От ненависти к любви,так ведь?

      Шины завизжали по мокрому асфальту, оставляя черные следы на блестящей от дождя дороге. Пик резко вывернул руль влево, чувствуя как машина теряет сцепление с дорогой где-то справа. В кромешной темноте затянутого тучами леса, глухо ухнул выстрел. Пуля пробила заднее правое колесо, заставив машину дернуться. Автомобиль резко развернуло, он съехал в глубокий кювет передним бампером, врезавшегося в грязный участок. Двигатель захлебнулся и заглох, оставив вокруг гробовую тишину.       Тишину нарушал только монотонный стук дождя по крыше, тяжелый и равномерный, как сердцебиение человека на грани панической атаки. Капли стекали по лобовому стеклу, искажая вид на темную дорогу. — Отлично. — сквозь зубы процедил Вару, сплевывая в сторону. — Просто отлично. Идеальный финал для нашего маленького путешествия.       Пик молча вытер тыльной стороной ладони пот со лба, чувствуя, как капли смешиваются с кровью от неглубокой царапины на виске. В зеркале заднего вида его глаза блестели холодным, почти бесстрастным блеском. Вару первым нарушил тишину, сжимая кулаки до хруста костяшек: — Сиди тут. Они наверняка уже разворачиваются, чтобы добить нас. — Я знаю. — голос Пика был спокоен, но в нем чувствовалась стальная напряженность. — В полутора километрах отсюда я заметил заброшенный дом. Выглядит так, будто там не было людей лет десять. Идем туда. Держись за мной и не высовывайся без необходимости. — Ты говоришь, как навигатор. —проворчал Вару, но безропотно последовал за Пиком, втягивая холодный ночной воздух через стиснутые зубы.       Дом действительно выглядел проклятым местом. Облупившаяся краска стен, разбитые окна с торчащими осколками стекла, перекошенная дверь с огромной дырой от топора. Крыша просела посередине, будто под тяжестью невидимого груза. Дождевая вода стекала по ее краям, напоминая слезы.       Они вошли внутрь, и их шаги гулко разносились по пустому деревянному полу, заставляя старые доски жалобно скрипеть. В воздухе витал затхлый запах сырости, плесени и чего-то еще - сладковатого, гнилостного, напоминающего разложение.       Где-то наверху раздался резкий скрип то ли прогнулась старая балка под их весом, то ли пробежала крыса с размером с кошки.       Пик первым занял позицию в дальнем углу, прижавшись спиной к холодной стене, сливаясь с тенями. Вару расположился напротив, под большим потрескавшимся окном, через которое лился бледный лунный свет.       Мокрые куртки были сброшены на пол с глухим шлепком. Оружие аккуратно поставлено рядом, — на расстоянии вытянутой руки — но так, чтобы не мешать движению.       Несколько минут в доме стояла абсолютная тишина, нарушаемая только равномерным стуком дождя по крыше и их собственным дыханием — одно ровное и размеренное, а другое прерывистое, с легким хрипом. — Знаешь — внезапно нарушил молчание Вару, уставившись в темный угол комнаты. — я всегда представлял свою смерть иначе. Не в затхлом заброшенном доме, не в промокших насквозь ботинках, и уж точно не под присмотром бездушного марионеточника вроде тебя.       Пик даже не поднял глаз, продолжая осматривать периметр. — У тебя был выбор отказаться. Ты сделал свой выбор — теперь живи с ним. —Ты серьезно думаешь, что я здесь по своей воле? — Вару прищурился, и в его глазах вспыхнул дикий, неконтролируемый огонь. — У нас у обоих не было выбора, Пик. Только между дерьмом и пулей. Между смертью сейчас и смертью чуть позже.       Пик медленно поднял голову, и его взгляд стал ледяным. — Я здесь потому, что умею делать грязную работу. Без лишних вопросов, без ненужных эмоций. А ты? Просто очередной псих, которого папочка вовремя не пристрелил? — А ты что? — усмехнулся Вару, обнажая зубы. — Идеальный солдатик? Гордость организации? Безупречный инструмент без собственной воли? Не смеши меня. Ты такой же, как я. Просто лучше умеешь прятать свою гниль.       Тишина повисла между ними, тяжелая и густая.       Пик резко отвернулся, и его челюсть сжалась так сильно, что стали видны очертания костей под кожей. —Мы оба инструменты Вару. Разница лишь в том, что я осознаю, как меня используют. А ты до сих пор наивно веришь, что сам дергаешь за ниточки.       Прошла еще одна минута тягостного молчания. Даже дождь за окном будто потише стал, словно прислушиваясь к их разговору.       Вару внезапно встал, сделал несколько шагов по комнате, оставляя мокрые следы на пыльном полу. Он наклонился и поднял старую, пожелтевшую фотографию. На ней была запечатлена семья, улыбающаяся перед своим домом, теперь разрушенным и заброшенным. — Все когда-нибудь разрушается. — тихо сказал он, и в его голосе не было привычной бравады. — Дома, семьи, идеалы. В конце остается только одно — голое, животное выживание.       Пик не ответил. Он просто смотрел в разбитое окно, за которым бушевала непогода. Вдруг вдали мелькнул слабый огонек. Фонарик. Кто-то двигался по склону в их направлении. — Гости. — коротко бросил он, поднимаясь. — Одиннадцать часов. Двое впереди. Третий заходит с тыла.       Вару бросил фотографию, и его лицо снова превратилось в маску безжалостного хищника. — Ну что, ледяной король, сыграем последний дуэт? — Главное — не фальшивь.— сухо ответил Пик, занимая позицию у входа.       Они приготовились встретить смерть плечом к плечу, с оружием в руках и ненавистью в сердце. В гнетущей тишине старого дома два заклятых врага дышали в унисон, как одно целое.