Пепел прошлых надежд

***

Уже стемнело, и густые тени ночи окутывали лес. До Конохи далеко, и добраться туда будет очень трудно. Деревня, в которой она очутилась, расположена где-то в нескольких километрах к югу от города Танзаку, и чтобы добраться до него, понадобится не менее трех дней пути, если не больше. Вместе с Юмэ они тщательно обсудили дальнейший маршрут. Первым делом – Танзаку. После, на деньги, что она одолжила, нужно передохнуть в городе и пополнить запасы еды. Тогда, через пару дней, она должна быть в Конохе. Никак иначе. –Всё, надо передохнуть, – проговорила Наруто, останавливаясь. Наруто остановилась у старого дуба. Она сбросила сумку на землю, чувствуя, как тяжесть усталости оседает в каждом мускуле. Наруто присела на корточки, развязала сумку и достала небольшой контейнер, в котором были аккуратно сложены онигири. Её пальцы слегка дрожали, когда она открыла крышку. Запах риса и водорослей напомнил ей о Юмэ, о её заботливых руках, которые так старательно готовили эту еду. Наруто сжала зубы, пытаясь подавить волну тоски, но слёзы уже катились по её щекам, оставляя солёные следы на губах. Она откусила кусочек онигири, но вкус казался пресным, словно её чувства заглушили всё вокруг. Ветер завывал между деревьями, словно старый знакомый, шепчущий ей на ухо:

"Ты одна…ты всегда будешь одна."

Наруто закрыла глаза, пытаясь отогнать эти мысли, но они цеплялись за неё, как колючки. Она почувствовала, как холод проникает под кожу. Её тело дрожало, но не от холода - от напряжения, от борьбы с самой собой. –Почему я не осталась? — прошептала она, сжимая кулаки. Но ответ был ясен, как звёзды на ночном небе.

Она не могла...

Она не имела права...

Она всегда думает о других...забывая о себе.

Коноха ждала её, и она не могла подвести тех, кто верил в неё. Наруто встала, сбросив плащ на землю. Её руки потянулись к поясу, где висел танто. Лезвие блеснуло в лунном свете, холодное и безжалостное. Этот клинок…его лезвие, словно застывший осколок ночи, отполировано до зеркального блеска, отражая лунный свет призрачными бликами. Рукоять, обмотанная шелковой лентой цвета вороньего крыла, удобно ложилась в руку, даря ощущение полного контроля. Гарда представляла собой кольцо из черного металла, гладкое и лишенное каких-либо украшений. Сталь, из которой был выкован танто, казалась живой, дышащей. Она переливалась оттенками серого и черного, словно в ней заключены тени ночи. Лезвие было невероятно острым, способным рассечь шелк, едва коснувшись его. Она провела пальцем по лезвию, чувствуя, как металл слегка впивается в кожу. Боль была слабой, но она напомнила ей, что она жива...что она всё ещё может чувствовать. -Наруто, - прошептала она своё имя, словно пытаясь убедиться, что это всё ещё она. Её голос был тихим, но твёрдым. Она знала, что должна идти дальше. Но прежде чем двинуться в путь, она позволила себе ещё один момент слабости. Её пальцы скользнули вниз, к краю штанов, и она замерла, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее. Она нащупала маленький, аккуратно сложенный бумажный журавлик. Кошибо подарила его, чтобы Наруто никогда не забывала о надежде. Наруто крепко сжала его в руке, словно это была единственная нить, связывающая её с миром. Слёзы снова навернулись на глаза, но на этот раз это были слёзы благодарности. Она подняла взгляд к небу, усыпанному звёздами. Каждая из них казалась маленьким огоньком, напоминающим ей о тех, кто верил в неё. О друзьях, о команде, о близких ей людях, которые ждали её возвращения.

Она не могла их подвести!

Наруто глубоко вдохнула морозный воздух и выдохнула, отпуская прошлое. Она засунула бумажного журавлика обратно в карман и накинула плащ на плечи. Танто снова оказался на поясе. Она больше не дрожала. Её тело наполнилось решимостью. Наруто подняла сумку и закинула ее на плечо. Ветер стих, словно уступая место ее решимости. Луна светила ярче, указывая путь сквозь чащу леса. Она двинулась вперед, шаг за шагом, оставляя позади старый дуб и груз воспоминаний.

***

Стены лаборатории, словно живые, дышали сыростью, пропитанные вековым дыханием камня. В воздухе витал густой, удушливый запах гнили и химикатов – сложная смесь алхимических реагентов и разлагающейся плоти. Этот смрад был неотъемлемой частью этого места. Орочимару стоял в самом сердце своей лаборатории, окруженный хаосом колб, склянок, проводов и свитков. Здесь царил порядок, понятный лишь ему одному. Каждый предмет имел свое место, свою функцию, свою историю. Слабый свет от нескольких светильников едва рассеивал мрак, но Орочимару прекрасно ориентировался в этом полумраке. Он знал каждый уголок, каждую тень, каждый шорох. Это был его личный мир, где он мог творить, разрушать и создавать новое. –Глупый мальчишка, – прошипел Орочимару, а его голос эхом разнесся по пещере. Саске оказался не таким послушным инструментом, каким он надеялся. Но, возможно, в этом и заключалась его ценность. Ярость, ненависть и любовь, что кипели в его сердце, были мощным катализатором для достижения новых высот, но он не учел, что его привязанность была слишком большой. Орочимару провел рукой по длинным волосам, откинув их назад. Его золотые глаза, с узкими зрачками, сверкнули в полумраке. Потеря Саске – это лишь временная неудача. Он найдет способ вернуть его. А пока…пока есть время для экспериментов. Взгляд Орочимару скользнул к одному из столов, заваленных колбами и инструментами. На нем, в беспорядке, лежали останки химеры, с которой так жестоко расправился Саске. Обожженные куски плоти, фрагменты костей, пропитанные кровью и чакрой. В этом месиве чувствовалась дикая, необузданная сила. –Интересно, – пробормотал Орочимару, наклоняясь над останками химеры. – Всего лишь жалкая букашка, но даже в ней скрывались любопытные возможности. – его взгляд скользил по обугленной плоти. Сама по себе тварь не представляла особого интереса – грубая сила, не более, но проклятая печать…вот что привлекло его внимание. Внезапно, как удар хлыста, тишину пещеры разорвал резкий голос Орочимару – Кабуто! – Звук эхом прокатился по каменным стенам, заставляя тени дрожать. Он произнес это имя негромко, но в его голосе чувствовалась такая власть, что казалось, будто сами камни повиновались ему. Орочимару отпрянул от стола с останками химеры. Резким движением он развернулся, его длинные волосы взметнулись в воздухе, а золотые глаза, с узкими зрачками, опасно сверкнули в полумраке. В его взгляде читалось нетерпение, жажда новых знаний и презрение ко всему, что могло бы встать у него на пути. Он не стал дожидаться ответа. Его и так уже раздражало это промедление. Скрестив руки на груди, он продолжил, его голос звучал теперь холодно и отрывисто – Готовься. Мы переезжаем в Северное Убежище! – В этих словах звучал приказ, не терпящий возражений. Орочимару не спрашивал, он приказывал. Он был уверен, что Кабуто уже начал собирать необходимые вещи, предвкушая новые эксперименты и открытия.