Пепел прошлых надежд

***

Цунадэ с небольшими синяками под глазами сидела за столом и разбирала кипы бумаг. Последствия, после нападения Орочимару на Коноху были катастрофическими. Было разрушено множество зданий и сооружений, что значительно ударило по финансам деревни. Также действия Орочимару привели к смерти третьего хокаге – Сарутоби Хирузена и сделали военную силу Конохи временно недееспособной. Многие шиноби были вынуждены выполнять гораздо больше миссий, чем обычно. И вся эта тяжесть легла на плечи пятой хокаге - Сенджу Цунадэ. Она понимала, что для восстановления деревни потребуются нечеловеческие усилия. Но едва минул месяц, как на Коноху обрушилась новая беда. Саске Учиха, ведомый тьмой и жаждой мести, добровольно покинул деревню, примкнув к змеиному отшельнику. В погоню за ним была отправлена команда из пяти шиноби: Инузука Киба, Нара Шикамару, Хьюга Неджи, Акимичи Чоджи и Узумаки Наруто. Итоги миссии не принесли облегчения. Неджи получил серьёзные раны и был на грани смерти, но всё обошлось благодаря вовремя подоспевшему корпусу медиков. Чоджи был сильно истощён после использования особых пилюль своего клана и также находился при смерти, но в очередной раз медикам Конохи удалось вовремя подоспеть на помощь. Кибе же повезло больше, чем остальным. Тот получил серьёзные, но не очень опасные ранения, а Акамару пострадал гораздо сильнее. Шикамару был единственным, кому не было нанесено серьёзных увечий, но морально он был в не лучшем состоянии. Но больше всего её пугало то, что не было никакой вести о Наруто… Прошло уже достаточно много времени с момента начала мисси, но никакой информации, где находилась Наруто так и не было получено. Сердце Цунадэ сжалось от дурных предчувствий. Она знала упрямство Наруто, её безграничную веру в дружбу и непоколебимую решимость вернуть Саске любой ценой. Отсутствие новостей могло означать только одно – произошло что-то ужасное. Она чувствовала, как усталость, скопившаяся за последние недели, давит на неё с новой силой. Цунадэ глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Она должна сохранять хладнокровие ради деревни, ради тех, кто на неё рассчитывает. Нужно собрать всю информацию, прежде чем принимать какие-либо решения. Она вызвала к себе Шикамару, чтобы узнать подробности миссии. Он был самым рассудительным из команды, и Цунадэ надеялась, что он сможет пролить свет на произошедшее. Когда Шикамару вошел в кабинет, его лицо выражало глубокую скорбь. Он неохотно рассказал о битве с Кимимаро, о жертве Чоджи и о невероятной силе, которую проявил Неджи. Но когда он дошел до момента, связанного с Наруто и Саске, его голос дрогнул. Он признался, что не знает подробностей, но Наруто осталась одна, чтобы сразиться с Саске, и с тех пор о ней ничего не слышно. Цунадэ молча слушала, чувствуя, как гнев и тревога борются в её груди. Она понимала, что ситуация критическая, что необходимо немедленно организовать поисковую группу и найти Наруто, но в Конохе не осталось больше свободных шиноби, готовых пойти на эту миссию. Тяжелое молчание повисло в кабинете. Цунадэ, подперев подбородок рукой, пристально смотрела на Шикамару, словно пытаясь увидеть в его глазах ответы, которых он не мог дать. Она понимала, что ближайшая команды будет готова только через неделю, как только в Коноху вернутся более толковые шиноби, но оставить Наруто на произвол судьбы было немыслимо. - Ты сделал все, что мог, Шикамару, - наконец произнесла она, стараясь придать своему голосу уверенность. – Можешь идти, - После ухода Шикамару, Цунадэ откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Усталость навалилась на неё всей своей тяжестью. Ей казалось, что с каждым днем проблемы Конохи становятся только неразрешимее. Она чувствовала себя бессильной перед лицом надвигающейся бури. Но она была Хокаге, и должна была найти выход. Словно вихрь, в комнату ворвался Какаши, джоунин с пепельно-белыми волосами. Сердце её вспыхнуло надеждой, когда она подумала, что вот-вот узнает: Наруто жива и находится в одной из больниц Конохи, и мучительные переживания наконец отступят. Но тут же её взгляд упал на поникшее состояние сенсея, и она почувствовала, как эта надежда угасает. Серьезность в глазах наставника говорила о многом, заставляя предчувствовать недоброе. – Какаши! Быстро говори, что случилось с Наруто?– произнесла Цунадэ, в ее голосе звучала надежда, смешанная с тревогой. - Цунадэ-сама, наш отрад был на месте сражения Саске и Наруто, но никого так и не нашли. – С нескрываемой грустью в голосе рассказал Какаши Сердце Цунадэ ухнуло вниз. "Как это возможно?" – пронеслось у нее в голове. "Они должны были найти хоть что-то, хоть след…" - Она впилась взглядом в Какаши, пытаясь прочитать в его глазе хоть какую-то надежду, но видела лишь отражение собственной тревоги. - Опиши все, что вы нашли, - сухо приказала она, стараясь сохранять самообладание. Какаши начал рассказывать о разрушениях, которые они увидели на месте битвы. Земля была изрыта мощными ударами, повсюду валялись обломки деревьев и камней. Следы чакры были настолько сильными, что даже он, опытный джоунин, был поражен. Но самое главное – они не нашли ни тел, ни каких-либо вещей, которые могли бы принадлежать Наруто или Саске. Будто бы они просто растворились в воздухе. Цунадэ слушала, не перебивая. В голове роились самые мрачные мысли. Она понимала, что пропажа обоих шиноби означает только одно – произошло что-то из ряда вон выходящее. Возможно, они оба погибли в бою, и их тела были уничтожены мощными техниками. А возможно, Саске забрал Наруто с собой, и теперь его ждет еще более страшная участь. В любом случае, ситуация требовала немедленных действий. Цунадэ откинулась на спинку кресла, чувствуя, как на плечи давит непосильная тяжесть ответственности. Пропажа сразу двух таких важных шиноби, как Наруто и Саске, грозила серьезными последствиями для Конохи. Нестабильный Саске, жаждущий мести, и Наруто, джинчуурики девятихвостого, – их исчезновение могло обернуться катастрофой. Она подняла взгляд на Какаши. - Созвать совет джоунинов и глав кланов, - произнесла она твердым голосом. - Необходимо обсудить ситуацию и разработать план действий. Мы не можем сидеть сложа руки, пока не выясним, что произошло на самом деле, - Какаши кивнул, понимая серьезность ситуации. Он знал, что Цунадэ права – промедление может стоить им слишком дорого. Прежде чем покинуть кабинет, он обернулся и тихо произнес: - Мы найдем их, Хокаге-сама. Мы сделаем все, что в наших силах, - После ухода Какаши Цунадэ осталась одна в своем кабинете. Она знала, что Какаши сделает все возможное. Он был одним из самых надежных и опытных шиноби Конохи. Но даже его усилий могло оказаться недостаточно. Ситуация была слишком сложной и непредсказуемой. Цунадэ чувствовала, как надвигается буря, как сгущаются тучи над Конохой. Ей предстояло принять непростые решения, от которых зависело будущее деревни. Цунадэ встала из-за стола и подошла к окну. Она смотрела на Коноху, на крыши домов, на улицы, по которым ходили люди. Она видела их лица, полные надежды и веры. Они верили в нее, в своего Хокаге. И она не могла их подвести. Она должна была найти в себе силы и принять вызов.

***

Саске, вымотанный до предела после яростной схватки с Наруто, едва волочил ноги. Чакра его иссякла почти до дна, выпитая проклятой печатью и шаринганом. Каждый шаг отдавался болью в истерзанном теле. С огромным трудом, превозмогая слабость, он всё же добрался до убежища, где затаился Орочимару. Перед ним возникло зловещее строение: белый дом с крышей цвета увядшей фиалки, больше напоминавший склеп. На стенах извивались две огромные змеи, чей взгляд, казалось, прожигал насквозь, недвусмысленно напоминая о хозяине этого прибежища. Саске толкнул скрипучую дверь, и в лицо ударил затхлый запах гнили и плесени. Внутри царил полумрак, лишь редкие факелы бросали дрожащие тени на стены. Он прошел по длинному коридору, слыша эхо своих шагов, пока не достиг просторного зала. В центре зала, на возвышении, восседал…Орочимару. Узнать его было почти невозможно. Белые, взъерошенные волосы обрамляли его лицо, скрытое под слоем бинтов. Лишь змеиный прищур правого глаза выдавал в нём легендарного Саннина. Рядом стоял Кабуто. Зеленоватое свечение чакры, исходящее из его рук, окутывало изуродованные конечности Орочимару, тщетно пытаясь исцелить израненную плоть. Несмотря на смену тела, его руки, навеки лишенные души, сковывали его мощь, словно невидимые цепи. – Выглядишь неважно, – произнес Саске, уставившись на руки Саннина. Орочимару издал хриплый смешок, больше похожий на шипение змеи. - Ты тоже, Саске. Твоя чакра едва теплится. Наруто выжала из тебя все соки, не так ли? – с змеиной усмешкой сказал саннин. Саске проигнорировал колкость. Его взгляд был прикован к рукам Орочимару, покрытым гниющими остатками старой плоти. - Ты слаб, Орочимару, - произнес Саске ровным тоном, не отрывая взгляда от отвратительного зрелища. Кабуто, оскалившись, словно дикий зверь, уже приготовился броситься на самодовольного Учиху, но властный жест Орочимару смирил его порыв. – Не стоит, Кабуто. Саске прав. Я слаб. Время перерождения пришло раньше, чем я планировал, – Он тяжело вздохнул, и его плечи поникли, словно под бременем невыносимой тяжести. – Но не стоит торопиться, Саске. Даже в своем нынешнем состоянии я знаю секреты, о которых ты и не подозреваешь. Я научу тебя всему, что знаю. Но тебе понадобится время, чтобы залечить раны и набраться сил. Кабуто, подготовь для Саске комнату и все необходимые лекарства. Позаботься о нем, как о самом себе, – властным голосом прошипел саннин. Кабуто неохотно кивнул, бросив на Саске полный ненависти взгляд. Учиха лишь презрительно усмехнулся в ответ. Он знал, что Кабуто никогда не примет его, но сейчас это не имело значения. Главное – заполучить силу, необходимую для достижения его цели. Саске проследовал за Кабуто в отведенную ему комнату. Комната оказалась на удивление скромной: узкая кровать, грубый деревянный стол и тусклый светильник, едва разгонявший мрак. Кабуто оставил его одного, бросив на прощание грозные и яростные взгляды, которые учиха проигнорировал. Опустившись на кровать, он почувствовал, как тело немедленно требует отдыха. Закрыв глаза, он, однако, не ощутил облегчения. В голове роились обрывки воспоминаний о последней битве с Наруто. Ярость снова вспыхнула в груди, словно искра, упавшая на сухой порох. Вскоре Кабуто принес ему еду и лекарства, но Саске едва прикоснулся к пище. Он выпил горькую микстуру, чувствуя, как тепло разливается по его венам. Лекарство помогло немного приглушить боль, но не могло залечить душевные раны. Он снова закрыл глаза, пытаясь унять бурю эмоций, бушевавшую внутри. Наруто была той, кого он стремился уничтожить, но, в то же время, той, кого он не мог забыть. В её глазах он видел отражение своего прошлого, своей боли, своей утраты. И, несмотря на всю свою ненависть, Саске не мог отрицать, что Наруто была его другом. Или, по крайней мере, он пытался себя в этом убедить… Но обманывать самого себя становилось всё сложнее. Он испытывал к ней…любовь? Саске содрогнулся от этой мысли, словно от удара. Любовь? К Наруто? Это было абсурдно, немыслимо. Он пытался отбросить эту мысль, как назойливую муху, но она продолжала жужжать в его сознании, отравляя его разум. Он всегда видел в Наруто лишь препятствие на пути к своей цели, человека, которого он должен сломить, чтобы доказать свою силу. Но теперь, глядя правде в глаза, он понимал, что его ненависть всегда переплеталась с чем-то другим, более сложным и глубоким. Даже в моменты яростных столкновений он ощущал связь с ней, невидимую нить, которая продолжала тянуться сквозь все их разногласия. Возможно, именно эта связь и породила то, что он так долго отрицал. Любовь, которую он не мог себе позволить, любовь, которая только усложняла его путь к мести. Сжав кулаки, он почувствовал, как ногти впиваются в ладони. Он не мог позволить этим чувствам взять верх. Его цель была важнее всего остального. Он должен был подавить в себе все человеческое, чтобы стать сильнее, чтобы отомстить за свой клан. Наруто была лишь слабостью, и он должен был избавиться от нее, как от гнилой части тела. Но…вспоминая, как он собственной техникой пронзил её плечё, сердце невольно начинало биться быстрее… Тогда, в Долине Завершения, его сознание было поглощено яростью, и он не думал, что говорит и что делает… Саске перевернулся на бок, пытаясь уснуть. Но сон не приходил. Образ Наруто преследовал его, её улыбка, её слезы, её отчаянный взгляд в момент их последнего столкновения. Он вспомнил её слова, её мольбы остановиться, отказаться от мести. Теперь, в тишине и одиночестве, они звучали в его голове, как приговор. - Прости, добе – глухо шепнул он, и сознание стало меркнуть, погружая в беспросветную тьму.

***

Течение реки убаюкивает взор своей плавностью и неспешностью. Вода, словно зеркало, отражает небесную лазурь, и лишь легкая рябь нарушает эту идеальную гладь. Кажется, время здесь замедляется, и все тревоги и заботы остаются где-то далеко, на берегу, в мире суеты и хлопот. Река не торопится никуда, она просто есть, в своей величественной тишине, даря покой и умиротворение. А прекрасный вечерний закат, окрашивая воду в багряные и золотые оттенки, добавляет этой картине еще больше волшебства и очарования. На берегах реки раскинулись зеленые луга, усыпанные полевыми цветами. Ивы склоняются над водой, словно в задумчивости, их длинные ветви слегка касаются поверхности, создавая легкую тень. В зарослях камыша прячутся птицы, их щебетание наполняет воздух мелодичными трелями. Здесь, в объятиях природы, ощущаешь себя частью чего-то большего, вечного и прекрасного. В этой спокойной и мирной атмосфере веселились два мальчишки лет девяти-десяти. На них была простая одежда, шорты до колен и незатейливые футболки. Их короткие взъерошенные волосы били каштанового цвета, что очень сочеталось с их миловидными чертами лица. Босоногие, с загорелыми лицами, они гонялись друг за другом по лугу, то и дело замирая, чтобы рассмотреть бабочку или стрекозу. Их звонкий смех разносился над рекой, вторя птичьим трелям и шелесту листьев. В руках у них были самодельные удочки, сплетенные из веток и оснащенные леской из конского волоса. Скинув удочки, они с криками бросились в воду. Река встретила их прохладой и объятиями. Брызги летели во все стороны, словно россыпь бриллиантов в лучах солнца. Они плескались и ныряли, пытаясь поймать ускользающих рыбок, но те ловко уворачивались от их неуклюжих попыток. - Хэй, Кавабэ, – крикнул парень постарше, выныривая из воды и отряхивая мокрые волосы. – Смотри, какую я ракушку нашел! - Он подплыл к берегу и протянул своему брату небольшую перламутровую раковину. Кавабэ с интересом рассматривал находку, поворачивая ее в руках и любуясь переливами цвета. – Необыкновенная, – выдохнул он, не в силах скрыть восторг. - Кошиба…а ты…ты не мог бы мне ее подарить? Она так прекрасна… – пробормотал Кавабэ, смущенно переплетая пальцы. В глазах Кошибы мелькнул лукавый огонек. Он прекрасно знал страсть Кавабэ ко всяким речным сокровищам. Без тени сомнения он протянул ракушку младшему. – Конечно, бери! Она теперь твоя. Может, она принесет тебе удачу, – подмигнул он. Кавабэ, словно самое драгоценное сокровище, прижал ракушку к груди. В его глазах плескалась искренняя, бездонная благодарность. Он знал, что Кошиба никогда не скупится на доброту и щедрость. – С…спасибо…б…большо, нии-сан!!! – пролепетал Кавабэ, слегка склонив голову в знак признательности. Солнце постепенно клонилось к закату, окрашивая небо в огненные оттенки. Мальчишки вылезли из воды, дрожа от прохлады, и уселись на берегу, чтобы погреться на теплых камнях. Кавабэ не выпускал из рук свою ракушку, продолжая любоваться ее переливами. Он поднес ее к уху и прислушался. Ему почудился тихий шепот волн, далекий и манящий. – Нии-сан, – тихо проговорил Кавабэ, – а ты веришь в русалок? Кошиба усмехнулся и потрепал брата по голове. – Конечно, верю! Говорят, они живут в самых глубоких омутах и охраняют речные сокровища. Может быть, эта ракушка – подарок от одной из них? - Кавабэ мечтательно прикрыл глаза. Ему хотелось верить в сказки, в чудеса, в то, что мир полон волшебства и приключений. Вдруг Кошиба встрепенулся, его взгляд устремился вдаль. Чуть поодаль от них, вдоль берега реки, он заметил что-то, похожее на человека. Слегка прищурившись, он понял, что на берегу лежала девочка, неподвижно. Кошиба мигом забыл о русалках и речных сокровищах. Он сорвался с места и побежал к неподвижной фигуре, крикнув Кавабэ: – Беги за мной! - Подбежав ближе, он увидел, что это действительно девочка, на вид лет двенадцати-тринадцати. Она лежала лицом вниз, а ее обгоревшие светлые волосы полностью закрывали лицо. Кошиба осторожно перевернул ее на спину. И в тот же миг его сковал леденящий душу ужас. — Кошиба, что там та…- не успел он договорить, как брат молниеносно оказался рядом и ладонями заслонил ему глаза. — Не смотри! — прошипел Кошиба, его голос дрожал. — Нельзя! - Кавабэ попытался вырваться, но старший брат держал его крепко. Любопытство и страх боролись в его душе. Он чувствовал, как сердце бешено колотится в груди. Указав брату отойти подальше, Кошиба медленно подошёл и опустился на колени рядом с девочкой. Правая часть ее лица была изуродована страшными ожогами. Кожа в этих местах полностью слезла, обнажая зубы и куски плоти, что придавало картине еще более зловещий вид. Один глаз был заплывшим и закрытым, а другой смотрел в небо пустым, неподвижным взглядом. Остатки обгоревшей одежды лишь местами прикрывали ее тело, открывая взору ужасающие раны. Руки, ноги, торс – всё было покрыто страшными ожогами. Кошиба судорожно сглотнул. Он никогда раньше не видел ничего подобного. Страх сковал его, парализовал. Но нужно было что-то делать. Он знал, что если они не помогут, девочка умрет. Превозмогая тошноту, Кошиба проверил пульс. Он был слабым, едва ощутимым. "Нужно срочно перенести её домой" - мелькнуло в его голове Он поднял девочку на руки, она была легкой, словно перышко. — Бежим! — крикнул Кошиба Кавабэ. — Быстро! -