Блефует

      Нет. Блефует.        Кроули отодвигает от себя фишки, идя ва-банк. На столе очевидный флеш, но помимо него еще виднеется две тройки — вероятный фулл хаус. Кроули отпивает виски и улыбается мужчине напротив, который удивленно вскинул брови. Неужели он так наивно думал, что Кроули не увидит его бегающие глаза? Кроули чувствует блеф, блеф ощущается сладко с привкусом метала. Проведя языком по губам, демон ощущает этот вкус еще отчетливее.        Тузы на руках Кроули, а третий на столе — делают своё и все фишки со стола идут к нему. Хоть он и в ва-банке, но его рука бьет всех.        Ему, в самом то деле, деньги не нужны. Зачем они ему? Запасов алкоголя ему хватит еще на несколько столетий, а питаться ему не нужно. На это же люди тратят в основном деньги? Алкоголь и еда.        Чисто статистически большая часть зарплаты человечества идет на то, что можно съесть или выпить. Вот в чем проблема человечества: их ценности это еда и секс. Редко настоящее искусство. Хоть они и оправдываются тем, что это — и есть искусство, но оно мнимо.       Искусство вечно, а то, что они называют таковым — существует не больше пяти минут.        Кроули подзывает к себе молодого парнишку и тот забирает его опустевший бокал, чтобы долить еще виски.        Наверняка вы думали, что Кроули, после ухода Азирафаэля, будет только пить и спать? Признаться честно, первые пару дней всё так и происходило. Но потом стало очевидно: это не то, как он хочет тратить ближайшую вечность. Он — демон, а не чей-то бывший, кто будет везде жаловаться и писать грустные треки. Поэтому Кроули решил, что попробовать себя в картах — отличное решение. Таковым оно и оказалось.        Азарт приятно будоражит демоническую кровь, заставляя испытать те эмоции, которые он кажется не испытывал ни разу. Научиться играть в покер было не сложно: запомнить комбинации, научиться просчитывать ауты и, в общем то, всё. Остальное делала за него его демоническая природа: умение ощущать ложь и страх.        Когда тот самый блефующий мужчина выходит из-за стола, чтобы, скорее всего, пополнить счет — занять денег у друзей, семьи или взять микрозайм, Кроули тоже выходит. Задача Кроули в казино не разбогатеть, а гораздо интереснее: наблюдать за людьми, словно он в зоопарке и выводить их на эмоции. Либо положительные, либо негативные — зависит от настроения самого Кроули.        Иногда он специально проигрывал какому-то безнадежному мужчине, последней надеждой которого были азартные игры, а позднее внушал ему, что больше играть тот, в общем то, и не хочет. И разбогатевший счастливчик забывает вовсе о своей страсти к играм на деньги.        Проходясь между столами, Кроули подходит на бар и забирает свой стакан с виски. Или не свой. Кажется, тот парнишка так демона и не нашел. Делая глоток, Кроули понимает, что это все таки не его. Не тот виски, который он любит.        — Извините, это мое, — слышится мужской голос справа и Кроули удивленно поворачивается, — мой виски.        Демон его осматривает: выглядит тот до боли знакомо, словно он видел этого мужчину много лет назад. Очень много лет. Кроули приспускает очки свободной рукой, пока второй отдает виски незнакомцу (или все таки знакомцу?).        — Кровлей? — поражено спрашивает этот, по всему видимому, знакомец, убирая принятый стакан на барную стойку, — тебя не узнать.        Не то, чтобы не узнать, но выглядит Кроули иначе, чем те же самые десять лет назад — роковые десять лет назад, когда он лишился самого близкого существа на планете. Волосы немного отрасли, доходя до мочек ушей. Основная часть зализана гелем, только несколько прядей выбиваются и обвивают черные неизменные круглые очки. Черная водолазка скрывает шею, а строгий пиджак и такие же, уже не скинни, брюки добавляют статуса.        — Кроули, — грубо поправляет его Энтони, — а ты у нас…?       — Неужели не узнаешь?        У мужчины длинные волосы и ухоженная густая борода, белый свитшот и обычные черные джинсы. Он немногим ниже Кроули, но совсем чуть-чуть выше Азирафаэля. Длинные аккуратные руки сложены за спиной, а еще Кроули успел заметить, пока знакомец брал бокал — тонкие изящные пальцы. Волосы мужчины сложены в небрежный хвост.        А глаза… эти глаза сложно спутать с другими. Карие, почти желтые. Глубокие-глубокие, повидавшие только, сколько не видел никто в этом чертовом казино.        — О-о, — недовольно стонет Кроули, запрокидывая голову назад, — не говори, что время пришло.        — Две тысячи тридцать третий год, — говорит мужчина, — прошло ровно две тысячи лет.        И правда, с его рождения прошло ровно две тысячи лет, а с их знакомства немного меньше — на тридцать два года.        — Наверное, верующие фанатики в восторге, что ты явился на Пасху, — смеется Кроули.        — «Пасху»?        — Ну, люди ежегодно празднуют день твоего воскрешения.        — И это сегодня?        — Да, — кивает Энтони.        Кроули замирает на пару секунд, а после бросает удивленный взгляд на Иисуса:       — Погоди, а что ты забыл тут?        — Мне необходимо до «официального» пришествия пройтись по грехам людским.        — Ты же знаешь, что в списке есть «похоть»?        — Я сюда пришел после «Эдема», — подмигивает Иисус демону.        — Это стриптиз клуб, — констатирует факт Кроули.        — А я о чем?       Кроули взрывается смехом и качает головой: он и забыл, какой Иисус. Наслушался всякого бреда от фанатиков и сам начал верить, что Иисус — самый святой во всем мире. Хотя он, скорее, самый грешный.        — В тебе чего-то не хватает, — подает голос Иисус, так удивленно и задумчиво, что Кроули осматривает себя, — знаешь, словно что-то тебя дополняло и вдруг… исчезло.        — В плане? — непонимающе спрашивает Кроули, вскидыая брови, — всё на месте.        — Я хоть раз ошибался?        — Ну, — Кроули делает неопределенный жест рукой в воздухе, — например, когда поверил в людскую доброту, а они тебя распяли?       Иисус закатывает глаза, отводя взгляд, но не потому, что ему стыдно, а чтобы сосредоточиться и наконец понять, чего не хватает Кроули.        — А где твой друг? — спрашивает Иисус, — тот, о которым ты мне постоянно говорил?       — Ты ещё не был в Раю? — задает встречный вопрос Кроули. Как Иисус не успел побывать там? Или просто не пересеклись?        Взгляд Кроули сквозь очки заметно тяжелеет после упоминания «его друга». Сколько бы лет не пошло — он всегда будет помнить тот диалог, тот лифт и тот поцелуй. Демон сжимает руку в кулак.        Ни отпустить, ни забыть.        — Неужели вы… — Иисус приоткрывает рот, смотря на Кроули так, словно он ощущает все то, что чувствовал сам демон, — ты же мне говорил, какие на самом деле все ангелы? Неужели твой друг сам стал таким?        — Он больше не мой друг, и я больше не его, — сухо отвечает Кроули, — его зовут Азирафаэль. А теперь он Верховный Архангел Азирафаэль.        Говорить это больно. Словно его сердце вновь пронизывают острым клинком, чувства такие же, как те десять лет назад. Все та же боль и последующая пустота.        — Мы можем перевести тем-…, — начинает Кроули.        — Ты ведь любил его, — грустно говорит Иисус, — или всё еще.        Кроули делает небольшой шаг назад в удивлении: этого он точно не говорил. Никому он этого не говорил, даже самому Азирафаэлю. Он даже думать об этом боялся, а о рассказе такого Иисусу — вообще речи не могло идти.        — Ты думаешь это было не понятно? — Иисус легко смеется, беззаботно качая головой. Кроули иногда забывает, что перед ним буквально сын Богини, — твои монологи о его доброте, о его чистоте серо-зеленых глаз. То, как ты сбегал с наших посиделок, лишь бы оказаться рядом с ним… — Христ рассказывает это так, словно все происходило только вчера, — каждый раз, когда ты видел какую-то книгу первые твои слова были, что это, должно быть, понравится Азирафаэлю. И брал ее, сколько бы она не стоила, что бы тебе не пришлось за нее сделать.        Сын Божий делает небольшую паузу.        — Дорогой мой Кроули, — голос Иисуса нежен и понимающ, — любовь это ведь всегда про поступки. И он тебя любит, — Христ замечает недоверие в глазах Кроули, даже через очки, — неужели ты сомневаешься? Как ты можешь сомневаться в любви того, кто признался только тебе в том, что отдал меч и наврал Богине? Кроули, как ты можешь сомневаться в любви того, кто смог ради тебя пойти в Рай, где его все ненавидят?        — Он пошел не ради меня, — цедит Кроули, — а ради своих целей.        —  У вас разные цели? — наивно спрашивает Иисус.        — У него перестроить систему Рая, а у меня просто…, — Кроули сжимает челюсти и отчаянно стонет, ведя головой в сторону, — просто отдохнуть, понимаешь? Мы постоянно с чем-то или кем-то сражаемся, постоянно прячемся и бегаем. И тут появляется возможность остановиться — а он ставит подпись под участием в очередном вековом забеге. Я устал, устал бегать и убегать, устал врать и прятаться.        Иисус ничего не отвечает пару секунд, а потом кратко говорит:       — Давай выйдем на улицу, тут шумно.        Пока Кроули идет к выходу, то чувствует, как только отпустившая пустота — вновь его охватывает. Ну зачем Иисус это сделал? Могли поговорить о чем-то другом. Конец света же близится!        Оказавшись на улице, Кроули достает сигарету. Он недавно начал баловаться никотином: телу это не вредит, зависимости нет, а ощущение расслабления влечет. А расслабления ему сейчас очень не хватает.        — Скажи мне, Кроули, — начинает Иисус, — ты правда не понимаешь?       — Чего не понимаю? — Кроули раздраженно отвечает, хмуря брови.        — Что ни о каком отдыхе речи не может идти, пока грозит конец света?       — Это ты не понимаешь! — Зажав между пальцами тлеющую сигарету, Кроули проводит руками по лицу. Иисус только сейчас замечает, что Кроули поднял очки на лоб. Голос у Кроули почти истерический, — мы можем с ним сбежать куда угодно! Альфа-Центавра, как пример! — демон почти кричит, размахивая руками, — куда угодно, Иисус, понимаешь? Куда угодно! Что он захочет. Я знаю планеты, я знаю места, где лучше чем на Земле, я знаю, где ему понравится больше!        — Кроули, не мне ли рассказывать тебе, что он влюблен в Землю?        — Но не в меня.        — Тебя он любит — и это разные вещи.              — С чего ты взял, что меня он любит? — сквозь зубы говорит Кроули, стараясь сдерживать эмоции, — он тебе это лично сказал? Почему ты вообще так думаешь?       — Я могу быть наивным и это правда, я могу быть слишком доверчивым, — Иисус кивает, — но я не глуп. Мы с ним познакомились еще задолго до нашей с тобой первой встречи и вы до ужаса похожи. Забавно, не так ли? Ангел и демон, а похожи как две капли воды. Пока ты мне рассказывал, какие у него замечательные глаза — он посвящал оды твоим желтым. Пока ты доставал ему книги — он искал твой любимый виски по всему материку. Пока ты рассказывал, как ты хочешь с ним сбежать — он боялся, что падет из своих теплых чувств к демону, — Иисус делает паузу, наблюдая, как Кроули выкидывает сигарету в мусорку, — и пока ты играешь в покер, Азирафаэль делает всё ради того, чтобы ты мог это делать и Земля была цела. Любит ли он тебя, как думаешь?        Кроули еще на середине монолога вновь надевает очки, а под конец и вовсе обомлел. Неужели это всегда было двусторонне? Всегда Азирафаэль делал ответные шаги, хоть и аккуратные?       Но сейчас до Кроули дошло еще кое-что.        — Ты с ним уже виделся в Раю, — внезапно заявляет Кроули, — после того, как он стал Архангелом, да? — Иисус кивает, — и тут ты не ради грехов.        Увидев еще один кивок, Кроули издает рык и отходит от Иисуса на несколько шагов, обернувшись вокруг своей оси. Потом он вновь подходит к Христу, почти вплотную, и шипит:       — Он тебя послал, да? — разозлено выдавливает из себя Кроули, — и не твой это был виски. Лишь предлог.        — Кроули, — аккуратно перебивает его Иисус, — спокойнее.        — Да куда спокойнее, блять? —  взрывается Энтони, — этот высокомерный пернатый вместо того, чтобы со мной поговорить — отправляет тебя. А ты еще так искренне рассказывал! Я даже поверил. И да, ты не глуп. Идиот тут я, — он вдыхает, — что ему от меня надо? К нему ангелом прийти? Да никогда! Так и передай ему. Никогда, блять, я не буду плясать под его дудку. Ни под чью не буду.        Кроули — наивный дурак. Подумать, что это и вправду была случайная встреча? Как глупо. Какой он идиот…        — Кроули, не над-…       — Знаешь что, уважаемый Иисус? — перебивает Кроули, — пусть вся эта гребанная планета сгорит, пусть я сгорю вместе с ней — но работать вместе с Азирафаэлем я не буду.        — Дорогой.        Кроули резко оборачивается: он часто дышит и почти задыхается от эмоций и собственной тирады. Но вдруг все уходит на второй план, а на первый — Азирафаэль перед ним.         Азирафаэль болезненно бледен, а белый костюм добавляет больше бледности. Глаза у него все также прекрасны и даже не фиолетовые, как ожидал Кроули. Все те же серо-зеленые.        — Здравствуй, — произносит шепотом ангел перед ним.        Нет. Блефовал всё это время сам Кроули.