От ненависти к любви,так ведь?

Ресторан «Старая Гавань», 19:45

      Вару выбрал этот ресторан не случайно. Некогда шумный портовый склад, переоборудованный в заведение с претензией на элитарность, сочетал в себе брутальную кирпичную укладку, массивные деревянные балки и панорамные окна, выходящие на ночную гладь залива. Это было место, где люди его склада чувствовали себя как дома — те, кто ценил прочность, историю и не боялся показать свою силу.       Пик и Вару вошли вместе. Контраст между ними был разительным даже сейчас, когда они шли плечом к плечу. Пик в своём идеально сшитом тёмно-сером костюме выглядел как молодой, но уже безраздельно властный Цезарь, случайно зашедший в мир простых смертных. Его осанка была безупречной, черты лица — острыми и холодными, но в глубине жёлтых глаз, пристально наблюдавших за Вару, таилась непривычная мягкость. Вару рядом с ним казался более живым, более «человечным». В своих чёрных широких джинсах, тёмно-серой водолазке и чёрной кожаной куртке, он напоминал отточенный клинок — изящный, но смертельно опасный. Его движения, несмотря на перенесённые травмы, вновь обретали прежнюю кошачью грацию, а в зелёных глазах, теперь лишённых боли и гнева, плясали весёлые, язвительные чертики.       Итан и Мила уже ждали их у столика у окна. Итан, могучий, с сединой на висках и шрамом через бровь, в просторной рубахе, смотрел на приближающихся молодых людей оценивающе, но без прежней враждебности. Мила, элегантная и строгая в тёмном платье, с медицинской точностью изучала походку сына, и на её лице мелькнуло удовлетворение, что её работа была сделана хорошо.       Последней прибыла Изабелла Терехова. Её появление было бесшумным и эффектным. В длинном платье цвета слоновой кости, с волосами, убранными в строгую белокурую корону, она выглядела как королева, снизошедшая до визита к подданным. Её ледяные жёлтые глаза мгновенно оценили обстановку, сына и молодого человека рядом с ним.       Первые минуты их встречи были наполнены светской беседой и лёгким напряжением. Но лёд был сломан, когда Итан, отхлебнув виски, вдруг спросил Пика, глядя на него прямо: — Как ты теперь планируешь удерживать восточные районы, если Орлов перебросил туда людей с юга?       Этот прямой, почти вызывающий вопрос повис в воздухе. Но Пик, вместо того, чтобы замкнуться, ответил так же прямо, обрисовав чёткий, жёсткий план. Завязалась оживлённая дискуссия двух лидеров. Итан кивал, иногда вставляя свои замечания, и в его глазах читалось уважение. Он видел не мальчишку, севшего на трон, а достойного преемника. Как когда-то был отец Пика.       Мила и Изабелла, тем временем, обсуждали реабилитацию Вару. Разговор двух матерей, обеих сильных и влиятельных по-своему, был наполнен скрытыми намёками и взаимной проверкой, но в итоге они пришли к согласию: Вару нужен был покой и грамотный уход, который Пик мог обеспечить прекрасно.       Вару в основном молчал, наблюдая. Его нога под столом время от времени касалась ноги Пика, и тот в ответ лёгким движением стопы подтверждал своё присутствие, своё внимание. Это был их тайный язык, их островок интимности в море серьёзных разговоров.       В какой-то момент, когда Итан рассказывал очередную байку из своей молодости, Вару повернулся к Пику и прошептал ему на ухо что-то, от чего тот, к всеобщему изумлению, тихо рассмеялся. Это был сдержанный, но настоящий смех, от которого его строгие черты смягчились. В этот момент все за столом поняли — это нечто большее чём простой союз, это была самая прекрасная любовь.       Когда подали десерт, Итан серьёзно посмотрел на обоих. — Вытащили друг друга из ада. — его голос был низким и весомым. — Теперь держитесь друг за друга. Наш мир... он не прощает слабости. Но то, что между вами... — он махнул рукой и слабо улыбнулся заставив появится морщинкам. — это не слабость. Это сила. Ваша сила. Не растеряйте её.       Изабелла добавила, обращаясь больше к Пику, но глядя на Вару: — Клан принял решение. После истории с Лоусом и твоего выздоровления, Пик, твоя позиция сильна как никогда. Но твой союз с Вару... он сделает вас мишенью. Будьте всегда готовы.       Вару в ответ лишь ухмыльнулся, и его рука нашла под столом руку Пика, сжав её с такой силой, что костяшки побелели. —Пусть пытаются.

★★★

      В салоне машины воцарилась тихая, задумчивая атмосфера. Запах кожи, дорогого парфюма Пика и алых роз смешивался, создавая странный, но приятный коктейль. — Мать права. — нарушил молчание Пик, его профиль был напряжён в свете фонарей. — Они будут использовать тебя, чтобы добраться до меня.       Вару повернулся к нему на сиденье. — Что, испугался ледник? — его губы тронула насмешливая улыбка. — Думаешь, я не справлюсь с парочкой подонков?       Пик на мгновение оторвал взгляд от дороги. Его глаза, обычно такие нечитаемые, были полны сильной незащищённой тревоги, как тогда раньше. —Я боюсь не за себя. Я боюсь, что не смогу защитить тебя. Снова.       Эти слова, тихо сказанные в полумраке салона, ударили Вару сильнее любого физического удара.

В доме Тереховых, 23:10

      Машина бесшумно закатилась в гараж. Они вошли в дом через потайной ход, минуя лишние глаза. Огромный, холодный особняк встретил их гулкой тишиной. — Добро пожаловать домой. — голос Пика прозвучал приглушённо в высоком холле. — вот тут живу я, и теперь мы?       Он провёл Вару по бесконечным, похожим на лабиринт коридорам, пока они не остановились у массивной дубовой двери. —Это мои покои. — сказал Пик, открывая её. — Теперь... наши, если ты захочешь.       Комната была огромной, но обставленной со спартанской простотой. Большая кровать с тёмным деревянным изголовьем, камин, в котором уже тлели угли, несколько кресел, небольшой стол, на стенах картины, на полу несколько ковров и стеллажи с книгами. Ничего лишнего. Только необходимое. Но именно это и создавало уют.       Вару, осмотревшись, кивнул. — Сойдёт для начала.       Они стояли друг напротив друга посреди комнаты, внезапно осознавая всю тяжесть и значимость этого момента. Все разговоры, предупреждения, планы — всё это осталось снаружи. Здесь и сейчас были только они.       Пик сделал первый шаг. Он подошёл, и его руки, большие, сильные, с длинными пальцами, легли на бёдра Вару. —Я не знаю, как это быть с кем-то. — признался он, и его голос дрогнул. — Доверять. Позволять себе... это.       Вару притянул его ближе, заставив наклониться. Их лбы соприкоснулись. —Никто из нас не знает. — прошептал он в пространство между их губами. — Но мы научимся. Вместе.       Их поцелуй на этот раз не был ни нежным, ни вопрошающим. Он был голодным, жадным, полным накопившегося за месяцы напряжения, страха, боли и той странной, необъяснимой связи, что сросла их воедино. Это был поцелуй-битва и поцелуй-причастие одновременно. Руки Пика впились в его спину, прижимая к себе так сильно, что дыхание перехватило. Вару ответил ему с той же яростью, его пальцы впились в тёмно-фиолетовые волосы Пика, срывая с них безупречную укладку.       Они не доползли до кровати, а рухнули на неё, сбивая с ног друг друга в этом немом, отчаянном единоборстве. Одежда летела на пол, обнажая шрамы — старые и новые, физические и душевные. Но теперь эти шрамы были не отметинами боли, а доказательством того, что они выжили. Что они здесь.       Пик был удивительно нежен, несмотря на свою силу и внешнюю холодность. Каждое прикосновение, каждый поцелуй были выверенными, будто он боялся причинить боль, сломать это хрупкое чудо, что они обрели. Вару, в свою очередь, отдавался полностью, без остатка, с той же безумной отвагой, с какой бросался в бой. Он обвивал его ногами, впивался ногтями в мощные плечи, принимая его в себя с громким стоном, в котором смешались боль, наслаждение и освобождение.       Это не был просто секс. Это было закрепление договора, скрепление кровью и плотью той клятвы, что они дали друг другу, даже не произнеся её вслух. Это было слияние, в котором стирались границы между «я» и «ты», оставалось только «мы».       Позже, когда лунный свет пробился сквозь шторы и упал на сплетённые тела, Вару лежал, прижавшись ухом к груди Пика, и слушал ровный, мощный стук сердца. Его собственная рука лежала на животе Пика, чувствуя под пальцами ритм его дыхания.       Пик не спал. Его пальцы медленно, почти лениво перебирали пряди волос Вару. — Всё ещё думаешь, что это безумие? — тихо спросил Вару, не открывая глаз.       Пик на мгновение задумался. — Это единственное разумное решение, которое я принял за последние годы. — наконец ответил он.       Вару улыбнулся в его кожу. Дом был огромным и полным теней. Мир — враждебным и непредсказуемым. Но впервые за долгое, очень долгое время он чувствовал себя не просто на своём месте. Он чувствовал себя целым.