасов всю ночь, провести ночь в парке аттракционов и поцеловаться».       Он вспомнил, что уже сделал несколько пунктов из этого списка. Желания Сакуры не были сложными: просмотр фильмов ужасов он организует, если она не боится их, а поездку в Нью-Йорк можно отложить, если понадобится рекомендация врача насчёт перелётов. После первого свидания он решил, что поможет ей выполнить список. Теперь нужно сдержать своё слово.       Госпожа Хируко казалась нормальной женщиной, но идти к ней было страшно. Вдруг Сакура у неё? Или наоборот? Ему нужно узнать о противопоказаниях для Сакуры: что можно, что нельзя? Он собирался забрать её к себе домой. Ран не возражал, просто поставил брата перед фактом. Но по его выражению лица было понятно, что он не одобряет это.       Идя по коридору, он чувствовал, как запах больницы проникает глубоко внутрь. Воспоминания о детстве накатывали с силой, поэтому ему было страшно. Он боялся потерять Сакуру, как боялся, когда умерла мама. Он был ребёнком, но воспоминания были чёткими и болезненными.       Крепко сжав кулак с листком желаний, он снова развернул его, как талисман. Дойдя до нужного этажа и коридора, он остановился возле двери в кабинет лечащего врача Сакуры. Но прежде чем постучать, дверь открылась сама.       Женщина вышла, увидев его. Её глаза широко раскрылись, а удивлённое выражение лица быстро сменилось на спокойное и сдержанное. — Так ты всё-таки пришёл, — не вопрос, а утверждение. Она была уверена, что он придёт. — Да, — сжимая листок в кулаке, чтобы защитить его от чужих глаз. — И что ты решил? — она склонила голову, всматриваясь в его глаза так пристально, что стало не по себе. — Я не оставлю её. — Какие варианты предлагаешь? Клянусь, стоять с Хируко становится пыткой. Её тон стал ниже, чем изначально. — Заберу её к себе. Ей точно нельзя жить одной сейчас. Я хотел бы подробнее узнать о её самочувствии, противопоказаниях, диете, приёме препаратов и...       Женщина подняла руку, останавливая его: — Послушай, Сакура уже не маленькая девочка. Насчет еды она знает и соблюдает диету под названием «ешь что хочу и когда хочу», даже если так и не скажешь на первый взгляд. Я всегда приезжаю к ней два раза в день — утром и вечером, так как она живёт одна. Пауза. — Ты знаешь про её родителей?       Я сдержанно кивнул. Конечно, я знал, но не так хорошо, как Хируко, и многого не понимал. Одно я знал точно: её родители были последними эгоистами и отвратительными людьми. — Я приехала к ней, потому что она живёт одна. Нужно постоянно проверять её вес, давление, следить за действием препаратов, брать анализы и контролировать, чтобы она соблюдала режим.       Я слушал врача, которая говорила так, будто объясняла всё ребёнку. Она медленно проговаривала каждое слово, и я старался запомнить их все. — Скажешь свой адрес? Я буду навещать её. И вот, даю тебе свои контакты на всякий случай…       Всё было сделано быстро, и вот мы уже идём в палату Сакуры. Возле двери я почувствовал, как мои ладони вспотели. Я нервничал, и даже очки сползали к переносице. Лицо покрылось жаром. Увидеть её сейчас…

***

      Всё было решено. Ран, конечно, не возражал против нового человека в нашей жизни, хотя это и было непривычно для нас обоих. До этого мы справлялись вдвоём, а теперь... К моему удивлению, брат сказал, что будет присматривать за Сакурой в моё отсутствие. Он даже не представляет, как я ему благодарен за поддержку.       В нашей квартире девушка выглядела иначе. Она всё разглядывала и была поражена. Да, она была у нас, ведь мы познакомились здесь. От этих воспоминаний в груди потеплело. — Почему ты принял это решение? — тихо спросила Ито. Она была ещё слаба, и я начал смотреть на неё по-другому. Её болезненный вид открывался с иной стороны: слишком бледная кожа казалась прозрачной, голубые глаза слегка припухли, запястья тонкие, губы немного потрескались. Но всё равно она была прекрасна. — Знаешь, я не могу. Возможно, я выгляжу глупо, но хочу остаться рядом, Сакура. — Не смей жалеть меня, — впервые я услышал от неё такой строгий и властный голос. Сакура буквально испепеляла меня взглядом, как грозовая молния. — Никогда никому не позволю жалеть тебя. Поэтому, пока всё не зашло слишком далеко, скажи мне, что ты не собираешься жалеть меня.       «Уже давно всё зашло слишком далеко, а я не сразу это осознал. Какой же я дурак», — подумал я.       Я подошёл ближе, встав к ней вплотную. В нос сразу ударил запах вишни, из-за которого моментально закружилась голова. Я вдохнул поглубже. — Как я уже говорил тебе, Сакура, я хочу сделать тебя счастливой. Быть рядом с тобой стало для меня важно. Прошу, позволь мне быть рядом.       Её плечи расслабились, потом вновь напряглись. Её взгляд говорил о многом, и без слов было понятно, что она чувствует страх, боль, ненависть к этому несправедливому миру. Она чувствовала то же, что и я сейчас. Нам обоим было страшно и больно, но позволить ей уйти сейчас — это как упасть замертво. Она кивнула, сдерживая слёзы в уголках глаз. — Ну, показывай всё, — произнесла она, слегка улыбнувшись. — Кстати, Ран… Он не против? — Конечно нет, — усмехнулся Ран, впервые за долгое время улыбнувшись по-настоящему. — Жить будешь в моей комнате, со мной. Я тебе всё покажу. Вот тебе мои контакты, Хируко будет приезжать сюда. — Это в её стиле. Она всегда так заботится обо мне.       Мне хотелось узнать как можно больше. Столько вопросов крутилось в голове. Войдя в комнату и вдохнув тёплый воздух, я понял, что не открыл окно, как обычно делаю перед уходом. Хотя она всегда оставляет окна открытыми. Видимо, Ран закрыл их. Он часто так делает, потому что терпеть не может холод, а я, наоборот, всегда сплю с открытым окном. Я снял куртку и, посмотрев на Сакуру, которая всегда носит кофты, понял, почему её болезнь отражается и на её теле. А после моих слов о комнате она… Боже, она же… А я только сейчас заметил, как она покраснела. Жар полностью скрасил её бледное лицо. — Прости, — сказал я медленно и протяжно. Она аж вся поежилась. — То есть ты будешь жить в моей комнате, а я в гостиной? Это не страшно. Каким же идиотом я себя ощущал!       Но тут она засмеялась, негромко прикрывая рот рукой. С каждым разом её смех становился заразительнее и громче. — Прости, Риндо, — сквозь смех выдавила она. — Просто всё так непривычно. У меня такая дурацкая реакция. Я просто представила тебя: ты с серьёзным видом общаешься с деловыми людьми, участвуешь в драках, а теперь стоишь здесь, раскрасневшийся, и извиняешься. Она продолжала смеяться, а я смотрел на неё, не отводя взгляда. Я подошёл к ней и обнял, прижимая к себе, как самое дорогое в мире.       В комнате стало резко тише. Наши взгляды встретились. Я потянулся к ней, чтобы поцеловать. Нежно, желанно, так, как мне хотелось. Это было необходимо, как воздух. Я был готов целовать Сакуру вечность, если бы у нас была такая возможность.       Всё, что было нужно, — это её поцелуи. Как она отчаянно прижималась ко мне, и я ощущал вкус вишни на своих губах.       Но я отстранился первым, когда воздуха катастрофически стало не хватать. — Знаешь, Риндо, когда ты рядом, мне не так страшно. Спасибо, — сказала она.       Я уже хотел ответить, но звук открывающейся входной двери оборвал мои мысли. — Ну что ж, пора тебе познакомиться с Раном поближе. Что скажешь? — произнёс он. Сакура кивнула. Я взял её за руку, сплетая наши пальцы, и мы вышли в коридор. Брат уже переобулся и шёл на кухню с полным пакетом продуктов. Заметив нас, он оживился. — О! Ты уже здесь. Немного задержался.       Он не смотрел на меня, всё его внимание было приковано к девушке. Видно было, как Сакура смущается, явно не ожидая такого внимания. — Я тут продуктов прикупил. Не знаю, что ты любишь: овощи, рыбу, мясо? Но надеюсь, за ужином расскажешь о себе побольше. А то мой брат всегда молчит, из него ничего не вытянешь.       Я смотрел на своего брата, не узнавая его. Такого поведения раньше не замечалось. — Всё хорошо, я буду есть всё и люблю тоже всё! — сказала Сакура, нервно теребя руками, смущаясь ещё больше. — Замечательно, только вот я плохо готовлю… Обычно у нас это делает Риндо, да, братец? — Ран лукаво подмигнул мне, а я в ответ кивнул. — Вот и супер. Сакура, пускай обустроится, а мы приготовим ужин. Я помогу, — сказал Ран и подошёл к ней, чуть наклоняясь, чтобы их лица были на одном уровне. — Добро пожаловать домой, Сакура.       Мы с Раном остались одни на кухне. Я знал, что он хочет поговорить о том, что произошло подробнее. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он первым. — Удивительно, но не так плохо, как утром. Хочу ещё раз поблагодарить тебя за поддержку.       Ран молчал, глядя в окно. Он потянулся за пачкой сигарет, но тут же убрал её обратно в карман джинсов. — Знаешь, я всегда буду рядом. Удивительно, правда? Ты можешь сделать её по-настоящему счастливой.       Я горько усмехнулся, вспоминая события прошедшего дня. — Ты прав, Ран.